биографии и мемуары
«Иван Иванович ‹Дмитриев› написал несколько превосходных басен. Скипетр – в руках законного царя: горе и стыд самозванцам! Разумеется, здесь дело идет не о Крылове: он счастливый смельчак, бесстрашный наездник, который, смеясь законам, умел приковать…
«Иван Иванович ‹Дмитриев› написал несколько превосходных басен. Скипетр – в руках законного царя: горе и стыд самозванцам! Разумеется, здесь дело идет не о Крылове: он счастливый смельчак, бесстрашный наездник, который, смеясь законам, умел приковать…
Книга включает в себя 11 биографических очерков о замечательных туркменистанцах - деятелях в различных областях культуры и искусства. Подъем их творческой деятельности пришелся на 60-90-е годы прошлого столетия. Всех их объединяет одно: одержимость …
Книга включает в себя 11 биографических очерков о замечательных туркменистанцах - деятелях в различных областях культуры и искусства. Подъем их творческой деятельности пришелся на 60-90-е годы прошлого столетия. Всех их объединяет одно: одержимость …
Старинная тетрадь, найденная на чердаке, оказалась дневником дамы, рожденной в Петербурге в конце 19 века и волей судьбы попавшей в Ташкент. Ее воспоминания перекликаются с личными воспоминаниями автора и историей ее семьи. Прочитав дневник, автор по…
Старинная тетрадь, найденная на чердаке, оказалась дневником дамы, рожденной в Петербурге в конце 19 века и волей судьбы попавшей в Ташкент. Ее воспоминания перекликаются с личными воспоминаниями автора и историей ее семьи. Прочитав дневник, автор по…
«Благонамеренными литераторам и вообще всем добрым людям предстоит случай легко сделать доброе дело. Смеем надеяться, что они им воспользуются…»
«Благонамеренными литераторам и вообще всем добрым людям предстоит случай легко сделать доброе дело. Смеем надеяться, что они им воспользуются…»
И за одно мгновение мир перевернулся, стал другим, заполнив до предела душу болью, отчаянием, растерянностью, страданием, вихрем вопросов без ответов и... тлеющей надеждой.
И за одно мгновение мир перевернулся, стал другим, заполнив до предела душу болью, отчаянием, растерянностью, страданием, вихрем вопросов без ответов и... тлеющей надеждой.
«Князь Петр Александрович Оболенский, родоначальник многоколенного потомства Оболенских, был в свое время большой оригинал (то есть таковым был бы он преимущественно ныне, а в прежнее время, в эпоху особенных личностей и физиономий более определенных…
«Князь Петр Александрович Оболенский, родоначальник многоколенного потомства Оболенских, был в свое время большой оригинал (то есть таковым был бы он преимущественно ныне, а в прежнее время, в эпоху особенных личностей и физиономий более определенных…
«Граф Ростопчин будет известен в истории, как Ростопчин 1812-го года, Ростопчин Москвы, Ростопчин пожарный: нечто в роде патриотического Эрострата, озарившего имя свое заревом пожара; но место, занятое в истории нашим Эростратом, почетнее места отвед…
«Граф Ростопчин будет известен в истории, как Ростопчин 1812-го года, Ростопчин Москвы, Ростопчин пожарный: нечто в роде патриотического Эрострата, озарившего имя свое заревом пожара; но место, занятое в истории нашим Эростратом, почетнее места отвед…
Дорогой мой читатель! Потомок, внук, правнук, родственник, близкий, земляк, друг или просто знакомый – эти воспоминания специально для Вас. Я очень счастлив, что Вы сейчас это читаете. «Мои воспоминания» имеют автобиографическую основу. Это воспомина…
Дорогой мой читатель! Потомок, внук, правнук, родственник, близкий, земляк, друг или просто знакомый – эти воспоминания специально для Вас. Я очень счастлив, что Вы сейчас это читаете. «Мои воспоминания» имеют автобиографическую основу. Это воспомина…
«Вероятно никто более меня не удивится появлению в печати полного собрания всего написанного мною в прозе, в течение шестидесятилетия и более. Это уже не в чужом, а в собственном миру похмелье. Впрочем, голова моя, кажется, крепка: чернилами допьяна …
«Вероятно никто более меня не удивится появлению в печати полного собрания всего написанного мною в прозе, в течение шестидесятилетия и более. Это уже не в чужом, а в собственном миру похмелье. Впрочем, голова моя, кажется, крепка: чернилами допьяна …
Краткая, насколько это возможно, автобиография Романа Ильина - ничем, по сути, не примечательного, - но всех так нездорово заинтересовавшего. Рекомендуется к прочтению.
Краткая, насколько это возможно, автобиография Романа Ильина - ничем, по сути, не примечательного, - но всех так нездорово заинтересовавшего. Рекомендуется к прочтению.
Рассказ посвящен жизни и творчеству нидерландского художника-постимпрессиониста Винсента Ван Гога. Художник прошел путь от продавца книг в Лондоне и проповедника в бедном шахтерском городке до Мастера живописи, создавшего новое направление в постимпр…
Рассказ посвящен жизни и творчеству нидерландского художника-постимпрессиониста Винсента Ван Гога. Художник прошел путь от продавца книг в Лондоне и проповедника в бедном шахтерском городке до Мастера живописи, создавшего новое направление в постимпр…
"Народная история России. От Первой мировой до установления советской власти" - третья книга Дениса Проданова, автора сборника автобиографических рассказов "Осколки осени" и исследования "Колыбели неведомых улиц. Разговоры с бездомными об их жизни". …
"Народная история России. От Первой мировой до установления советской власти" - третья книга Дениса Проданова, автора сборника автобиографических рассказов "Осколки осени" и исследования "Колыбели неведомых улиц. Разговоры с бездомными об их жизни". …
«Карамзин говорил, что в молодости любил он иногда из многолюдного и блестящего собрания, с бала, из театра прямо ехать за город, в лес, в уединенное место. После смутных и тревожных ощущений светских находил он в окрестной тишине, в величавой обстан…
«Карамзин говорил, что в молодости любил он иногда из многолюдного и блестящего собрания, с бала, из театра прямо ехать за город, в лес, в уединенное место. После смутных и тревожных ощущений светских находил он в окрестной тишине, в величавой обстан…
Продолжение цикла рассказов о курсантах Высшего пограничного военно-политического ордена Октябрьской Революции Краснознамённого училища КГБ СССР имени К.Е. Ворошилова. Армейская жизнь описана с военным юмором и беспощадной правдой ежедневного быта, к…
Продолжение цикла рассказов о курсантах Высшего пограничного военно-политического ордена Октябрьской Революции Краснознамённого училища КГБ СССР имени К.Е. Ворошилова. Армейская жизнь описана с военным юмором и беспощадной правдой ежедневного быта, к…
«Тургенев, Александр Иванович, был тоже мастер по этой части. Однажды Карамзин читал молодым приятелям своим некоторые главы из «Истории государства Российского», тогда еще неизданной. Посреди чтения и глубокого внимания слушателей вдруг раздался тре…
«Тургенев, Александр Иванович, был тоже мастер по этой части. Однажды Карамзин читал молодым приятелям своим некоторые главы из «Истории государства Российского», тогда еще неизданной. Посреди чтения и глубокого внимания слушателей вдруг раздался тре…





















