Влас Михайлович Дорошевич
Книги автора: Влас Михайлович Дорошевич
«Франческа да-Римини так рассказывает в „Божественной комедии“ о любви к Паоло, о смерти:
– Однажды мы читали историю Ланчелота, вдвоем и беззаботно. Одна строка нас погубила! Когда мы прочли, как этот страстный любовник покрыл поцелуем улыбку на уст…
«Франческа да-Римини так рассказывает в „Божественной комедии“ о любви к Паоло, о смерти:
– Однажды мы читали историю Ланчелота, вдвоем и беззаботно. Одна строка нас погубила! Когда мы прочли, как этот страстный любовник покрыл поцелуем улыбку на уст…
«Франческа да-Римини так рассказывает в „Божественной комедии“ о любви к Паоло, о смерти:
– Однажды мы читали историю Ланчелота, вдвоем и беззаботно. Одна строка нас погубила! Когда мы прочли, как этот страстный любовник покрыл поцелуем улыбку на уст…
«Франческа да-Римини так рассказывает в „Божественной комедии“ о любви к Паоло, о смерти:
– Однажды мы читали историю Ланчелота, вдвоем и беззаботно. Одна строка нас погубила! Когда мы прочли, как этот страстный любовник покрыл поцелуем улыбку на уст…
«Сальвини был в бешенстве.
– Болван! Идиот! Осел, который не умеет ступить шага!
Он топал ногами, плевал, ругался, как извозчик…»
«Сальвини был в бешенстве.
– Болван! Идиот! Осел, который не умеет ступить шага!
Он топал ногами, плевал, ругался, как извозчик…»
«В благодарность за те прекрасные часы моей жизни, которые я провел, слушая тебя, я хотел бы попытаться нарисовать твой гениальный образ, великий художник, – для тех, кто тебя не понимает…
Рубинштейн не любил Одессы.
Бывая здесь часто по родственным …
«В благодарность за те прекрасные часы моей жизни, которые я провел, слушая тебя, я хотел бы попытаться нарисовать твой гениальный образ, великий художник, – для тех, кто тебя не понимает…
Рубинштейн не любил Одессы.
Бывая здесь часто по родственным …
Дорошевич вошел в историю литературы под именем «короля фельетонов». Его фельетон соединил элементы публицистики, сатирического и лирического репортажа. Дорошевич придал массовому газетному жанру художественность.
Дорошевич вошел в историю литературы под именем «короля фельетонов». Его фельетон соединил элементы публицистики, сатирического и лирического репортажа. Дорошевич придал массовому газетному жанру художественность.
«В каком-то провинциальном театре играли „Прекрасную Елену“.
Это было давно.
Тогда «Елену» ставили с благоговением.
– Последнее слово искусства-с!…»
«В каком-то провинциальном театре играли „Прекрасную Елену“.
Это было давно.
Тогда «Елену» ставили с благоговением.
– Последнее слово искусства-с!…»
«Прекрасная артистка!
Среди пышных цветов красноречия, которыми вас засыпают сегодня московские критики, – примите скромный букет, – скорее «пучок», – воспоминаний
– Старого москвича…»
«Прекрасная артистка!
Среди пышных цветов красноречия, которыми вас засыпают сегодня московские критики, – примите скромный букет, – скорее «пучок», – воспоминаний
– Старого москвича…»
«Опочил после многих лет радостного творчества артист Неделин.
Благодарная память ему.
Память?.. От актёра не остаётся ничего.
Это не так…»
«Опочил после многих лет радостного творчества артист Неделин.
Благодарная память ему.
Память?.. От актёра не остаётся ничего.
Это не так…»
«„В Москве скончался С.В. Васильев-Флеров“.
Это известие повергло меня… в отчаяние? В скорбь? В печаль? В грусть?
Оно повергло меня в „легкую меланхолию“.
Сергей Васильевич был московским Сарсэ…»
«„В Москве скончался С.В. Васильев-Флеров“.
Это известие повергло меня… в отчаяние? В скорбь? В печаль? В грусть?
Оно повергло меня в „легкую меланхолию“.
Сергей Васильевич был московским Сарсэ…»
«Во славу аллаха, великого и всемогущего. Я буду рассказывать вам сказку, а вы сидите и слушайте. Жил-был на свете маленький мальчик. Так – лет семи.
В этом нет ничего удивительного. Мальчик был – прелесть. Любил своего папу и своих мам. Его папа был…
«Во славу аллаха, великого и всемогущего. Я буду рассказывать вам сказку, а вы сидите и слушайте. Жил-был на свете маленький мальчик. Так – лет семи.
В этом нет ничего удивительного. Мальчик был – прелесть. Любил своего папу и своих мам. Его папа был…
«У „Хижины дяди Тома“ нет памятника.
Но у мистрисс Бичер-Стоу есть такой памятник, какого нет ни у одного писателя мира.
Этот памятник – миллионы полных благодарности человеческих сердец…»
«У „Хижины дяди Тома“ нет памятника.
Но у мистрисс Бичер-Стоу есть такой памятник, какого нет ни у одного писателя мира.
Этот памятник – миллионы полных благодарности человеческих сердец…»
«Чтоб ознакомить наших терпеливых читателей с манерой наших великих писателей, мы обратились ко всем современным „звёздам литературы“ с просьбою написать „сочинение“ на заданную тему…»
«Чтоб ознакомить наших терпеливых читателей с манерой наших великих писателей, мы обратились ко всем современным „звёздам литературы“ с просьбою написать „сочинение“ на заданную тему…»
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила.
Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем.
Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила.
Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем.
Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
«– К Чайковскому позвали Бертенсона!
– Да не может быть?!
Г-н Бертенсон – хороший доктор.
Но доктор! Бертенсон – последнее, что видит на этом свете выдающийся русский ученый, писатель, художник, музыкант, артист…»
«– К Чайковскому позвали Бертенсона!
– Да не может быть?!
Г-н Бертенсон – хороший доктор.
Но доктор! Бертенсон – последнее, что видит на этом свете выдающийся русский ученый, писатель, художник, музыкант, артист…»
«Случилось это в давнишние, давнишние, незапамятные времена, когда и летописей-то еще не писалось! Случалось и тогда людям делать глупости, но никто их глупостей не записывал. Оттого, может быть, мы и считаем наших предков мудрыми.
В те незапамятные …
«Случилось это в давнишние, давнишние, незапамятные времена, когда и летописей-то еще не писалось! Случалось и тогда людям делать глупости, но никто их глупостей не записывал. Оттого, может быть, мы и считаем наших предков мудрыми.
В те незапамятные …
«Вы часто встретите за кулисами эту мрачную фигуру в неизменном кашне, в теплом пальто с поднятым воротником, в нахлобученной шляпе, с озлобленным выражением лица.
В коридорах беспрестанно слышен его голос…»
«Вы часто встретите за кулисами эту мрачную фигуру в неизменном кашне, в теплом пальто с поднятым воротником, в нахлобученной шляпе, с озлобленным выражением лица.
В коридорах беспрестанно слышен его голос…»
«В городе Эфесе жила женщина такой красоты, что женщины говорили при встрече с ней:
– Да будет благословенна твоя мать, которая родила тебя такой прекрасной!
А мужчины богохульствовали:
– Что дремлешь ты там, Юпитер, около своей Юноны!…»
«В городе Эфесе жила женщина такой красоты, что женщины говорили при встрече с ней:
– Да будет благословенна твоя мать, которая родила тебя такой прекрасной!
А мужчины богохульствовали:
– Что дремлешь ты там, Юпитер, около своей Юноны!…»
«Господин с приличной внешностью, но растерянным видом. Всегда взлохмаченный цилиндр, по которому то рабочие заденут краем декораций, то он сам стукнется им о низенькую дверь уборной…»
«Господин с приличной внешностью, но растерянным видом. Всегда взлохмаченный цилиндр, по которому то рабочие заденут краем декораций, то он сам стукнется им о низенькую дверь уборной…»
«Умер Е.М. Рахимов.
У Томмазо Сальвини не стало больше злейшего врага.
Сальвини играл в Одессе с русской труппой.
Рахимову дали роль Яго…»
«Умер Е.М. Рахимов.
У Томмазо Сальвини не стало больше злейшего врага.
Сальвини играл в Одессе с русской труппой.
Рахимову дали роль Яго…»
«Десять лет тому назад, в этот день, в Художественном театре весь зал, поднявшись как один человек, стоя аплодировал горячо и восторженно. И только тому, к кому неслись эти аплодисменты, кричали:
– Сядьте!.. сядьте!..
Антон Павлович Чехов был болен и…
«Десять лет тому назад, в этот день, в Художественном театре весь зал, поднявшись как один человек, стоя аплодировал горячо и восторженно. И только тому, к кому неслись эти аплодисменты, кричали:
– Сядьте!.. сядьте!..
Антон Павлович Чехов был болен и…