серьезное чтение
С каждым цветком связаны легенды, мифы, поверья. Для чего вкладывали лепестки гвоздики в подушку супруга? Как относились к этому цветку во Франции и Бельгии? Об этом, и многом другом написано в этом очерке.
С каждым цветком связаны легенды, мифы, поверья. Для чего вкладывали лепестки гвоздики в подушку супруга? Как относились к этому цветку во Франции и Бельгии? Об этом, и многом другом написано в этом очерке.
В 2009 году я начал вести дневниковые записи. Первоначально это были скетчи, которые со временем переросли в небольшие рассказы. Если говорить о жанровой принадлежности, то это мемуары, написанные в форме юмористических и сатирических историй, эссе, …
В 2009 году я начал вести дневниковые записи. Первоначально это были скетчи, которые со временем переросли в небольшие рассказы. Если говорить о жанровой принадлежности, то это мемуары, написанные в форме юмористических и сатирических историй, эссе, …
С каждым цветком связаны легенды, мифы, поверья. О том, что значит роза в языке цветов, какие легенды и мифы с ней связаны, написано в этом очерке.
С каждым цветком связаны легенды, мифы, поверья. О том, что значит роза в языке цветов, какие легенды и мифы с ней связаны, написано в этом очерке.
Глеб Михалёв родился в 1967 году в Кемеровской области. Публиковался в журналах «День и Ночь», «Юность», «Новый берег», «Октябрь», в российских и зарубежных периодических изданиях и коллективных сборниках. Финалист конкурса им. Н. Гумилева «Заблудивш…
Глеб Михалёв родился в 1967 году в Кемеровской области. Публиковался в журналах «День и Ночь», «Юность», «Новый берег», «Октябрь», в российских и зарубежных периодических изданиях и коллективных сборниках. Финалист конкурса им. Н. Гумилева «Заблудивш…
«Тёмно-карих очей взгляд мне в душу запал,
Он умом и спокойствием детским сиял;
В нём зажглась для меня новой жизни звезда,
Не забыть мне его никогда, никогда!..»
«Тёмно-карих очей взгляд мне в душу запал,
Он умом и спокойствием детским сиял;
В нём зажглась для меня новой жизни звезда,
Не забыть мне его никогда, никогда!..»
«Вьётся змейкою дорожка;
Покосившийся немножко
На́бок домик там стоит.
Дверь с петлёй слететь грозит;
Словно щурятся оконца
От лучей вечерних солнца…»
«Вьётся змейкою дорожка;
Покосившийся немножко
На́бок домик там стоит.
Дверь с петлёй слететь грозит;
Словно щурятся оконца
От лучей вечерних солнца…»
В память о моем отце мы решили издать сборник, в который вошли его ранние стихи и стихотворения, написанные в последние годы его жизни. Можно проследить, как немного наивный, романтический юноша превратился в мудрого, трезво смотрящего на жизнь челов…
В память о моем отце мы решили издать сборник, в который вошли его ранние стихи и стихотворения, написанные в последние годы его жизни. Можно проследить, как немного наивный, романтический юноша превратился в мудрого, трезво смотрящего на жизнь челов…
«Чернильный джаз» – это тексты, которые в рифму. Ну, стихи. «Поэзия» – совсем громкое слово. Отпугивающее. Здесь, как и в любом джазе, звучат разные темы и голоса, попадаются синкопы и рефрены. Здесь – только малая часть того, о чём хочется говорить …
«Чернильный джаз» – это тексты, которые в рифму. Ну, стихи. «Поэзия» – совсем громкое слово. Отпугивающее. Здесь, как и в любом джазе, звучат разные темы и голоса, попадаются синкопы и рефрены. Здесь – только малая часть того, о чём хочется говорить …
«Развалины храма в Карнаке. Лунный свет ярко озаряет груды каменных обломков. Посередине высокая колонна с головой Озириса, обросшая высохшими кустами терновника. Вокруг нее движутся медленным торжественным хороводом звероподобные боги и богини древн…
«Развалины храма в Карнаке. Лунный свет ярко озаряет груды каменных обломков. Посередине высокая колонна с головой Озириса, обросшая высохшими кустами терновника. Вокруг нее движутся медленным торжественным хороводом звероподобные боги и богини древн…
«Аркадская долина. Лавровая роща. Между тонкими стволами деревьев просвечивает холмистое пастбище. Налево шатер. Направо низкий жертвенник из нескольких камней, над которым еще курится дымок догорающего жертвенного огня. Перед жертвенником на коленях…
«Аркадская долина. Лавровая роща. Между тонкими стволами деревьев просвечивает холмистое пастбище. Налево шатер. Направо низкий жертвенник из нескольких камней, над которым еще курится дымок догорающего жертвенного огня. Перед жертвенником на коленях…
Этой мой второй сборник. Здесь собраны мои стихотворные и поэтические свидетельства как попыток отдельного субъекта сочленить, то есть соединить себя со всем остальным обществом и другими отдельными в нём субъектами во всех возможных аспектах жизни, …
Этой мой второй сборник. Здесь собраны мои стихотворные и поэтические свидетельства как попыток отдельного субъекта сочленить, то есть соединить себя со всем остальным обществом и другими отдельными в нём субъектами во всех возможных аспектах жизни, …
Дорогой читатель, открыв страницы этой книги, Вы окунётесь в чувственный мир прекрасного русского.
Дорогой читатель, открыв страницы этой книги, Вы окунётесь в чувственный мир прекрасного русского.
Это немного необычный сборник поэзии. Каждое стихотворение обрамлено прозой, рассуждением о поэзии, рассуждением о простых истинах, о любви дружбе, о том, что волнует многих из вас. Не принужденный и легкий диалог с автором, который погружает в мир п…
Это немного необычный сборник поэзии. Каждое стихотворение обрамлено прозой, рассуждением о поэзии, рассуждением о простых истинах, о любви дружбе, о том, что волнует многих из вас. Не принужденный и легкий диалог с автором, который погружает в мир п…
Германия 33-го года. Жизнь, наконец, устаканилась после Первой мировой войны и экономических потрясений 20-х годов. Молодой и энергичный канцлер обещает скорые перемены. Однако прошлое не отпускает так просто. Оно раз за разом возвращается в жизнь по…
Германия 33-го года. Жизнь, наконец, устаканилась после Первой мировой войны и экономических потрясений 20-х годов. Молодой и энергичный канцлер обещает скорые перемены. Однако прошлое не отпускает так просто. Оно раз за разом возвращается в жизнь по…
Россия в конце девятнадцатого, начале двадцатого веков. Общество живет своей жизнью. Воюет и созидает. Делает научные открытия. Веселится. Любит и ненавидит. Но семена смуты уже посеяны. И они прорастут... В октябре семнадцатого.
Россия в конце девятнадцатого, начале двадцатого веков. Общество живет своей жизнью. Воюет и созидает. Делает научные открытия. Веселится. Любит и ненавидит. Но семена смуты уже посеяны. И они прорастут... В октябре семнадцатого.





















