Влас Михайлович Дорошевич
Книги автора: Влас Михайлович Дорошевич
«На самом краю Москвы, в лачуге, живет старик, отставной чиновник Крутицкий.
Он ходит по папертям просить милостыню и посылает нищенствовать жену и племянницу.
В доме у Крутицкого пьют, вместо чаю, липовый цвет. А вместо сахару служит изюм, который с…
«На самом краю Москвы, в лачуге, живет старик, отставной чиновник Крутицкий.
Он ходит по папертям просить милостыню и посылает нищенствовать жену и племянницу.
В доме у Крутицкого пьют, вместо чаю, липовый цвет. А вместо сахару служит изюм, который с…
«Я вернулся домой весь разбитый. Словно на мне возили дрова.
Я едва дотащился до кресла и сижу подавленный, в каком-то оцепенении, полный того ужаса, который только что пережил.
Что случилось?
Я был в театре. В одном из лучших парижских театров, – в …
«Я вернулся домой весь разбитый. Словно на мне возили дрова.
Я едва дотащился до кресла и сижу подавленный, в каком-то оцепенении, полный того ужаса, который только что пережил.
Что случилось?
Я был в театре. В одном из лучших парижских театров, – в …
«На банкете в честь Варламова один присяжный поверенный поднялся и сказал:
– Глубокоуважаемый Константин Александрович! Вы наш национальный артист. У вашего таланта русская душа. Мы – народ защиты! Везде. В жизни, в суде, на сцене…»
«На банкете в честь Варламова один присяжный поверенный поднялся и сказал:
– Глубокоуважаемый Константин Александрович! Вы наш национальный артист. У вашего таланта русская душа. Мы – народ защиты! Везде. В жизни, в суде, на сцене…»
«Около славного города Багдада поселился пришлый человек. Его имя было Ахмет, но скоро все прозвали его:
– Озорник.
Он не давал пройти никому: ни мужчине, ни женщине, ни седому, ни кудрявому…»
«Около славного города Багдада поселился пришлый человек. Его имя было Ахмет, но скоро все прозвали его:
– Озорник.
Он не давал пройти никому: ни мужчине, ни женщине, ни седому, ни кудрявому…»
«Есть такой еврейский анекдот.
Старый еврей рассказывает:
– Ай, ай, ай! До чего нынче народ шарлатан пошел.
– А что?
– Присватался к нашей дочке один себе жених…»
«Есть такой еврейский анекдот.
Старый еврей рассказывает:
– Ай, ай, ай! До чего нынче народ шарлатан пошел.
– А что?
– Присватался к нашей дочке один себе жених…»
«Мудрец Туиг-Са-О был ученейшим из людей. Он знал все, что делается на земле, под землей, в водах, среди звезд. Спокойно и неторопливо он делал теперь те несколько шагов, которые отделяли его от могилы, вырытой в его саду, среди цветов…»
«Мудрец Туиг-Са-О был ученейшим из людей. Он знал все, что делается на земле, под землей, в водах, среди звезд. Спокойно и неторопливо он делал теперь те несколько шагов, которые отделяли его от могилы, вырытой в его саду, среди цветов…»
«Ее вяло и безучастно рассказала старая татарка.
Ее, шутя, пересказала молодая, хорошенькая женщина.
Ее печально расскажу я вам. Жил-был на свете татарин Гуссейн. Был он беден, – хотел быть богат…»
«Ее вяло и безучастно рассказала старая татарка.
Ее, шутя, пересказала молодая, хорошенькая женщина.
Ее печально расскажу я вам. Жил-был на свете татарин Гуссейн. Был он беден, – хотел быть богат…»
«– Жениться ли на актрисе?
Этот вопрос задавался тысячи раз и на него можно ответить тысячью анекдотов или тысячью печальных историй…»
«– Жениться ли на актрисе?
Этот вопрос задавался тысячи раз и на него можно ответить тысячью анекдотов или тысячью печальных историй…»
«… и когда наступила сто двадцать седьмая ночь, Шахеразада сказала:
– Вот что случилось, султан, – один аллах султан! – когда-то в городе Дамаске.
В Дамаске жил купец, по имени Гассан. Он был и богат, и умен, и честен, – что случается нечасто. И Гасс…
«… и когда наступила сто двадцать седьмая ночь, Шахеразада сказала:
– Вот что случилось, султан, – один аллах султан! – когда-то в городе Дамаске.
В Дамаске жил купец, по имени Гассан. Он был и богат, и умен, и честен, – что случается нечасто. И Гасс…
«– Вас желает видеть г-жа Маурина.
Ах, черт возьми! Маурина…
– Попросите подождать… Я одну секунду… одну секунду…»
«– Вас желает видеть г-жа Маурина.
Ах, черт возьми! Маурина…
– Попросите подождать… Я одну секунду… одну секунду…»
«Да будет благословен аллах, посылающий власть. Его святая воля! Да будет трижды благословен аллах, посылающий власти мудрость.
Лев умирал в пустыне. Старый, больной, бессильный. Один. Когда он заболел, приближенные волки сидели вокруг него и на кажд…
«Да будет благословен аллах, посылающий власть. Его святая воля! Да будет трижды благословен аллах, посылающий власти мудрость.
Лев умирал в пустыне. Старый, больной, бессильный. Один. Когда он заболел, приближенные волки сидели вокруг него и на кажд…
«– Марья Гавриловна.
Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Полтава, – вся Россия.
В Париже вы не услышите слова „Бернар“, – Париж зовет свою великую артистку просто „Сарой“…»
В кн…
«– Марья Гавриловна.
Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Полтава, – вся Россия.
В Париже вы не услышите слова „Бернар“, – Париж зовет свою великую артистку просто „Сарой“…»
В кн…
«Франческа да-Римини так рассказывает в „Божественной комедии“ о любви к Паоло, о смерти:
– Однажды мы читали историю Ланчелота, вдвоем и беззаботно. Одна строка нас погубила! Когда мы прочли, как этот страстный любовник покрыл поцелуем улыбку на уст…
«Франческа да-Римини так рассказывает в „Божественной комедии“ о любви к Паоло, о смерти:
– Однажды мы читали историю Ланчелота, вдвоем и беззаботно. Одна строка нас погубила! Когда мы прочли, как этот страстный любовник покрыл поцелуем улыбку на уст…
«Перед поднятием занавеса оркестр играет песенку из „Фауста“ (из трагедии).
„Раздолье нам,
Как дикарям
Или пятистам
Большим свиньям!“…»
«Перед поднятием занавеса оркестр играет песенку из „Фауста“ (из трагедии).
„Раздолье нам,
Как дикарям
Или пятистам
Большим свиньям!“…»
«– Земли! Земли!
Слышите ли вы этот голодный вой, истинно волчий вой, который доносит ветер с покрытых снегом полей, – ветер, который стонет, как перед бедой в полуразвалившихся трубах нищих изб, ветер, который размётывает почерневшие соломенные крыш…
«– Земли! Земли!
Слышите ли вы этот голодный вой, истинно волчий вой, который доносит ветер с покрытых снегом полей, – ветер, который стонет, как перед бедой в полуразвалившихся трубах нищих изб, ветер, который размётывает почерневшие соломенные крыш…
««Во славу аллаха, единого и всемогущего. Во славу пророка, да будет над ним мир и благословение.
Именем султана и эмира Багдада, халифа всех правоверных и смиренного слуги аллаха – Гаруна-аль-Рашида, – мы, верховный муфтий города Багдада, объявляем …
««Во славу аллаха, единого и всемогущего. Во славу пророка, да будет над ним мир и благословение.
Именем султана и эмира Багдада, халифа всех правоверных и смиренного слуги аллаха – Гаруна-аль-Рашида, – мы, верховный муфтий города Багдада, объявляем …
«Анжело I, король теноров.
В древней Греции его сделали бы богом пения, но и у нас он носит титул „божественного“.
Из своих психопаток он мог бы составить армию, которая ни по численности, ни по ярости не уступала бы армии амазонок короля Дагомейског…
«Анжело I, король теноров.
В древней Греции его сделали бы богом пения, но и у нас он носит титул „божественного“.
Из своих психопаток он мог бы составить армию, которая ни по численности, ни по ярости не уступала бы армии амазонок короля Дагомейског…
«Одна из московских злоб дня – „пертурбации“ в Художественно-общедоступном театре.
– Дело рушится!
Это „известие о смерти сильно преувеличено“.
– В деле раскол. Это ближе к истине…»
«Одна из московских злоб дня – „пертурбации“ в Художественно-общедоступном театре.
– Дело рушится!
Это „известие о смерти сильно преувеличено“.
– В деле раскол. Это ближе к истине…»
«Герой дня, бесспорно, г. Литвин.
О нем говорит вся русская пресса.
И благодаря нескромности газет, мы знаем имя этой „прелестной маски“.
Его зовут…»
«Герой дня, бесспорно, г. Литвин.
О нем говорит вся русская пресса.
И благодаря нескромности газет, мы знаем имя этой „прелестной маски“.
Его зовут…»
«Скончался A.A. Рассказов.
Какое старое это имя!
Какого далекого, какого другого времени!
Все те светила, среди которых небольшой, но яркой звездочкой горел в Малом театре его талант, давным-давно перешли в „труппу Ваганьковского кладбища“…»
«Скончался A.A. Рассказов.
Какое старое это имя!
Какого далекого, какого другого времени!
Все те светила, среди которых небольшой, но яркой звездочкой горел в Малом театре его талант, давным-давно перешли в „труппу Ваганьковского кладбища“…»