![Ветер и крылья. Новые мосты](/covers_330/68486135.jpg)
Полная версия
Ветер и крылья. Новые мосты
А тут уже так быстро не обойдешься. Что у нас там планировалось? То есть у них?
Дичь с гарниром из жареного мяса в кисло-сладком соусе.
Тушеные овощи с сыром. Сорбет, конечно, только чуточку поменять рецепт. Паштет из индейки.
И на сладкое – пирожные с малиной и лимонное желе.
Короче – вперед, Мия!
Готовить тебе еще долго.
Девушка скрипнула зубами, злобно пнула ни в чем не повинный очаг и вернулась к работе.
Ну, дядя!!!
* * *Дан Берто Риккарди, высокий седовласый старик, сухопарый и брюзгливый, отведал завтрак и недоуменно нахмурился.
Пища была… другой.
Когда ты кушаешь то, что выходит из рук одной и той же кухарки день за днем, год за годом, когда ты привык к ее кулинарным шедеврам, ты остро ощутишь любые изменения.
Любое блюдо два разных человека приготовят по-разному. Щепотка корицы там, щепотка перца тут… даже овсяную кашу два разных человека сварят по-разному.
А еще – самое главное. Может быть, частичка души? То самое, что вкладывает в свои изделия любой творец? Кухарка в том числе?
Раньше было… иначе.
Просто – иначе.
Дан подумал пару минут.
Позвать кухарку? Отчитать?
Привратник ни о чем не докладывал, слуга, который принес завтрак, промолчал, то есть его пищу все равно готовила Мария. Никого другого на его кухне быть просто не может. Но почему изменился вкус? Может быть, она решила попробовать что-то новое?
Что ж, и такое бывает.
Но почему это не обсудили с ним? Кушать-то ему?
Позвать Марию к себе? Отругать?
Ладно… чуточку позднее.
Дан Риккарди покосился на тарелки. Несмотря на непривычный вкус, он все же отдал должное и соте, и сорбету, и рагу… ладно. Сейчас ему надо одеться, до обеда кухарка подождет, а уж к обеду он ее вызовет. И если опять будут какие-то нововведения… вот тогда Марии и не поздоровится. Взяли моду вольничать!
Слуга должен исполнять приказы дословно, не думая и не прекословя хозяину, иначе какая от него вообще польза?
* * *Слугу, который сначала забрал поднос с кушаньями, а потом принес его же, но с пустыми тарелками, Мия запомнила.
Слуга? Значит, может появляться в комнатах господина. И никого это не удивит. Но вот одежда…
Снимать платье кухарки нельзя, там толщинки, подкладки, шнуровка, она сама потом это не наденет. Значит, слугой прикинуться не получится. А что может получиться?
Хотя какая разница?
Судя по тарелкам, в хозяина дома попало достаточное количество яда. Так что через пару часов начнется Большая Суматоха. И Мия сможет прибежать посмотреть, как прибежала бы и обычная кухарка. Разве нет?
Все правильно. Главное потом – вовремя улизнуть куда-нибудь в тихое место. Но Мия в себе не сомневалась.
Ждем. Тот факт, что ждет она смерти ни в чем не повинного перед ней человека, девушку не трогал. Она вообще об этом не думала. Просто – ждала.
* * *В своей библиотеке дан Риккарди достал из тайника документы и разложил перед собой.
Отлично. Вот она – закладная на дом. Срок уже почти истек… не сегодня-завтра земля перейдет в его собственность.
Надо написать невезучему дану, который взялся играть, поставив на кон городской дом. Или не надо?
Дан Риккарди задумался, вспоминая, что он слышал о своем заемщике.
Да, именно так. Дан Риккарди этим и занимался. С оглядкой, только самым-самым высокородным и невезучим он давал деньги в долг. Не просто так, конечно.
Под залог, и только под залог.
Дома, земли, драгоценности…
Только в строгой тайне. И вы не представляете, как тяжела судьба ростовщика!
Люди – мерзкие и неблагодарные твари! Дан Риккарди в этом даже не сомневался, напротив, многократно убеждался в своей правоте. Ты, с трудом накопив немного денег, выручаешь человека! И что?! И все… он это совершенно не ценит!
Ну да, ты не отсыпаешь ему деньги просто так! Но ведь и манна с неба только один раз падала! А если б каждый раз, то чего и Землю Обетованную искать? И тут неплохо, знай лежи да рот открывай. А если уж Господь Бог так не поступает, то и скромному дану Риккарди негоже. Не надо привыкать к дармовщинке, не надо!
Да, он просит залог!
Ну и что?
Ситуации бывают разные! Допустим, человек уверен, что у него через год будут деньги. А их нет! Или они появляются только через два года! Ему же никто не помешает прийти и выкупить свою вещь!
Не приходят?
Н-ну… значит, им это просто не нужно!
И вообще! Что за гнусные инсинуации? Дан Риккарди никого силком не ловит, за уши за карточный стол не запихивает, на бега пинками не загоняет, ремнями не привязывает.
Чего ты играешь, если у тебя в кармане вошь повесилась с тоски? Иди вон! Делом для разнообразия займись!
Ах, дану не подобает?
А, понятно! Значит, просаживать жизнь в развлечениях – это ничего, это нормально. А вот поработать… ну хоть как – нет?
Как может поработать дан?
Служить! Тебе дан титул, чтобы ты служил отечеству, чего тут непонятного! Можешь служить в гвардии, можешь на флоте, можешь покровительствовать искусствам или науке, можешь…
Да много чего можешь.
Не делаешь?
Сам и виноват!
В чем-то дан Риккарди даже гордился собой, искренне считая, что тоже служит своему государству. Он избавляет его от гнусных паразитов.
Итак, купчая на дом…
Ему еще один дом не нужен, да и район хотя и неплохой, но слишком близко к реке, его старые кости такого не вынесут. А может, продать его?
Надо подумать…
Ох-х-х…
Дурнота накатила внезапно.
Шатнулись стены, надвинулся потолок.
– Что со мной?
Берто Риккарди показалось, что он произнес эти слова громко и вслух. Но это только показалось. На самом деле то был чуть слышный шепот.
– Что…
Яд, который использовала Мия, действовал медленно. Но впитывался хорошо, качественно… если бы сразу его выблевать – можно было бы спастись. Но не сейчас, когда уже прошло больше двух часов с момента первого приема.
Нет, уже не сейчас.
Сильно и жестоко забилось сердце.
Берто еще пытался идти, кричать, позвать кого-то…
Бесполезно.
Руки царапнули край стола. Бумага полетела… куда-то, и дан проводил ее последним гаснущим взглядом. А потом – потом уже ничего и не было.
* * *Распорядок дня дана Риккарди подчинялся строгим правилам. Завтрак – в девять утра. Обед – в три часа дня. Ужин – в девять вечера.
Так не положено?
Ну и не кладите, главное, что дану так нравится, его все устраивает, и вообще! Его дом – его правила! Мия их преотлично знала.
А потому, когда было уже без десяти три, затеребила слугу:
– Чего дан-то не зовет?
– Ну, вот… в библиотеке он.
– Нельзя так! – Мия подозревала, что яд сработал, но все-таки? – Простынет все! Вкус утратит! Перестоит!
Слуга, имени которого Мия не знала… кажется, дядя говорил, но она попросту забыла от волнения, пожал плечами:
– Ну, вот… Дану лучше знать!
– Прокиснет! – топнула ногой Мия. – Остынет!
– Ну, вот…
Мия задумалась, знает ли слуга еще какие-то слова, кроме этих.
– Ты к дану сходишь?
– Ну…
– Проводи меня. Пусть на меня и гневается, если чего не так. – Мия решительно вытерла руки фартуком. И подумала, что кухарку бы за один этот фартук убить стоило. Такой засаленной тряпки у дядюшки во всем доме не найдешь. Даже если очень долго искать и копаться.
– Смотри, – пробурчал слуга. Но Мию повел к библиотеке, даже не задумавшись, чего это ее провожать надо? Это ж Мария, кухарка, она в этом доме больше двадцати лет проработала. И – провожать?
Зачем?
Нет, не подумал.
Мия сначала постучала, как положено. Потом поскреблась сильнее. Потом уже заколотила в дверь кулаком.
По счастью, дан Риккарди не запирался. Так, просто плотно прикрывал дверь. Да и от кого ему? Живет один, слуги вымуштрованы, лишний раз не побеспокоят…
Не в этот раз.
Мия (сейчас Мария) сделала шаг внутрь и завизжала так, что окна дрогнули. А, нет, это сквозняк. Он взметнул бумаги на столе, пошевелил волосы Берто Риккарди… того, что им некогда было.
Сейчас от дана осталась одна тленная оболочка. И она валялась рядом со столом.
Мия машинально отметила, что рот у трупа чистый. Правильно, есть куча ядов, которые видно именно по этому признаку. Или человека тошнит, или пена идет, или цвет рта меняется… этот не такой. Надо бы у дяди узнать, что он применил. А пока…
Слуга бросился из библиотеки, вопя, как будто дан Риккарди встал и за ним погнался.
Мия, недолго думая, сгребла со стола бумаги и запихнула их в ту самую подпоротую толщинку. Огляделась… кто-то уже бежал… что она еще успеет?
Ничего!
Разве что…
– И-и-и-и-и-и-и-и!!!
Голос у нее был на редкость противный. Так что ее и не остановили. А чего неясного? Перепугалась баба, бежит, визжит…
Только вот лично Мия бежала в направлении хозяйской спальни.
У нее есть буквально пара минут.
Эта комната?
Нет… чего она тупит? Она же не кухарка? Она же помнит…
Мия кошкой взлетела на второй этаж. Примерную планировку она все же знала. Наследничек рассказывал, что дядя работает на первом этаже, спит на втором, вроде как его окно второе от угла… остальные спальни гостевые, но приглашения от старика не дождешься.
Ну и не надо!
Мия примерно прикинула, где может быть то самое окно, и попала со второй попытки. Вот это точно комната дана Риккарди. И воняет им…
Да, последнее время Мия ловила себя на том, что все лучше различает запахи и вкусы. Это очень помогло ей с готовкой, но и тут тоже.
Ага… и что у нас тут интересного?
Наверняка есть тайники. Но где уж Мии их искать и открывать? Придется довольствоваться тем, что на виду. К примеру… да! Вот этой очаровательной шкатулкой с побрякушками, которая стоит на тумбочке. Мия высыпала ее в ту же толщинку и, недолго думая, покинула комнату.
Хочется больше.
Но лучше не надо.
Дома она все осмотрит, дома она прочитает бумаги, пересмотрит побрякушки и поймет, что ей досталось. А пока – бегом!
Дан Джакомо ждал племянницу неподалеку от особняка и фигуру кухарки опознал сразу.
Тихий свист – и Мия влетает в носилки, тут же начиная менять лицо.
– Готово?
– Готов.
– Умница, племянница.
– Деньги, дядя. Деньги…
– Корыстное поколение. Мы в вашем возрасте такими точно не были!
* * *Дома Мия разобрала бумаги и порадовалась.
У нее было две купчие. Одна на дом, вторая на виноградники. Несколько долговых расписок общей суммой на восемь тысяч двести лоринов.
Какие-то письма, которые она решила пока отложить – потом разберется. И побрякушки. Все мужские… зачем они хозяину дома? Он же вроде никуда не выходил?
Но все же…
Несколько толстых мужских браслетов, перстни с большими камнями, четыре булавки и две цепи.
Все мужское, все золотое, тяжелое…
Вопрос: а что с этим делать? Положить в банк? А у дядюшки Джакомо есть там связи? Или нет? Тайна вклада…
Тайна вклада в любые времена была вопросом сомнительным. А потому… что делать-то? Открыть вклад на предъявителя? Или просто пойти в другой банк?
А если дядя об этом узнает?
Но уж точно не хранить в своей комнате.
Хм, а если попросить Энцо? Нет, это тоже опасно. Какие тогда варианты?
Да только один. Пойти и посмотреть, что за дом ей достался. Благо купчая и на дом, и на виноградники была оформлена с соблюдением всех прав и законов, но… но без указания имени покупателя.
У кого документ – у того и власть.
Интересно, а так можно?
Ладно, дом может и не подойти… тьфу! Чего она голову ломает! У нее же есть Мария!
* * *– Мия?
Мария была весьма и весьма удивлена этой просьбой. Чуточку пополневшая, посвежевшая и весьма довольная замужеством, она лично возилась с малышкой Кати. Визита Мии и таких откровений она не ждала. Но если уж начали разговор…
– Мария, мне просто нужно положить это в сейф. Так, чтобы дядя не знал. А если со мной что-то случится, девочки и Энцо… ты же их не обидишь, верно?
– Во что тебя втянул твой дядя?
Дурой Мария и в служанках не была, иначе эданна Фьора бросила бы ее в деревне. Просто служанкой Мария не проявляла весь свой ум. А сейчас ничего, сейчас можно. Это среди данов дурочки ценятся. А для купца, наоборот, умная жена как благословение. И посоветоваться, и поговорить, и с делами помочь, случись что.
– Ни во что серьезное, – пожала плечами Мия. – И никто на эти бумаги претендовать не будет. Но пусть они побудут в безопасном месте. Энцо сумеет ими распорядиться.
– И я должна лгать мужу?
– Лгать?
– Фредо не одобрит…
– Мария, он ведь не спрашивает, есть ли у тебя счета в банках, арендован ли сейф…
Мария поморщилась:
– Он знает, что нет.
– И что изменится? Ты же не для себя стараешься, а для меня.
Мария покачала головой:
– Как ты меня умудряешься уговаривать? Это жуткая авантюра!
Мия улыбнулась:
– Мария, ну что в этом такого? Если есть банки, почему нельзя пользоваться их услугами? А денежные дела – самые тайные! Даже любовника завести проще, чем деньги.
Мария рассмеялась. И тут же погрустнела:
– Ты взрослеешь, Миечка. Хорошо, я сделаю, что ты просишь.
– Я послезавтра приду повозиться с Кати. Повидаться с Энцо. И девочек с собой приведу. Тогда и сходим, хорошо?
– Хорошо, Мия.
Ровно через два дня бумаги упокоились в сейфе вместе со шкатулкой. А Мия получила на руки один из двух ключиков. Второй остался у Марии – так, на всякий случай.
Но сейчас Мия уже была спокойнее. На счету каждого из Феретти лежало больше чем по две тысячи лоринов. Плюс вот этот сейф. Даже если завтра ее схватят и казнят, ни брат, ни сестренки нуждаться не будут. И приданое у девочек уже есть. Небольшое, но вполне достойное. А там и еще подрастет к совершеннолетию, кто знает? Банк же… они с денежного оборота живут[5].
А вот Феретти пока жить на доходы не смогут.
Что ж. Надо больше стараться. А еще надо навестить свой, да, теперь свой домик и наконец узнать, что можно, про трубки мастера Гаттини.
Фабрицио Гаттини.
Мие было чем заняться.
Адриенна
– О чем грустишь ты, о прекраснейшая?
Адриенна повернула голову. Леонардо.
– Добрый вечер, дан, – кисло сказала она. И хотела уйти из библиотеки, но куда там. Леонардо ловко преградил ей дорогу.
– Адриенна, прошу вас!
– Слушаю?
– Адриенна, неужели мы должны быть врагами?
– Мы не враги, – равнодушно ответила Адриенна, перехватывая поудобнее книгу.
– Но мы и не друзья. А мне бы хотелось быть вашим другом, Адриенна.
– Это невозможно.
– Потому что я – сын своей матери? Но я ведь в этом не виноват!
– И что с того?
– Адриенна… нам ведь еще долго жить в одном доме. Почему мы не можем попробовать стать… нет, я и не надеюсь на братские и сестринские отношения, но хотя бы друзьями мы стать можем?
– А ваша мать уже отбросила намерение отнять у меня СибЛевран?
Леонардо поморщился, но незаметно.
Никакой тонкости в девушке. Да, понятно, для чего он тут кружева плетет! Но при дворе любая девушка затеяла бы сложную игру. Попробовала что-то выторговать для себя, как-то извернуться…
А здесь?
Прямой вопрос в лоб и такой же прямой ответ. Вот ведь что обидно! Сидит… вся такая воздушная, даже неземная, в платье цвета сливы, но внутри… словно камень какой. Ни тонкости, ни изящества.
– Ваша мать тоже о вас заботилась, Адриенна.
– И поэтому мы никогда не станем друзьями. У вас все, дан?
– Я…
– Извольте уйти с дороги!
Сильный толчок в грудь застал Леонардо врасплох, заставил отшатнуться, и Адриенна проскочила мимо. Преследовать ее парень не стал, просто прищурился вслед.
Вот дрянь!
После такого соблазнить ее – вопрос чести. И начнем мы… на что там падки юные дурочки? На романтику?
Даешь цветы и сладости!
И Леонардо отправился договариваться на кухню. Со сладостями проще. Вот цветы…
Зимой – откуда? Но красивые букеты можно и зимой составить. Есть калина, есть рябина, есть какая-то хвойня зеленая… сойдет! Важно ведь не что дарить, а как это преподнести!
* * *Как известно, красивые составляющие для букета вместе не растут. Так что Леонардо вот уже два часа ездил по округе.
В одном месте он приметил подходящее деревце, сорвал пару веток, в другом…
Сойдет.
Но каждый день сюда ездить?
Леонардо глубоко задумался. Честно говоря, одно дело – промять коня. Другое – без смысла и цели скакать по сугробам. Мерзнуть, мокнуть в любую погоду… а можно вообще как-то эту пакость нарвать и сохранить впрок?
А где?
В СибЛевране?
Нереально! Бабы, даже самые маленькие, падки на романтику, а какая тут романтика, если мигом Адриенне донесут! Вот когда верный рыцарь мчится за букетом, преодолевая все преграды и одолевая всех врагов, – это одно.
Когда он героически собирает букет из того, что в ведре стоит…
Понятно, что так проще, быстрее и выгоднее. Но бабы такого не прощают, даже самые неприхотливые. Адриенна же…
Она и так относится к нему предвзято. Зачем усугублять?
Но и мерзнуть каждый день…
Леонардо присмотрел красивую рябину и направил к ней коня. Потом понял, что лучше тут на своих двоих, спрыгнул и пошел через снег.
Проклятое дерево стряхнуло ему за шкирку, наверное, два или три килограмма ледяной воды. Сволочь… сломать бы тебя!
Леонардо со злобой рванул ветку, еще и перчатку разорвал о нее. И злобно выругался. Перчатки из тонкой алой кожи, пошиты дорогим мастером, такие здесь не найдешь… с-сволочь!
– Дан? Что-то случилось?
Нежный девичий голос заставил Леонардо резко повернуться. И грустно вздохнуть.
Ньора.
Судя по всему – дочь крестьянина какого. Об этом говорит и теплое шерстяное платье, и платок, и вязанка хвороста в руках…
С другой стороны, у нее розовые щечки, блестящие глаза и симпатичный носик. А остальное… самое главное место что у ньоры, что у даны одинаково. Леонардо это точно знает. Поэтому поклонился он так же, как и Адриенне:
– Ньора, простите мою несдержанность… я просто расстроился.
И продемонстрировал разорванную перчатку. Бабы обожают тряпки. Пожалуй, единственное исключение – это Адриенна. Вот уж кому безразлично, в чем ходить. Платья у нее есть, платья новые, из хороших тканей, пошитые по последней моде. Но ощущение такое, что ей это безразлично.
Было бы удобно!
Ньора же ожидания оправдала: охнула, схватилась за щеки:
– Дан, как жалко! Такая прелесть! А если заштопать?
– Шов будет виден.
Вот дура!
– Оно понятно… а если вышивкой замаскировать?
– Вышивкой? – Леонардо задумался. На тыльной стороне перчаток вышивали многие. А на ладони? Тут уже портить нечего… авось и не станет хуже? И повод еще раз приехать будет!
– Если дан скажет мне свое имя, я вышью, – похлопала глазками ньора.
Красивыми глазками, большими, серыми… тут и дурак бы понял. Леонардо выбрался из сугроба, не забыв про ветку, которую и вручил девушке:
– Вам, ньора.
Адриенне он по дороге еще сорвет.
– Благодарю вас, дан.
– Дан Леонардо Манчини. А я до сих пор не знаю, кого благодарить.
Ньора покраснела:
– Ньора Анна Бароне. К вашим услугам, дан.
– Что вы, прелестнейшая! Это я готов припадать к вашим ногам, если вы поможете мне решить эту маленькую проблему…
Адриенна на Леонардо не повелась. Так, слегка…
А вот девчушка через час обработки уже на все и согласилась.
И ежедневно составлять букеты для эданны СибЛевран за весьма скромную плату. Сольди в пять дней? Да ни о чем по столичным-то меркам!
«Ах, ньора, я так привык баловать свою мать цветами, когда мы жили в столице! Я и сейчас хотел нарвать для нее хотя бы красивых веток, но – увы. Я безнадежно столичный житель».
И заштопать перчатки, и вышить на них герб и инициалы – на обеих, так, чтобы разрыва не было заметно… это уже за пять сольди разом.
А все остальное…
Леонардо даже не сомневался, что он свое получит. А почему нет?
Он молодой мужчина, дан, ему нельзя без женщины. Тем более эта конкретная на все согласна! Уже согласна, просто пока еще этого не поняла.
Надо пользоваться!
Мия
Что важнее? Особняк или дан Фабрицио Гаттини?
Честно говоря, дан интересовал больше. Особняк точно никуда не убежит. А вот дан…
Люди иногда смертны, иногда куда-то уезжают, иногда…
Жутко необязательные существа эти люди! Так что свой выбор Мия сделала в пользу трубочных дел мастера. Недолго думая, грохнула одну из трубок об пол, так, чтобы треснула чашечка, в которую кладут табак, положила пострадавшую в мешочек и отправилась в лавку.
Та не разочаровала.
На одной из центральных улиц, пафосная и слегка помпезная, с пышной вывеской, с громадными витринами… красота! И внутри не хуже, чем снаружи.
Терпкий запах табака, кожи, дерева…
Сугубо мужское заведение. Мия здесь выглядела неуместно, даже несмотря на то что добавила себе лет и поменяла цвет глаз и волос на черный. И все же ей было не по себе. Неуютно.
Не спасала даже строгая и дорогая одежда. Бархат верхнего платья, дорогой темно-зеленый плащ, подбитый лисьим мехом… сразу видно – не нищета какая пришла, не голь подзаборная. По одежке встречают, вот Мию и встретили.
Стоило ей войти, как к ней тут же бросился услужливый приказчик:
– Дана? Я могу быть вам чем-то полезен?
Дана думала недолго:
– Прошу вас, ньор…
– Рителли.
– Ньор Рителли, прошу вас о помощи. Моему мужу подарили эту трубку, а сын совершенно случайно разбил ее, играя в курительной. Мне сказали, что это работа мастера Гаттини?
Ньор принял из рук Мии бархатный мешочек, чувствуя себя защитником детей и женщин.
– Сейчас поглядим, дана… да, это, безусловно, работа мастера. Вы можете оставить трубку, я обговорю вопрос…
Мия замотала головой:
– Ньор! Умоляю! Проводите меня к мастеру!
– Дана, вы поймите, так не принято…
Ага, не принято! Мия размазывала слезы и сопли, рыдала, что муж убьет ребенка, что он в жизни такого не простит, что надо или починить трубку (вчера) или купить новую, но точь-в-точь такую же…
Вы, ньор?
Конечно, продать вы можете! Но вдруг там будут отличия? Я вас прошу…
Рыдать пришлось больше получаса. Потом появились другие покупатели, и вконец замороченный продавец сдался:
– Дана, если мастер Гаттини вас выгонит…
В руку продавца скользнул серебряный дарий. Это очень способствовало размышлениям.
Мию подхватили под руку и провели в задние комнаты. Где и постучали в одну из дверей.
– Что?! – донесся недовольный голос.
– Мастер Гаттини, к вам тут…
– Вон!
Мия развернула продавца и подтолкнула в спину:
– Идите, ньор Рителли. Я тут сама…
Ньор немного посомневался, но мастер в гневе был ужасен, мог и обругать, и ударить, и даже, самое худшее, уволить. Так зачем нарываться? Пусть все на дану и выльется…
Мия вошла внутрь и притворила за собой дверь. Заметила на ней засов и задвинула его. А потом без страха поглядела на мастера.
Ну, так… средненько. И не скажешь, что гений и умница.
Среднего роста, среднего телосложения, седые волосы, лет пятидесяти на вид. Лицо самое обычное, разве что нос картошкой и глаза яркие, черные, умные. А так на улице пройдешь и не узнаешь. И одет просто. Ни шелка, ни бархата, обычная шерсть, сукно серого цвета, никаких украшений. Разве что серьга в ухе. Та – да, та соответствует. И изумруд в ней немаленький, размером с ноготь большого пальца Мии. А все остальное темненько-скромненько.
Интересный человек.
Фабрицио Гаттини смотрел в немом удивлении. Видимо, такие наглые девицы ему ранее не попадались. Мия тоже смотрела на него без особого страха.
Бояться?
Сложно бояться того, кого ты можешь убить в любую минуту. Только вот ничего нового ты от трупа не узнаешь. А ей надо. Поэтому для начала попробуем поговорить.
– Мастер Гаттини?
– Дана?
– Очень приятно познакомиться, – проигнорировала вопрос Мия. – Мастер, у меня к вам всего два вопроса. Потом я уйду, и вы забудете о моем визите… скорее всего.
– Да неужели, дана? И что вас заставляет предполагать, что я отвечу?
Мастер явно издевался.
Мия спокойно показала ему трубку:
– Это изделие ваших рук. Верно?
Мастер едва заметно вздрогнул. Мия уверилась, что на правильном пути.
– Верно. А вот это?
Зеркало было тщательно завернуто в кусок шерсти. Но так, что развернуть его можно было одним движением. Что Мия и сделала.
И развернула к мастеру.
Ньор Фабрицио Гаттини прерывисто вздохнул – и уронил голову на сложенные руки. Плечи его затряслись. Мия молча ждала.