Евгений Триморук
Выбор смерти. Сборник рассказов


– О-чар-о-вать, – пропобовал на вкус Тройка засевшее слово.

Снова что-то шепчет, как будто заучил формулу, и теперь никак не выбьешь ему из головы. Вот ученые пишут, врать же не будут, что в соседнем городе уже до того дошли, что после Процедурной дефик забыл свои обязанности, а другой и вовсе подумал, что он девочка пяти лет, а ведь еще вчера считался здравомыслящим Двойкой. Или неделю назад, или две (тут Единица сама путалась), так стерли все рефлексы, что вышел чистый и здоровый человек, и Высшие его признали своим, и к себе увезли. Вот теперь как. Повезло.

Ученые не зря в многотомных трудах указывали, что Однопамять мешает лечению, что сначала нужно очистить разум от всяческих воспоминаний, в которых и кроется вирус, унесший миллионы жителей планеты. Из-за прошлого дефики зацикливаются на своих проблемах, поэтому Высшие их и не отпускают, стараясь вначале вылечить. Но так говорить нельзя – это обидно для любого дефика.

Единица иногда как будто понимала, что Тройка обладает каким-то иммунитетом, что он, может быть, из совсем старых, давнишних постарадальцев, именно таким, как утверждают исследователи, труднее всего, потому что они пережили катастрофу, находясь в ее эпицентре, и приняли на себя удар одними из первых, и таких уже совсем мало осталось, и их пожалеть надо.

И в тоже время Единица не смела никому доложить, потому что замечания находились вне ее компетенции. Да и выявят у нее подозрение на «бесчувственность», «безжалостность» и «брезгливость» к другим дефикам, что, в свою очередь, могло приблизить ее к тем же Двойкам. Никак нельзя, решила она. Да и для установки диагнозов и очередных отклонений существуют Высшие, которые и определяют у дефиков выздоровление, а уж на это и воздействует привлекательная сторона Единицы, сексуальным видом способствуя достичь положительных результатов. И такие случаи практиковались давно, иначе бы ученые не добавили к Единицам презентабельность и эротичность как один из важнейших факторов оздоровительной профессии. Неделю назад, к примеру, дефик перескочил сразу с Пятёрки на Тройку, что, если не верить в чудо, доказывало правомерность лечения. А два или три дня назад, Единица как будто сосредоточилась, Двойка перерос в Единицу, и это благодаря тому, что, как оказалось, его в Процедурную сопровождали не одна, а две Единицы обоего пола. Вот повезло, так повезло.

И почему ей не дадут напарника, хоть отдаленно похожего на того врача из Высших? Он такой милашка, когда смотрит на ее убедительное декольте, что не вызывает никаких сомнений в его тайных намерениях. Но тут Единице стало неловко от собственных мыслей, потому что она не совсем помнила, какие тайные намерения означал взгляд доктора, подслеповатого, от чего казался более равнодушным, чем внимательным.

II

Известно, что вид красивой женщины благотворно влияет на мужчину, даже если одним из дефектов является зрение. Точнее, острая режущая боль в глазах, которая не позволяет раскрыть широко веки. Ученые врать не будут.

Как всегда, Тройка шел несколько позади Единицы, шаркая ногами. Словно волочился, поминутно пряча лицо от яркого света, при этом опуская голову в высокий ворот пальто, боясь солнечной пощечины. Полураскрытые раздраженные веки, с ярким оранжевым окрасом по краям, прожигало мелкими колющими лезвиями. В шуме часов он насчитал три удара.

В воображении Тройки Единица представлялась самой очаровательной девушкой, которую он ощущал в двух шагах впереди себя каждую неделю. Каждая ароматовала иначе. Но Тройка не знал, что они разные, как не знал и того, что прошло очень много дней ради «Однопамяти».

И почему ей навязали именно Тройку? Единицу злило, что она в ущерб себе и «Однопамяти» все равно его помнит. Полуспущенные веки. Вялая походка. Покоренный вид.

Известно, что Единицы сопровождают Двоек, а те в свою очередь Троек, и т.д., по расписанию, по регламенту. Но ей не объяснили, почему с нею поступают так, а она не рискнула спросить. И так хорош новый Высший врач.

Высший благородными чертами напоминал «подслеповатый» памятник, который они вскоре пройдут. Голова, скрывающая лицо от солнца, когда было известно, что изображенный давно терял зрение. От чего же он прикрывает ладонью веки?

И двух недель ведь не прошло, как Высший врач сменил предыдущего. Она слышала, (то ли два дня назад, то ли три), что они не брезгуют дефиками с самыми минимальными нарушениями. А у нее всего-то одно. И не тот же Тройка ей как-то сказал по выходе из кабинета? И что сказал? И уже с месяц (или дольше?) она сопровождает его в Процедурную, где, как ей было известно, с ним проводили беседу о нормах приличия и субординации?

Страшный кабинет. Самой бы туда не попасть.

Дефикам всегда нужно напоминать. Что напоминать? Что-то напоминать.

После стерилизации Однопамяти их постоянно нужно корректировать. В чем корректировать? В чем-то корректировать?

И почему она помнит это сложное слово «корректировать»?

Некоторые, смутно осознавала Единица, бросались на себе подобных дефиков. Были случаи, когда насиловали сопровождающих девушек, Единиц. Ладно бы Двоек. Те совсем никуда не годятся. Но Единицы могут себя защитить. Она ведь хорошо слышит. А это самое важное.

И как только смели эти дефективные?

Единица опомнилась и в ужасе посмотрела назад – Тройка как будто уклонялся в сторону, к чему-то как будто прислушиваясь.

– Да, испугалась. Мысли мои он что ли… – и не рискнула продолжать, потому что тоже что-то слышала, что недостаток в одном компенсируется чем-то другим. Она ведь хорошо слышит. Это уж точно.

Тут и закрались очень-очень удаленные архивы разговоров, намеков, что Высшие ищут дефиков со скрытными способностями, еще более опасными, чем вирус Однопамяти.

– Нет. Тут что-то другое. Он успел прикрыть глаза. Или отвернуться. Точно. – А разве это так легко, быть привлекательной? Да, ей всегда нравилось, что ее раздевают глазами. Но это еще не значит, что можно трогать. Он, наверняка, такое подумал.

Единицу одолевали злость и возмущение.

Даже в воображении.

– Даже в воображении их раздеваю смело, – повторял полушепотом Тройка.

Тем более такому, как Тройка. Фу! Хоть бы Двойка. А так целых три недостатка. Он почти неполноценный. Хорошо, что их за руку не стоит водить, как она слышала, как Шестерок или Семерок. Тех, вообще, за оградой держат или в качестве домашних питомцев. Как они смеют к ней прикасаться?

Как будто сопровождать дефиков так легко? С таким упрямством по шкале Дельфика (так ли?) он должен считаться Четверкой. Будь она Высшей, она перевела бы его на уровень ниже.

Да.

Ученые врать не будут.

III

Сутулый, он несколько приниженно плелся позади Единицы, а когда обращался к ней, то чувствовал в голосе некоторую робость. Поэтому не с первого раза ему удавалось озвучить свои вопросы. Он боялся их снова забыть. И теперь, словно прожевывая слова, чтобы, уж если выговорить, то наверняка, потому что следующая попытка потребует дополнительных усилий, и тоже может сорваться. Тройка мысль не закончил. Он забыл начало. Он забыл ее смысл. Он забыл ее важность.

Тройка как бы научился ощущать атмосферу слов, потому улавливал их массу, и уже позже добавлял некие легкие оттенки, бархатным переливом играющие у него в голове, что успокаивало и боль в глазах, и усталость, и даже приглушало безотчетный страх, который его ожидает.

После стометрового унылого молчания, проходя в тени Канцелярии Правды, он снова начнет: «Куда мы идем»? И не скажет «очаровательная», боясь разочарования.

Сухая Пятерка в спешке посторонилась, так что прыткая Сопроводительница (тяжелое слово, которым баловали себя дефики от Двоек и ниже), несколько замедлила шаг, и Тройке показалось, что она, наконец, немного поостановилась. Но это было слишком желанным. Часы-то тикают. Время-то идет. А ему нужно было все рассчитать.

Как знать.

Ученые врать не будут.

Под крышей Музея Ученых (тех самых или из древних эпох) ей вновь придется содрогнуться от его приятного голоса: «Почему у меня так болят глаза»?

Проныра.

Вот уж голос ему дался.

Зануда.

Единица злилась, что здесь, именно здесь, и, что хуже, она помнила об этом, несмотря на «Однопамять», что он уже не в первый раз проделывает то же самое. И ей невольно приходится ожидать, когда Тройка вновь что-нибудь скажет.

Нудилка.

Грассирующие нотки Тройки мелкой дрожью доходили до ее пяток. Как же он ее начинал возбуждать, и ведь они еще не дошли до Процедурной.

Нудяжка.

Как бы он снова не проделал свой фокус.

Нудя.

Даже баритон Высшего не мог сравниться с его голосом. Обволакивающим. Обрекающим. Обжигающим. Как ему удавалось так говорить?

Площадь Библиотекарей.