серьезное чтение
Меридиан - не просто сборник стихов, прозы и нового эзотерического учения "Дао нового времени". Это книга, в которой каждый может найти часть себя. Эта книга - помощник. Творчество Леди Томность всегда вселяло в людей надежду. Этот сборник олицетворя…
Меридиан - не просто сборник стихов, прозы и нового эзотерического учения "Дао нового времени". Это книга, в которой каждый может найти часть себя. Эта книга - помощник. Творчество Леди Томность всегда вселяло в людей надежду. Этот сборник олицетворя…
«Милостивый государь Сергей Михайлович!
Вместе с этим письмом посылаю Вам печатавшиеся в „Московском еженедельнике“ воспоминания о Шекспировском кружке А. А. Венкстерна, которые могут дать Вам ответ на интересующие Вас вопросы…»
«Милостивый государь Сергей Михайлович!
Вместе с этим письмом посылаю Вам печатавшиеся в „Московском еженедельнике“ воспоминания о Шекспировском кружке А. А. Венкстерна, которые могут дать Вам ответ на интересующие Вас вопросы…»
Пейзажная лирика. Путешествуйте по временам года с поэзией Божены Мицкевич.
Пейзажная лирика. Путешествуйте по временам года с поэзией Божены Мицкевич.
Нежность травы, цветка, ласковой волны и любящей женщины, женственность природы и природная красота женских чувств. Стихотворения сборника Нежность, написанные в редком жанре поэтического верлибра, пропитаны восторгом перед стихиями природы, благодар…
Нежность травы, цветка, ласковой волны и любящей женщины, женственность природы и природная красота женских чувств. Стихотворения сборника Нежность, написанные в редком жанре поэтического верлибра, пропитаны восторгом перед стихиями природы, благодар…
В романе Амирана и Валентины Перельман продолжается развитие идей таких шедевров классики как «Божественная комедия» Данте, «Фауст» Гете, «Мастер и Маргарита» Булгакова.
Первая книга трилогии «На переломе» – это оригинальная попытка осмысления влияни…
В романе Амирана и Валентины Перельман продолжается развитие идей таких шедевров классики как «Божественная комедия» Данте, «Фауст» Гете, «Мастер и Маргарита» Булгакова.
Первая книга трилогии «На переломе» – это оригинальная попытка осмысления влияни…
«Стихи мои я в первый раз выпускаю отдельной книгой, и мне почти жаль, что я это делаю. Не потому, что их написано за пятнадцать лет слишком мало для книги, и не потому, что считаю мою книгу хуже всех, без счета издающихся, стихотворных сборников: не…
«Стихи мои я в первый раз выпускаю отдельной книгой, и мне почти жаль, что я это делаю. Не потому, что их написано за пятнадцать лет слишком мало для книги, и не потому, что считаю мою книгу хуже всех, без счета издающихся, стихотворных сборников: не…
«До поднятия занавеса слышен далекий и редкий звон колокола. Лесная глушь. Гладкое, плоское, светлое озеро, не очень большое. У правого берега, поросшего камышом, поляна, дальше начинается темный лес. На небе, довольно низко, но освещая тусклым, немн…
«До поднятия занавеса слышен далекий и редкий звон колокола. Лесная глушь. Гладкое, плоское, светлое озеро, не очень большое. У правого берега, поросшего камышом, поляна, дальше начинается темный лес. На небе, довольно низко, но освещая тусклым, немн…
«Вечерний час. Тротуар около бульварного кафе в Париже. Столики все заняты. Проходят, галдя и толкаясь, толпы всяческого народа. Пристают газетчики, фокусники, игрушечники. Дамы в шляпах и платьях приблизительно одинакового фасона, мужчины одеты даже…
«Вечерний час. Тротуар около бульварного кафе в Париже. Столики все заняты. Проходят, галдя и толкаясь, толпы всяческого народа. Пристают газетчики, фокусники, игрушечники. Дамы в шляпах и платьях приблизительно одинакового фасона, мужчины одеты даже…
Конец восьмидесятых годов двадцатого века, Москва. Аня, студентка, проводит дни и ночи в тоске. И кажется другим недотрогой и странной. Случайно, нелепо она знакомится с человеком, который ее саму пугает своей странностью и отчуждением от всех людей.…
Конец восьмидесятых годов двадцатого века, Москва. Аня, студентка, проводит дни и ночи в тоске. И кажется другим недотрогой и странной. Случайно, нелепо она знакомится с человеком, который ее саму пугает своей странностью и отчуждением от всех людей.…
А что если возвести планету земля в квадрат, а что если возвести в квадрат человека?
Стоит копать глубже...
А что если возвести планету земля в квадрат, а что если возвести в квадрат человека?
Стоит копать глубже...
«Театр неподвижности, театр плоскости, театр барельефа, театр актера, театр режиссера… Куда мы идем? Зачем мы идем? Развивается ли театр, упадок ли театра? И еще тысячи вопросов, из-за которых ломают себе головы наши знаменитые критики. Слушая все эт…
«Театр неподвижности, театр плоскости, театр барельефа, театр актера, театр режиссера… Куда мы идем? Зачем мы идем? Развивается ли театр, упадок ли театра? И еще тысячи вопросов, из-за которых ломают себе головы наши знаменитые критики. Слушая все эт…
Короткий цикл пьес, центральными персонажами которых стали те, чей голос обычно теряется в повседневном информационном гуле. Хотя нередко таким людям есть что сказать, и в эти минуты именно к ним стоит прислушаться.
Короткий цикл пьес, центральными персонажами которых стали те, чей голос обычно теряется в повседневном информационном гуле. Хотя нередко таким людям есть что сказать, и в эти минуты именно к ним стоит прислушаться.
«В истории найдется не много периодов, более интересных и удивительных, чем история возникновения и расцвета Венеции. Основанная в пятом столетии на нескольких песчаных островах в мелководной лагуне Адриатического моря беглецами из Италии, искавшими …
«В истории найдется не много периодов, более интересных и удивительных, чем история возникновения и расцвета Венеции. Основанная в пятом столетии на нескольких песчаных островах в мелководной лагуне Адриатического моря беглецами из Италии, искавшими …
«Нужно смотреть на эту пьесу не иначе, как на драматическую историю, которая пользуется всеми выгодами драматического приема: следит за всеми сокровеннейшими движениями души, и в то же время не стесняется пределами театрального представления, не гони…
«Нужно смотреть на эту пьесу не иначе, как на драматическую историю, которая пользуется всеми выгодами драматического приема: следит за всеми сокровеннейшими движениями души, и в то же время не стесняется пределами театрального представления, не гони…
Автор из отставных военных. Стихи написаны и подарены художникам в период 2014-2022 гг. Кратко, пронумеровано, читается просто и назначено для, всё-таки, литературной релаксации читателя.
Иллюстрации не приведены, но имена художников с номерам…
Автор из отставных военных. Стихи написаны и подарены художникам в период 2014-2022 гг. Кратко, пронумеровано, читается просто и назначено для, всё-таки, литературной релаксации читателя.
Иллюстрации не приведены, но имена художников с номерам…
«…Сумрак предрассветный… Буря снеговая…
Злоба вихрей бледных треплет ранний звон…
Колокол безумный бредит, обмирая,
И относит дальше взвеянных ворон…»
«…Сумрак предрассветный… Буря снеговая…
Злоба вихрей бледных треплет ранний звон…
Колокол безумный бредит, обмирая,
И относит дальше взвеянных ворон…»
«…Когда придет возврат дней младости блаженных?
Когда, сияющий оружием стальным,
Изыду я на брань – и меж врагов надменных
Еще блесну мечом отмстительным моим?..»
«…Когда придет возврат дней младости блаженных?
Когда, сияющий оружием стальным,
Изыду я на брань – и меж врагов надменных
Еще блесну мечом отмстительным моим?..»
«…Блажен, кто взлелеян богиней Цитеры,
С лет юных вкушает отрады любви!
И радостью взоры его пламенеют,
И скорбь не туманит румяных ланит!..»
«…Блажен, кто взлелеян богиней Цитеры,
С лет юных вкушает отрады любви!
И радостью взоры его пламенеют,
И скорбь не туманит румяных ланит!..»
«…Печальный хлад зимы весна уже сменила.
Зефиры веют по полям.
И снова распустя ветрила,
Уж стаи кораблей вверяются морям.
Покинуты хлева веселыми стадами,
И пахарь позабыл соломенный свой кров!
Не видно грозных льдин, белевших над полями,
Все зелене…
«…Печальный хлад зимы весна уже сменила.
Зефиры веют по полям.
И снова распустя ветрила,
Уж стаи кораблей вверяются морям.
Покинуты хлева веселыми стадами,
И пахарь позабыл соломенный свой кров!
Не видно грозных льдин, белевших над полями,
Все зелене…
«…На троне Царь. Среди палат
Вельможи, в пышном одеянье,
При свете тысячи лампад,
С ним разделяют ликованье.
Все радостью оживлено –
И в чашах древних, драгоценных,
Эгове прежде посвященных,
Кипит безбожника вино!..»
«…На троне Царь. Среди палат
Вельможи, в пышном одеянье,
При свете тысячи лампад,
С ним разделяют ликованье.
Все радостью оживлено –
И в чашах древних, драгоценных,
Эгове прежде посвященных,
Кипит безбожника вино!..»





















