рассказы
«…Больше всего меня злит то, что какой-нибудь читатель-брюзга, прочтя нижеизложенное, сделает отталкивающую гримасу на лице и скажет противным, безапелляционным тоном:
– Не может быть такого случая в жизни! …»
«…Больше всего меня злит то, что какой-нибудь читатель-брюзга, прочтя нижеизложенное, сделает отталкивающую гримасу на лице и скажет противным, безапелляционным тоном:
– Не может быть такого случая в жизни! …»
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой р…
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой р…
«Прехорошенькая дама повисла на пуговице моего пиджака и мелодично прощебетала:
– Пойдемте к хироманту!
– Чего-о-о? …»
«Прехорошенькая дама повисла на пуговице моего пиджака и мелодично прощебетала:
– Пойдемте к хироманту!
– Чего-о-о? …»
"Добрый вечер и добро пожаловать в мою мастерскую.
Я часовщик, и я непревзойденный мастер своего дела. Ко мне приходят люди со всего мира. И часто, принося мне свои часы, они приносят и свои истории. Истории из своей жизни или жизни своих знакомых. …
"Добрый вечер и добро пожаловать в мою мастерскую.
Я часовщик, и я непревзойденный мастер своего дела. Ко мне приходят люди со всего мира. И часто, принося мне свои часы, они приносят и свои истории. Истории из своей жизни или жизни своих знакомых. …
«… Жена заглянула в кабинет и сказала мужу:
– Василь Николаич, там твой племянник, Степа, пришел…
– А зачем?
– Да так, говорит, поздравить хочу.
– А ну его к черту. …»
«… Жена заглянула в кабинет и сказала мужу:
– Василь Николаич, там твой племянник, Степа, пришел…
– А зачем?
– Да так, говорит, поздравить хочу.
– А ну его к черту. …»
«… Между корью и сценой существует огромное сходство: тем и другим хоть раз в жизни нужно переболеть.
Но между корью и сценой существует и огромная разница: в то время как корью переболеешь только раз в жизни – и конец, заболевание сценой делается хр…
«… Между корью и сценой существует огромное сходство: тем и другим хоть раз в жизни нужно переболеть.
Но между корью и сценой существует и огромная разница: в то время как корью переболеешь только раз в жизни – и конец, заболевание сценой делается хр…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его…
Специальный агент Макс из рассказа Айзека Азимова «Я в Марсопорте без Хильды» прибыл в космопорт Марса, где должен был встретиься с женой Хильдой, с которой лн проводил семейный отпуск.
Специальный агент Макс из рассказа Айзека Азимова «Я в Марсопорте без Хильды» прибыл в космопорт Марса, где должен был встретиься с женой Хильдой, с которой лн проводил семейный отпуск.
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его…





















