Анна Владимирова
Книги автора: Анна Владимирова
Одна ночь меняет жизнь врача скорой помощи до неузнаваемости. Жизнь, которая всегда казалась понятной, вдруг превратилась в ночной кошмар. И только он – незнакомец с горящими глазами и запредельной самоуверенностью – может защитить от всего мира, ста…
Одна ночь меняет жизнь врача скорой помощи до неузнаваемости. Жизнь, которая всегда казалась понятной, вдруг превратилась в ночной кошмар. И только он – незнакомец с горящими глазами и запредельной самоуверенностью – может защитить от всего мира, ста…
– Князев, у меня на столе твой брат. Пулевое. Очень близко к сердцу…
Он уже ответил, что выезжает, а я впала в ступор, слушая гудки в трубке. Сердце скакало в горле, руки тряслись и не слушались, пока пыталась выудить форму из шкафа…
– Ива Всеславов…
– Князев, у меня на столе твой брат. Пулевое. Очень близко к сердцу…
Он уже ответил, что выезжает, а я впала в ступор, слушая гудки в трубке. Сердце скакало в горле, руки тряслись и не слушались, пока пыталась выудить форму из шкафа…
– Ива Всеславов…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней – вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.
Она вспомнит, кому принадлежит…
Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней – вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.
Она вспомнит, кому принадлежит…
Говорят, когда карьера идет в гору, личная жизнь рушится. Моя рухнула в который раз? В третий? Четвертый? Да, я не умею выбирать мужчин. И жизнь с ними строить — тоже. Как и моя мама. Она была замужем четыре раза. Что это, семейное проклятье?
— Бесчу…
Говорят, когда карьера идет в гору, личная жизнь рушится. Моя рухнула в который раз? В третий? Четвертый? Да, я не умею выбирать мужчин. И жизнь с ними строить — тоже. Как и моя мама. Она была замужем четыре раза. Что это, семейное проклятье?
— Бесчу…
– Ну привет, Ринка, – усмехнулся он, жадно разглядывая меня, прилипшую к дверям лифта.
– Привет, Миша, – хрипло выдавила я, не в силах скрыть дрожь.
– Ну и что же ты… – Он сделал последний разделявший нас шаг и оказался вплотную, – деру даешь? Такой …
– Ну привет, Ринка, – усмехнулся он, жадно разглядывая меня, прилипшую к дверям лифта.
– Привет, Миша, – хрипло выдавила я, не в силах скрыть дрожь.
– Ну и что же ты… – Он сделал последний разделявший нас шаг и оказался вплотную, – деру даешь? Такой …
У капитана Сволчева нет слабостей. Кроме одной. Маленькая отважная рыжая ведьма Фенечка волею несчастного случая вдруг оказалась у него на шее. Не самая простая слабость, к слову. Ведьма своевольная, упертая и убитая горем собственной недееспособност…
У капитана Сволчева нет слабостей. Кроме одной. Маленькая отважная рыжая ведьма Фенечка волею несчастного случая вдруг оказалась у него на шее. Не самая простая слабость, к слову. Ведьма своевольная, упертая и убитая горем собственной недееспособност…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
2245…
Думала ли я когда-либо – доктор, мать его, наук, что у меня однажды не останется средств, чтобы выжить с маленьким ребенком? Конечно, нет.
Все, на что я согласилась от отчаяния – одна фотосессия, за которую пообещали столько, что я месяц не буд…
2245…
Думала ли я когда-либо – доктор, мать его, наук, что у меня однажды не останется средств, чтобы выжить с маленьким ребенком? Конечно, нет.
Все, на что я согласилась от отчаяния – одна фотосессия, за которую пообещали столько, что я месяц не буд…
Я думал просто расслабиться в первый вечер на суше, подцепить кого-нибудь или тупо заплатить, чтобы расслабили гарантированно и без головняка. Но, нет – я увидел ее.
– Прости, у тебя… – голос ее неумело охрип. – У тебя не занято?
– Не занято. Но тебе…
Я думал просто расслабиться в первый вечер на суше, подцепить кого-нибудь или тупо заплатить, чтобы расслабили гарантированно и без головняка. Но, нет – я увидел ее.
– Прости, у тебя… – голос ее неумело охрип. – У тебя не занято?
– Не занято. Но тебе…
– Ее надо отдать «зверю»…
Силуэт доктора расплывался. По телу волнами разливалась дрожь, голова кружилась, а место укуса на шее пульсировало все сильнее.
– Я видел это десятки раз. Если они так метят женщин, варианта ни для кого не остается. Она начн…
– Ее надо отдать «зверю»…
Силуэт доктора расплывался. По телу волнами разливалась дрожь, голова кружилась, а место укуса на шее пульсировало все сильнее.
– Я видел это десятки раз. Если они так метят женщин, варианта ни для кого не остается. Она начн…
– По договору ты обязан меня отпустить, – шепчу я, сжавшись в комок. Не могу на него смотреть.
– Правда этого хочешь? – Его холодный голос все равно пускает сердце дергаться будто на углях.
Комната – моя бывшая тюрьма – замерла в тишине. Ничто нас с …
– По договору ты обязан меня отпустить, – шепчу я, сжавшись в комок. Не могу на него смотреть.
– Правда этого хочешь? – Его холодный голос все равно пускает сердце дергаться будто на углях.
Комната – моя бывшая тюрьма – замерла в тишине. Ничто нас с …
Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней – вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.
Она вспомнит, кому принадлежит…
Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней – вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.
Она вспомнит, кому принадлежит…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
– Ты должна мне, – поднял на меня глаза. – Обязана жизнью.
– Послушай, мои родители заплатят, сколько скажешь…
– Мне нужна ты, – отвел он взгляд в окно и сощурился на свет.
– Я? – моргнула. В горле пересохло. – Я… у меня свадьба через месяц…
Он медле…
– Ты должна мне, – поднял на меня глаза. – Обязана жизнью.
– Послушай, мои родители заплатят, сколько скажешь…
– Мне нужна ты, – отвел он взгляд в окно и сощурился на свет.
– Я? – моргнула. В горле пересохло. – Я… у меня свадьба через месяц…
Он медле…
Я была готова на все, чтобы он меня спас…
Но никогда бы не подумала, что цена окажется настолько высокой…
Я была готова на все, чтобы он меня спас…
Но никогда бы не подумала, что цена окажется настолько высокой…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
– Привет, Ромашка…
– Привет, Дар… Я думала…
– Не думала, м…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
– Привет, Ромашка…
– Привет, Дар… Я думала…
– Не думала, м…
На что можно пойти ради свободы? Что можно предложить мужчине в обмен на жизнь, если у него безграничная власть? Тело? Душу? А, может, прощение?.. Но, даже если все пойдет не по плану, желание Повелителя придется выполнить.
От автора: Горячие пески и…
На что можно пойти ради свободы? Что можно предложить мужчине в обмен на жизнь, если у него безграничная власть? Тело? Душу? А, может, прощение?.. Но, даже если все пойдет не по плану, желание Повелителя придется выполнить.
От автора: Горячие пески и…
Игорь Андреевич Князев – известный кардиохирург, герой медицинских сплетен и объект зависти коллег. О его даре вытаскивать пациентов с того света ходят легенды. А еще – он самоуверенный, жесткий, эгоистичный мудак и просто ослепительный мужик, которо…
Игорь Андреевич Князев – известный кардиохирург, герой медицинских сплетен и объект зависти коллег. О его даре вытаскивать пациентов с того света ходят легенды. А еще – он самоуверенный, жесткий, эгоистичный мудак и просто ослепительный мужик, которо…
– Аль, я тебе телохранителя наняла…
Когда мама сообщила мне эту новость, я потеряла дар речи. Понятно, что она беспокоится. Мой сводный брат и владелец компании, в которой я работаю, всегда был угрозой. Он с раннего детства превратил мою жизнь в ад. …
– Аль, я тебе телохранителя наняла…
Когда мама сообщила мне эту новость, я потеряла дар речи. Понятно, что она беспокоится. Мой сводный брат и владелец компании, в которой я работаю, всегда был угрозой. Он с раннего детства превратил мою жизнь в ад. …




















