Анна Владимирова
Книги автора: Анна Владимирова
– Князев, у меня на столе твой брат. Пулевое. Очень близко к сердцу…
Он уже ответил, что выезжает, а я впала в ступор, слушая гудки в трубке. Сердце скакало в горле, руки тряслись и не слушались, пока пыталась выудить форму из шкафа…
– Ива Всеславовн…
– Князев, у меня на столе твой брат. Пулевое. Очень близко к сердцу…
Он уже ответил, что выезжает, а я впала в ступор, слушая гудки в трубке. Сердце скакало в горле, руки тряслись и не слушались, пока пыталась выудить форму из шкафа…
– Ива Всеславовн…
На моем месте мечтают оказаться многие. Мой муж – Север Станиславович Князев – один из лучших нейрохирургов в мире. Он притягателен, богат, уверен в себе и вечно занят. А еще – он сексуален как Дьявол и просто зверь в постели. Но откуда мне было знат…
На моем месте мечтают оказаться многие. Мой муж – Север Станиславович Князев – один из лучших нейрохирургов в мире. Он притягателен, богат, уверен в себе и вечно занят. А еще – он сексуален как Дьявол и просто зверь в постели. Но откуда мне было знат…
Радислав Дорф — известный хирург-травматолог и глава клиники. Характер у него тяжелый, взгляд — едва выносимый, а высокомерия столько, что на все отделение бы хватило.
Но у меня нет выбора, кроме как согласиться стать его личной помощницей. Я уверена…
Радислав Дорф — известный хирург-травматолог и глава клиники. Характер у него тяжелый, взгляд — едва выносимый, а высокомерия столько, что на все отделение бы хватило.
Но у меня нет выбора, кроме как согласиться стать его личной помощницей. Я уверена…
Раннее утро.
Дым. Сочится между верхушек деревьев… И вот он – рукой подать, ползет прямо под вышку! Откуда?!
– Что за…? – вырвалось у меня, и я уронила чашку с чаем на пол и бросилась на смотровую площадку, на ходу хватаясь за бинокль. Я же только ча…
Раннее утро.
Дым. Сочится между верхушек деревьев… И вот он – рукой подать, ползет прямо под вышку! Откуда?!
– Что за…? – вырвалось у меня, и я уронила чашку с чаем на пол и бросилась на смотровую площадку, на ходу хватаясь за бинокль. Я же только ча…
Я была готова на все, чтобы он меня спас…
Но никогда бы не подумала, что цена окажется настолько высокой…
Я была готова на все, чтобы он меня спас…
Но никогда бы не подумала, что цена окажется настолько высокой…
Она слишком молода для меня. Я слишком испорчен для нее. Мы не пара. Только зверю не прикажешь. Отдать ее на ликвидацию я не смог. И вот теперь с рассвета до заката хожу будто по углям, пытаясь забыть, уйти и не смотреть в ее сторону… Только с каждым…
Она слишком молода для меня. Я слишком испорчен для нее. Мы не пара. Только зверю не прикажешь. Отдать ее на ликвидацию я не смог. И вот теперь с рассвета до заката хожу будто по углям, пытаясь забыть, уйти и не смотреть в ее сторону… Только с каждым…
– По договору ты обязан меня отпустить, – шепчу я, сжавшись в комок. Не могу на него смотреть.
– Правда этого хочешь? – Его холодный голос все равно пускает сердце дергаться будто на углях.
Комната – моя бывшая тюрьма – замерла в тишине. Ничто нас с …
– По договору ты обязан меня отпустить, – шепчу я, сжавшись в комок. Не могу на него смотреть.
– Правда этого хочешь? – Его холодный голос все равно пускает сердце дергаться будто на углях.
Комната – моя бывшая тюрьма – замерла в тишине. Ничто нас с …
…Еще этим утром я была счастливейшим человеком на свете, ехала в санаторий в сосновом лесу, чтобы провести там заслуженный отпуск. Только навигатор сыграл со мной злую шутку и привел прямиком бешеному зверю в лапы…
Но даже зверь, разодравший машину в…
…Еще этим утром я была счастливейшим человеком на свете, ехала в санаторий в сосновом лесу, чтобы провести там заслуженный отпуск. Только навигатор сыграл со мной злую шутку и привел прямиком бешеному зверю в лапы…
Но даже зверь, разодравший машину в…
Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней – вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.
Она вспомнит, кому принадлежит…
Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней – вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.
Она вспомнит, кому принадлежит…
– Беги, Донна. Я отпускаю тебя последний раз.
Он дал мне сутки, чтобы смириться со своей участью и прийти к нему в лапы добровольно. И всем плевать, что меня это не устраивает. Ведь Ронан Харт – элитный зверь и прокурор округа, а я – бесплодная выбр…
– Беги, Донна. Я отпускаю тебя последний раз.
Он дал мне сутки, чтобы смириться со своей участью и прийти к нему в лапы добровольно. И всем плевать, что меня это не устраивает. Ведь Ронан Харт – элитный зверь и прокурор округа, а я – бесплодная выбр…
– Привет, Ромашка…
– Привет, Дар… Я думала…
– Не думала, мы это уже выяснили, – перебил он. – Ты обещала мне себя. Помнишь?
– Я не собиралась…
– Не учат вас сдаваться оборотням, – оскалился Медведь. – При-дется заполнять пробелы.
– А я думала, завел …
– Привет, Ромашка…
– Привет, Дар… Я думала…
– Не думала, мы это уже выяснили, – перебил он. – Ты обещала мне себя. Помнишь?
– Я не собиралась…
– Не учат вас сдаваться оборотням, – оскалился Медведь. – При-дется заполнять пробелы.
– А я думала, завел …
Я сбежала от него год назад, чтобы никогда не вернуться. Я предала и бросила, прекрасно зная, что стала для оборотня избранной. А еще – я скрыла от него то, что скрывать нельзя. Но за все нужно платить. И теперь, глядя в глаза того, перед кем виноват…
Я сбежала от него год назад, чтобы никогда не вернуться. Я предала и бросила, прекрасно зная, что стала для оборотня избранной. А еще – я скрыла от него то, что скрывать нельзя. Но за все нужно платить. И теперь, глядя в глаза того, перед кем виноват…
Одна ночь меняет жизнь врача скорой помощи до неузнаваемости. Жизнь, которая всегда казалась понятной, вдруг превратилась в ночной кошмар. И только он – незнакомец с горящими глазами и запредельной самоуверенностью – может защитить от всего мира, ста…
Одна ночь меняет жизнь врача скорой помощи до неузнаваемости. Жизнь, которая всегда казалась понятной, вдруг превратилась в ночной кошмар. И только он – незнакомец с горящими глазами и запредельной самоуверенностью – может защитить от всего мира, ста…
Когда я бежала от бывшего мужа, мне было все равно куда. Лишь бы тот не добрался и не отобрал дочь. Но в доме отчима оказалось не так спокойно, как хотелось бы. Не я одна сбежала в глушь зализывать раны. Тем же вечером домой вернулся мой сводный брат…
Когда я бежала от бывшего мужа, мне было все равно куда. Лишь бы тот не добрался и не отобрал дочь. Но в доме отчима оказалось не так спокойно, как хотелось бы. Не я одна сбежала в глушь зализывать раны. Тем же вечером домой вернулся мой сводный брат…
Скоро я вспомню все. По крайней мере, мой доктор так говорит. А пока что вся жизнь – чистый лист. Я ни черта не помню. Ни как оказался в скорой, ни как получил пулю. Сейчас у меня нет ни врагов, ни друзей, ни любимой. Вернее, она есть. Но говорить со…
Скоро я вспомню все. По крайней мере, мой доктор так говорит. А пока что вся жизнь – чистый лист. Я ни черта не помню. Ни как оказался в скорой, ни как получил пулю. Сейчас у меня нет ни врагов, ни друзей, ни любимой. Вернее, она есть. Но говорить со…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.
– У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, – попятилась я.
– Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, – прозвучал холодный голос. – Либо мы оба ошиблись…
– В чем ош…
Это должен быть вечер мечты, а мы должны стать самыми счастливыми в мире и жить долго… очень долго! И, конечно же, счастливо! Это ведь так просто – посмотреть в глаза любимому и сказать ему «да»… Только в глазах его – вечность. Его судьба – стать вел…
Это должен быть вечер мечты, а мы должны стать самыми счастливыми в мире и жить долго… очень долго! И, конечно же, счастливо! Это ведь так просто – посмотреть в глаза любимому и сказать ему «да»… Только в глазах его – вечность. Его судьба – стать вел…
Я шел за ней сутки без сна и отдыха… Лапы вязли в рыхлом снегу, когти вспарывали заледенелый камень… И я даже не заметил, когда они стали пальцами. Перед глазами стояла лишь она… Близкая, зовущая, дикая… и ненавистная. Взгляд застилала кровавая пелен…
Я шел за ней сутки без сна и отдыха… Лапы вязли в рыхлом снегу, когти вспарывали заледенелый камень… И я даже не заметил, когда они стали пальцами. Перед глазами стояла лишь она… Близкая, зовущая, дикая… и ненавистная. Взгляд застилала кровавая пелен…
– Ну привет, Ринка, – усмехнулся он, жадно разглядывая меня, прилипшую к дверям лифта.
– Привет, Миша, – хрипло выдавила я, не в силах скрыть дрожь.
– Ну и что же ты… – Он сделал последний разделявший нас шаг и оказался вплотную, – деру даешь? Такой …
– Ну привет, Ринка, – усмехнулся он, жадно разглядывая меня, прилипшую к дверям лифта.
– Привет, Миша, – хрипло выдавила я, не в силах скрыть дрожь.
– Ну и что же ты… – Он сделал последний разделявший нас шаг и оказался вплотную, – деру даешь? Такой …





















