Влас Михайлович Дорошевич
Книги автора: Влас Михайлович Дорошевич
Описание поездки автора в Сибирь и на Сахалин по местам тюрем и ссылок. Описывается быт заключенных, крупные преступления и их участники, методы «перевоспитания» преступников в царской России.
Околоток, Женская тюрьма, Карцеры, Укрощенный хам, Два од…
Описание поездки автора в Сибирь и на Сахалин по местам тюрем и ссылок. Описывается быт заключенных, крупные преступления и их участники, методы «перевоспитания» преступников в царской России.
Околоток, Женская тюрьма, Карцеры, Укрощенный хам, Два од…
Каторга. Нравы каторжан. Отношения между «сидельцами» и надзирателями. Разные пути, ведущие человека на Сахалин.
ПалачиТелесные наказанияНравы каторгиГоре МатвеяОбреченный ГловацкийКаторжные типыПосвящение в каторжникиИнтеллигенты на каторгеДобрый че…
Каторга. Нравы каторжан. Отношения между «сидельцами» и надзирателями. Разные пути, ведущие человека на Сахалин.
ПалачиТелесные наказанияНравы каторгиГоре МатвеяОбреченный ГловацкийКаторжные типыПосвящение в каторжникиИнтеллигенты на каторгеДобрый че…
На Сахалинской каторге тоже есть развлечения. О том, как матерые преступники коротают время до желанного дня освобождения рассказывает знаменитый российский писатель и публицист Влас Дорошевич.
Сонька Золотая Ручка, Жалостливый злодей Полуляхов, Знам…
На Сахалинской каторге тоже есть развлечения. О том, как матерые преступники коротают время до желанного дня освобождения рассказывает знаменитый российский писатель и публицист Влас Дорошевич.
Сонька Золотая Ручка, Жалостливый злодей Полуляхов, Знам…
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила.
Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем.
Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила.
Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем.
Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
Влас Дорошевич – «король фельетонистов», мастер газетной журналистики, один из самых популярных журналистов дореволюционной России.
Будучи редактором «Русского слова», он призвал в команду Владимира Гиляровского – «короля московских репортеров». Вмес…
Влас Дорошевич – «король фельетонистов», мастер газетной журналистики, один из самых популярных журналистов дореволюционной России.
Будучи редактором «Русского слова», он призвал в команду Владимира Гиляровского – «короля московских репортеров». Вмес…
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же истор…
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же истор…
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же истор…
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же истор…
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же истор…
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же истор…
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила.
Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем.
Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила.
Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем.
Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
«Проклятый Касьянов год!
Горе за горем несет он России.
Со дня смерти Тургенева мы, русское интеллигентное общество, не несли такой потери, какую понесли сейчас.
Умер Антон Павлович Чехов.
Вот истинное национальное горе…»
«Проклятый Касьянов год!
Горе за горем несет он России.
Со дня смерти Тургенева мы, русское интеллигентное общество, не несли такой потери, какую понесли сейчас.
Умер Антон Павлович Чехов.
Вот истинное национальное горе…»
«Пётр Петрович чувствовал себя отвратительно.
Сегодня утром, за чаем, жена обратилась к нему с вопросом, который раздаётся теперь в каждом русском доме, в каждой русской семье, везде, где встретятся двое русских людей:
– Чем же всё это кончится?…»
«Пётр Петрович чувствовал себя отвратительно.
Сегодня утром, за чаем, жена обратилась к нему с вопросом, который раздаётся теперь в каждом русском доме, в каждой русской семье, везде, где встретятся двое русских людей:
– Чем же всё это кончится?…»
«Пепе был неудачником в жизни.
Он сажал апельсины, а вырастали кактусы. Сажал лимоны, а вырастали опять кактусы. Садил виноград, – росли все равно кактусы.
Пепе покупал жеребенка, а вырастал осел…»
В аудиокниге использована музыка композитора Джейсо…
«Пепе был неудачником в жизни.
Он сажал апельсины, а вырастали кактусы. Сажал лимоны, а вырастали опять кактусы. Садил виноград, – росли все равно кактусы.
Пепе покупал жеребенка, а вырастал осел…»
В аудиокниге использована музыка композитора Джейсо…
«Я редко встречал человека с такой удивительной физиономией, как у Мунэ-Сюлли, и мне кажется, что этому много способствуют его глаза. Удивительные глаза, несмотря на то, что один немного больше другого, – мягкие, то задумчивые и подернутые точно пеле…
«Я редко встречал человека с такой удивительной физиономией, как у Мунэ-Сюлли, и мне кажется, что этому много способствуют его глаза. Удивительные глаза, несмотря на то, что один немного больше другого, – мягкие, то задумчивые и подернутые точно пеле…
«– Удивительно создан свет! – сказал мудрец Джафар.
– Да, надо сознаться, престранно! – ответил мудрец Эддин. Так говорили они пред премудрым шахом Айбн-Муси, который любил стравить между собою мудрецов и посмотреть, что из этого выйдет премудрого…»
«– Удивительно создан свет! – сказал мудрец Джафар.
– Да, надо сознаться, престранно! – ответил мудрец Эддин. Так говорили они пред премудрым шахом Айбн-Муси, который любил стравить между собою мудрецов и посмотреть, что из этого выйдет премудрого…»
«Он был моим соседом по даче.
Я сидел на своей террасе и пил чай, он – на своей и был углублен в фотографии.
Неожиданно он повернулся ко мне и спросил:
– Вы пописываете в газетах?..»
«Он был моим соседом по даче.
Я сидел на своей террасе и пил чай, он – на своей и был углублен в фотографии.
Неожиданно он повернулся ко мне и спросил:
– Вы пописываете в газетах?..»
В 1903 году русский журналист и писатель Влас Дорошевич (1864–1922) написал книгу о Сахалине – самом отдаленном острове Российской империи, освоенном беглыми людьми, каторжниками и поселенцами. Книга имела большой успех, не раз переиздавалась, в том …
В 1903 году русский журналист и писатель Влас Дорошевич (1864–1922) написал книгу о Сахалине – самом отдаленном острове Российской империи, освоенном беглыми людьми, каторжниками и поселенцами. Книга имела большой успех, не раз переиздавалась, в том …
«Мы с беатенбергским пастором, вдвоем, сидели на Амисбюле и пили молоко.
У нас, в горах, было еще светло, а в долинах уже наступил вечер. Интерлакен глубоко, внизу, мигал тысячами огоньков, – словно тысячи светляков собрались и держали совет. Розовая…
«Мы с беатенбергским пастором, вдвоем, сидели на Амисбюле и пили молоко.
У нас, в горах, было еще светло, а в долинах уже наступил вечер. Интерлакен глубоко, внизу, мигал тысячами огоньков, – словно тысячи светляков собрались и держали совет. Розовая…
«Сальвини был в бешенстве.
– Болван! Идиот! Осел, который не умеет ступить шага!
Он топал ногами, плевал, ругался, как извозчик…»
«Сальвини был в бешенстве.
– Болван! Идиот! Осел, который не умеет ступить шага!
Он топал ногами, плевал, ругался, как извозчик…»
«В благодарность за те прекрасные часы моей жизни, которые я провел, слушая тебя, я хотел бы попытаться нарисовать твой гениальный образ, великий художник, – для тех, кто тебя не понимает…
Рубинштейн не любил Одессы.
Бывая здесь часто по родственным …
«В благодарность за те прекрасные часы моей жизни, которые я провел, слушая тебя, я хотел бы попытаться нарисовать твой гениальный образ, великий художник, – для тех, кто тебя не понимает…
Рубинштейн не любил Одессы.
Бывая здесь часто по родственным …
Дорошевич вошел в историю литературы под именем «короля фельетонов». Его фельетон соединил элементы публицистики, сатирического и лирического репортажа. Дорошевич придал массовому газетному жанру художественность.
Дорошевич вошел в историю литературы под именем «короля фельетонов». Его фельетон соединил элементы публицистики, сатирического и лирического репортажа. Дорошевич придал массовому газетному жанру художественность.