По эту сторону. Гости в доме с секретом

— А! Карбыш? Интересный выбор питомца. Я видел, как их приручают, но это редко бывает, — покивал головой директор.

— Да это не хомяк возмущается, а я! Я возмущаюсь! Мне эта ваша ветеринарша говорит, — тут дама потыкала пальцем в сторону Тани и продолжила, — что его сейчас в поле выпускать нельзя! А я не хочу его держать!

— Так он же в поле сейчас погибнет! — развёл руками директор.

— И вы туда же? Вот сами тогда с ним и разбирайтесь!

Промчавшаяся мимо Ивана Степановича фурия, которая как-то позабыла о своём вселенском позитиве, побеждённом обычным полевым хомяком, гордо вынесла себя из ветклиники и с силой хлопнула за собой дверью, отряхнув прах этого места со своих ног.

А Таня и Иван Степанович переглянулись и посмотрели на хомяка. Тот сидел совершенно безмятежно и выглядел на диво невинно.

— Вот так клиентка… — вздохнул директор. — Танечка, пусть он пока у тебя посидит, вечером подумаем, куда его.

Стоило начальству отойти подальше, а Тане снять увесистую переноску со стола и переставить на подоконник, как ей пришлось протереть глаза — в переноске раньше был только сам хомяк и несколько кусков бумажного полотенца, а сейчас…

— Погоди-ка… откуда там у тебя морковка… да ещё такая огромная? А сидишь ты на чём? В переноске точно не было половины батона!

— Тань, ты не волнуйся, это не просто так хомяк… — голосок Шушаны, раздавшийся из ближайшего угла, Таню морально поддержал.

— Это наш дальний-предальний родственник. Дальний, но тоже талантливый! Мы — но́руши — умеем пространством вокруг управлять, а он — пространством внутри!

— Ээээ? — Таня непроизвольно уставилась на обширное чёрное брюшко.

— Нет, защёчным, — хихикнула норушь. — А ещё они могут вскрыть всё что угодно. От холодильника до сейфа, и унести всё, что там было, у себя в мешках, которые расширяются сколько угодно, но без особой прибавки снаружи. Нет, ты глянь, он и куриную ножку уволок у этой позитивистной особы.

Хомяк с отварной куриной ногой в лапах Таню смутил, но как-то уже не сильно. Ну а что? После общения с подобной дамой вполне понятен всплеск аппетита.

Некоторые сомнения вызвало меню, но Таня вспомнила, что карбыши вообще-то даже кролика зажевать могут, если очень захотят, так что ему та куриная нога?

— Получается, что даму-то не обманули! — уверенно заключила она, глядя на трапезу зверька. — Он действительно уникальный.

Хомяк что-то выразительно заскрипел, отгрызая приличный кусок от здоровенной морковины, потом помахал лапой на Таню.

— Да, она со мной, — важно покивала норушь и пояснила Тане: — По-людски он не говорит, но всё понимает.

Хомяк догрыз морковку, с сожалением осмотрел остатки куриной ноги, облизал лапы, а потом одним пинком правой задней лапы распахнул крышку переноски и ловко выбрался наружу, подтянувшись на передних лапах через край.

— О как… — сформулировала Таня этот демарш.

— Ну, родственный же хомяк, сама понимаешь! — снисходительно отозвалась норушь.

Хомяк снова что-то заскрипел, норушь покивала головой, щедро махнув лапой в сторону дома, и пояснила Тане:

— Я его к себе приглашу, ну, то есть к нам. Это очень полезный зверь!

Таня хотела было вежливо уточнить, чем именно, как-то её сомнения брали, но норушь с хомяком насторожились, и последний шустро метнулся обратно в переноску.

— Тань… я вот чего. Позвонил я своим знакомым, которые редких грызунов держат, но они карбыша не хотят, — расстроенно проговорил директор, заглядывая в Танин кабинет.

— Ну и ладно. Я его себе возьму, — успокоила ответственное начальство Татьяна.

— Да ладно! Уверена? Ну, смотри… они непростые вообще-то. Это… тигры российских полей!

Хомяк в переноске отчётливо хрюкнул, и Иван Степанович с сомнением покосился на него. Почему-то пожелал Тане удачи и ушёл, плотно закрыв за собой дверь.

Норушь вынырнула из-за шкафа.

— Ходят тут всякие, — немного ворчливо прокомментировала она. — Но неплохие!

Таня, кажется, вот только-только отвела глаза от переноски, а когда снова на неё посмотрела, хомяка в ней уже не было, а сама пластиковая ёмкость была закрыта.

— Шуш, а где этот Гудини, а? — осторожно уточнила она.

— Да вот же он! — хихикнула Шушана, указав лапой на ножку стола Тани.

Хомяк с сожалением ощупал лапой металл и отчётливо пожал плечами, а потом снова что-то высказал.

— Тань, он спрашивает, как ты его назвала и почему?

— Гудини — это был такой тип, который открывал все замки и засовы, — машинально ответила Таня.

Ещё один скрип возвестил о том, что хомяку это имя нравится и подходит! Он теперь так называться будет!

«Карбыш Гудини! С ума сойти», — подумала Таня и с опаской покосилась на зверька.

— Тань, ты не думай, он себя прилично будет вести, клянётся ничего не грызть у нас. Ему эта ножка вообще-то на один укус, но раз уж он обещал, то всё будет в порядке. Он вообще очень полезный. Во-первых, я тут одна, а домов уже три. Мне сложно уследить за местными грызунами, которые рвутся то на склад при зоомагазине, то в подвалы домов. Да, они норушей уважают, но уважение уважением, а голод — голодом. Мне бы не хотелось самой связываться с крысами, а вот Гудини этот вопрос запросто решит.

Таня перевела взгляд на хомяка и решила, что на месте крыс она бежала бы куда подальше со всех ног, то есть лап.

Решительный скрип Гудини прервал норушь, и та укоризненно на него посмотрела:

— Это само собой. Конечно, за плату! Будет тебе еда.

— Будет-будет, — заторопилась Таня. — Только чур уговор — не воровать. Я сама всё дам!

Хомяк с сомнением осмотрел Таню, принюхался к ней, а потом решительно кивнул.

Уже вечером, когда Таня протирала пыль в пока пустующей особой зоогостинице Соколовского и пылесосила там полы, Шушана, морально её поддерживающая, объясняла подробности об их новом жильце:

— Исключительно полезный зверь… Ну, конечно, когда он на нашей стороне. Свирепый, крайне неуступчивый, территорию будет защищать, как Соколовские гуси, открывает всё, закрывает что угодно, переносит в мешках сколько хочешь! Ест, правда, многовато, но и толк от него существенный. А самое-то главное, что?

— Что? — полюбопытствовала Таня.

— Они звери верные. Как только он принял от тебя имя, причём заметь… сам принял, он против тебя не пойдёт. Ну, то есть против нас.

— Слушай, а почему про них сказок нет? — вдруг удивилась Таня.

— А многие ли люди про карбышей знают? — вопросом на вопрос ответила Шушана. — Они звери ночные, показываться не любят, к людским жилищам не ходят, так что особо и не попадались сказочникам. Про них слово есть «захомячить»! Им хватает. Ты мне лучше скажи, какой у тебя ко мне вопрос. Я же вижу, что тебя беспокоит что-то покрупнее хомяка.

— Не то чтобы беспокоит… Помнишь, я тебе рассказывала, что получила очень крупную сумму денег от Ххорша. Так вот, я хочу деньги за квартиру вернуть Соколовскому.

— А почему? — живо заинтересовалась Шушана.

— Я чувствую себя обязанной. Нет, не так… Он мне помог и поддержал, так что это никуда не денется. Я чувствую себя должной. В должниках, понимаешь? А так, если я ему деньги отдам, то буду ощущать себя свободнее. Ну, к примеру, смогу отказаться от какой-то слишком опасной поездки или чего-то в этом роде.

Норушь внимательно посмотрела на Таню и кивнула головой.

— Раз для тебя это так важно, то поговори с ним.

Грохот в коридоре спугнул доверительный разговор, а вопли, которые приближались к собеседницам, сделали его продолжение и вовсе невозможным — какие уж тут разговоры, когда во всё горло вопит очень талантливый в оперном плане кот.

— Какая скотина упёрла весь мой корм! Целая мисочка была, и пусто! Ваааще пусто!

— Конфликт интересов налицо… — вздохнула норушь. — Точнее, наморду. Интересно, что Вран скажет на эти вопли…

Таня хотела было сказать, что Врану она про хомяка рассказала и он только посмеялся, но затрезвонивший смартфон прервал её фразу.

— Мам? — Таня последнее время мало общалась с матерью и сестрой. Как-то общих тем не находилось. Звонила время от времени просто для того, чтобы уточнить, всё ли в порядке, да и всё, причём было ощущение, что ни её звонки, ни она сама родственникам сто лет в обед не нужны.

И кто бы знал, что, оказывается, очень даже нужна. Так нужна, что:

— Таня, ты срочно должна это сделать! — категоричный приказ матери не оставлял пространства для фантазии — надо бросить всё и мчаться выполнять…

Глава 9. Очень удобное предложение

Что делать, если в семье две внучки — одна любимая, а вторая… ну, обычная? Такая, знаете… ни в чём не выдающаяся, не особенно привлекательная, работа дурацкая (вот глупая, не послушала бабушко-дедушкиного совета, не пошла в юристы, а собак-кошек пользует), да ещё и разведённая до кучи!

Что скажете, а? Нет, было бы в семье этакое роскошное бохххатство, выделили бы глупынде какую-нибудь завалящую квартирку, дали бы содержаньице, и пусть бы жила себе, но…

Но лишних квартирок нет, денег тоже. А что делать? А? Ну вот живёт пока эта девица на съёме, но так-то всю жизнь не прожить! Она ж не совсем дурочка, явно это понимает. То есть… явно рассчитывает на материну квартиру, только она-то любимой внученьке пригодится. А это значит, что целится Таня на бабушко-дедушкину жилплощадь!

Да вот незадача-то! Это имущество тоже младшенькой внученьке будет отписано… когда-нибудь.

А Таньке? А Таньку надо… надо… Вот точно! Пристроить её надо к какому-то приличному мужчине, чтоб, значит, она у него обреталась и на совесть родичам не давила своим нищенско-неудачливым состоянием!

И как-то позабылось уже прошедшее лето с его дивными откровениями по поводу младшенькой любименькой внученьки и её хотелок с желалками, да и догадки о том, что Таня-то уж точно себя так никогда не вела, куда-то исчезли. Наверное, снегом их присыпало, вот и не видать.

А вот озарение по поводу Таньки никуда из головы её бабули не делось, словно щёлкнули деревянные старинные счёты, переместили в разные стороны прибытки и убытки и получили ответ! Более того, она этим озарением и с мужем поделилась, и с дочкой, и с зятем. Последнего это всё не заинтересовало ни разу — он занят был сильно, а вот остальных — да, очень даже порадовало!

А что? Решить одним махом эту проблему, пристроить неудачную внучку, благо никаких особых трудностей это не вызовет, в отличие от покупки ей квартиры или каких-то иных способов поддержки.

Оставалось найти кандидата… И тут на ловца и зверь выбежал, то есть появился как по заказу претендент на роль «выхода из ситуации». Ну, бывают же удачные совпадения!

Как раз когда Антонина Александровна и её муж Алексей Игоревич заканчивали дачный сезон, к ним зашла соседка. Зашла, да и разговорилась, что, мол, сын развёлся и никак не может приличную девушку встретить, всё какие-то разведёнки с детьми попадаются, а она-то мать, она-то за сына переживает!

— А ваша Танечка как? Замужем?

— Нет, развелась. Муж у неё такой дурень… закрутил с её лучшей подругой.

— Ой, глупенькая, да разве ж можно всяких подружаек к мужьям-то подпускать… — заохала соседка. — То-то, я смотрю, не приезжала она в этом году. А то обычно уж такая старательная, такая аккуратная. И готовит хорошо… Так, значит, развели их… А ребёночка не было?

— Нет, не было! — покивала Антонина Александровна, сходу сообразившая, куда ветер дует. — Вы же знаете, они сейчас стараются для себя пожить, всё на потом откладывают.

— Вот и правильно! Так-то она просто развелась, а так тоже разведёнкой с ребёнком была бы! — глубокомысленно заявила соседка. — Конечно, лучше бы она незамужняя была… Незамужние-то для брака правильнее…

— Ой, да что там эти незамужние, — воскликнула Антонина, хорошо понимая, что соседушка пытается принизить ценность старшей внучки на брачном рынке. — Разве ж эти незамужние понимают, как надо хозяйство вести, как готовить для мужа, как его самого в порядке содержать, как с матерью его общаться. У Танечки-то свекровь ого-го какая была! Декан!

— И что? Таня с ней ладила? — с превеликим сомнением уточнила соседка.

— То-то и оно, что да! И эта самая деканша сына пыталась обратно пристроить. К Танечке нашей. Он и к Ирине приезжал, Таню разыскивал и просил повлиять на неё, мол, чтобы в семью вернулась.

— Она такая принципиальная? — недовольно поджала губы соседка. — Что уж такое устраивать… Ну изменил мужик, подумаешь, какая невидаль!

— Да как же вы, Галина Ивановна, не понимаете! Изменил-то не раз и не два, да, главное, с кем! Они же с той змеёй чуть ли не с горшка дружили.

— Ааа, тогда да! Тогда понимаю! — Галина Ивановна в принципе не верила в какую-то там дружбу, что мужскую, что женскую, без разницы.

На Таню она давно обращала внимание. Соседская девчонка была в её списке «надо бы Тимочку познакомить» где-то на третьем-четвёртом месте. Да, сама-то девчонка так себе, не красавица, не особо-то умница, подумаешь, ветеринарша, но зато послушная и работящая! Вон первая Тимочкина жена и красотка вся из себя, и университет закончила, а толку-то с того? Никого не слышит, ничего, кроме себя, не видит, а главное-то, никого не слушается, хоть тресни! Ни тебе мужу супа сварить, ни котлеток накрутить, ни рубашку погладить! А уж про помощь на даче и говорить нечего — даже не прикоснулась ни разу!

«А Танька-то пашет и пашет, как трактор! И готовить успевала, и котлеты вкусные — Антонина угощала, и стирала, и убирала, и гладила — всё на даче делала по первому сигналу, — обдумывала кандидатуру Галина Ивановна. — Опять же, пусть ветеринарша — нос задирать к потолку не станет».

То, что Таня замужем, Галиной воспринималось с превеликим сожалением, а вон оно как повернулось — кандидатка развелась, детей нет. Свекровь первая была строгая — и хорошо, значит, психовать на указания второй свекрови уже не станет. Муж гулял с подругой? Ну и ладно… Глядишь, на гульки с подружками идти не захочет, а нового мужа будет старательнее блюсти и ухаживать за ним — чтобы налево не смотрел.

Да, имущества у неё нет, это существенный минус, с одной стороны, а с другой… Вон у первой Тиминой жены квартира своя, машина своя, и что? Вышибла она сына из своей квартиры без раздумий! Толку-то с этакого имущества, если из-за него жена за мужа не держится и его самого ни в грош не ставит!

По всему выходило, что Таня — это вариант подходящий, надо брать!

Сам Тима, узнав о решении матери «свести его с подходящей девочкой», особо не возражал — с ней спорить себе дороже. Так что Галина Ивановна была только за!

Об Антонине Александровне и говорить не приходилось — она только что не приплясывала от радости, что всё так удачно сложилось.

Оставалось организовать встречу «подходящей девочки» с нарисовавшимся как по заказу «выходом из ситуации».

— А что? У Галины в собственности три квартиры — в одной они с сыном живут, две сдают. Ну, освободит она одну из квартир от арендаторов, заселит туда молодых, и вопрос будет решён! — радовалась Антонина Александровна, излагая дочери план по жизнеустройству старшей внучки. — И Танька будет пристроена! Опять же — дача у Галины впритык к нашей. Там покопается и у нас придёт всё обиходит!

— Вообще очень удачно! — одобрила Танина матушка. — Сейчас главное, чтобы она сама не заартачилась.

— Да с чего бы? Она сейчас ломается на работе, чтобы квартиру снимать, а так и снимать ничего не надо, и опять же не разведёнка, а при муже! И нам всем удобнее и спокойнее будет!

Последний довод и был фактором, перевешивающим все прочие плюсы данной затеи.

Этот разговор стал причиной звонка Ирины Тане. Нет, так-то они периодически разговаривали, не без того. Но на сей раз Ирина к беседе подготовилась. Было у неё какое-то опасение неправильности дочкиного поведения.

— Смелая слишком стала! — сформулировал Семён, когда Ирина обратилась к мужу со своими сомнениями. — Развелась и решила, что ей всё можно!

Ирина всегда знала, что её второй муж преотлично умеет выражать мысли, вот что ни скажет — всё в яблочко!

— А ты не рассусоливай с ней. Скажи, так, мол, и так! Ты срочно должна это сделать! Ну правда. Закончатся у неё деньги… Что она там зарабатывает-то в своей ветеринарке, и куда она придёт? Сюда? Вике мешать? Нам голову морочить? Сразу предупреди, что к нам, если что, нельзя, что денег ты ей не дашь, а так — хоть замужем будет и за квартиру платить не придётся.

Ну, понятно, что после такого ценного мнения великого эксперта Ирина так и сделала. Рассусоливать не стала, а позвонила дочери и в приказном тоне изложила план её дальнейшего жизнеустройства:

— Таня, ты срочно должна это сделать! Завтра тебе позвонит бабушка, скажет, куда тебе надо будет приехать и во сколько! Галину Ивановну ты прекрасно знаешь, с Тимофеем знакома, так что всё складывается просто замечательно! Что ты кашляешь? Ты простужена?

Таня закашлялась от того, что поперхнулась, а это случилось из-за крайнего изумления. Пришлось даже немного подождать с ответом, пока не восстановилось дыхание и не отыскались потерявшиеся от потрясения слова.

— Нет, я не простужена. Да, и Галину Ивановну, и Тимофея я прекрасно знаю и терпеть обоих не могу! — Таня вдруг осознала, что в последнее время как-то изменилась и теперь может вслух возразить. Да так, чтобы её услышали.

— Таня, не ерунди!

— Мам… о чём ты вообще? Галина — это та самая вредная тётка, которая мне чуть не каждый день замечания делала через забор. То я не такие шорты надела, то выгляжу не так, недостаточно прилично — а ведь тут рядом мальчик проживает, то делаю что-то не этак. А Тимофей — тот самый тип, который меня в озеро столкнул в плюс десять градусов…

— Так это когда было!

— Ну когда? Мне было четырнадцать, как сейчас Вике. А Тимошеньке, видите ли, тропинка показалось узкой — лужи были. Вот он меня с этой тропинки и смахнул. А что? Подумаешь! Ему-то пройти, ножки не замочив, важнее!

— Таня, это всё полнейшая ерунда!

— Правда? А что бы ты сделала, если бы он Вику столкнул? — невинно осведомилась Таня.

— Ну речь-то не о Вике! — с железобетонной уверенностью отозвалась Ирина. — Короче, выбрось из головы всякую ерунду, завтра тебе звонит бабушка, ты собираешься и едешь…

— Никуда я не еду! Ни завтра, ни послезавтра! — решительно оборвала Татьяна инструкции по сваливанию её собственной жизни… только даже не в озеро, а в глубокую помойную яму под названием «зато пристроена».

— Таня! Не говори глупостей! Что ты собираешься делать дальше, а? Закончатся у тебя деньги на съём, ты куда приползёшь? К бабушке и деду? Так они тебя не примут! К отцу? Так ты ему сто лет не нужна! Домой? Так…

— У меня ДОМ ТУТ! А квартира, в которой ты живёшь, мне не дом!

— И денег я тебе не дам! — разогналась мать, не успевая услышать то, что говорит дочь.

— Так вот что тебя и бабушку больше всего волнует? Чтобы я к вам не попросилась и у вас ничего не попросила? — с горечью уточнила Таня и продолжила: — Да ты не бойся… не попрошу и не попрошусь! Живите себе сами, я вас не потревожу, только и меня, пожалуйста, не трогайте!

— Таня, не смей так со мной говорить! Все эти глупости… Ты не знаешь мир, не знаешь жизнь! Мало ли что случается… А ты вся такая гордая без гроша за душой и жилья!

— Так у меня и при замужестве с Тимофеем ничего не будет! Ни гроша, ни жилья, зато на мне будет радостно ездить Галина Ивановна и Тимочкой погонять! Да ещё, небось, бабуля рассчитала, что я сначала её дачу вспахивать буду, а потом свекровину, ну, или наоборот! Так, мам?

— А что? Ты не планируешь уже бабушке и деду помогать?

— Нет, не планирую. У меня более важные занятия есть, чем пахать на ЧУЖОЙ ДАЧЕ! Она ведь чужая, верно, мам? Если ты хочешь им помочь — помоги сама, Вику отправь. Я же с двенадцати лет там вовсю всё делала, а ей уже четырнадцать.

— Таня, про Вику разговора нет, сейчас речь о тебе!

— И обо мне разговора нет! Я не стану делать то, что вы хотите, не буду выполнять ваши повеления и распоряжения, не собираюсь жить так, как вы за меня решили, и с тем, кого вы выбрали! И передай Семёну, что мне надоело его суфлирование, когда я с тобой разговариваю! Мне он вообще никто и звать его никак! — рявкнула Татьяна.

Никогда в жизни она не позволяла себе так говорить с матерью, и Ирина опешила. Хотелось сказать многое, наорать на невозможную, никому ненужную дyрy, которая не понимает даже, что ей пытаются помочь. Она даже начала эту речь… но услышала в динамике смартфона гудки.

— Она… она трубку бросила! — изумлённо поведала Ирина мужу, который и правда вовсю давал ей указания, что говорить. Она крутила в руке смартфон, не зная, что старшая дочь прервала разговор, потому что её душили слёзы.

«Как это замечательно! Пристроить меня как… как бродячую собаку, пусть к плохим хозяевам, но типа хоть не замёрзнет и когда-никогда поесть дадут!» — Таня всхлипывала от обиды.

Оно понятно, что ничего, ни-че-го-шень-ки нового в этом нет, да и быть не могло — всё это она уже знала, видела, понимала давно. Но всё равно так хочется быть хоть капельку, хоть немножечко любимой родственниками, нужной не только подай-принеси-вскопай-прополи, а потому, что ты — это ты.

— И чего ты так расстраиваешься? — голосок Шушаны раздался совсем близко, а маленькая изящная лапка погладила по руке. — Не плачь! У тебя есть я! И Вран есть. А ещё имеется Терентий, который застрял за шкафом…

— Зззза шкаффом? — Таня от неожиданности сообщения даже заикаться начала. — А что он там забыл?

— Хомяка ловил и увлёкся, — непринуждённо объяснила Шушана, сделав заметочку на будущее — оказывается, застревание кота преотлично отвлекает её Танечку от слёз. В конце-то концов, она, если что, самолично его застрянет где угодно, если это будет нужно Тане!

— А зачем? — Таня уже встала, чтобы бежать и спасать кота. — Зачем он Гудини-то ловил?

— Гудик решил, что кошачий корм — это очень приятная штука, вот и сгрузил себе за щёки немножко… примерно с полмешка! — светским тоном объяснила Шушана. — Но ты не бойся, это он чуточку увлёкся, он вернёт, только отсыплет себе для приманки…

— Для какой приманки?

— Как какой? Он же на крыс охотится. Понимаешь, он обследовал нижние ярусы наших подвалов, обнаружил там для себя прекрасные норы, но к ним подбирались крысы… Короче, у нас Гудик — сторонник превентивных мер. Решил, что лучше он очистит территорию сразу, чем они будут нападать, а он защищаться. Я местных крысаков честно предупредила, чтобы они забирали детёнышей и уходили подальше, но они не поверили — сами виноваты! А кошачий корм крысы очень любят и на него прекрасно приманиваются.

Пока Шушана всё это излагала, Таня уже добежала до шкафа, из-за которого неслась исключительно забористая ругань на мявлике, перемежаемая некоторыми людскими фразами из лексикона грузчиков, на которых что-то крупное упало…

Добыча кота из-за шкафа оказалась делом нелёгким, но очень отвлекающим от всего, кроме цели — освобождения зашкафного пространства и Терентия друг от друга.

После этого всем участникам понадобилось срочно подкрепиться и передохнуть, так что они перебазировались в кухню, понятия не имея, что под домом происходит массовое крысоизгнание.

Хомяк оказался существом серьёзным, шутки шутить не любил, конкурентов не переносил на дух, крысы ему вообще сильно не нравились, а уж в непосредственной близости от его кормовой базы, так тем более!

Массовое переселение крыс, выманенных дивным запахом корма премиум-класса из дальних нор и отнорочков, было замечено даже людьми на поверхности, ибо их было много и шли они в закат кучно. Почему-то у некоторых не хватало хвостов, а иные явственно прихрамывали и нервно оборачивались. Немудрено, что слух о сумасшедшем монстре-хомяке, который сначала разбрасывает еду, а потом нападает, стал лучшей защитой для подвалов всех Шушаниных владений. Собственно, на это она и уповала, приглашая Гудини к ним жить.

«Да и так… полезный зверь, ну очень полезный! Вот, например… если у кого-то образовалось слишком много свободного времени, чтобы приставать к моей Танечке и портить ей жизнь, то к таким людям можно отправить Гудочка. Тогда свободное время у них быстро закончится, соответственно, и к Танечке они сколько-то не полезут!» — размышляла мудрая Шушана, дожидаясь прихода Врана из института — кота за шкаф загонять не хотелось, слишком много с ним возни и шума, а Таня опять расстроенная — небось разговор припомнился.

«Ну как это просто пережить? Да никак! Хорошо бы была у нас кнопка такая… ррраз — и переключилась на другие мысли, но ведь нету этого, значит, будет лапным приводом действовать! Кот выдохся, значит, ждём названого братца — пусть отвлекает мою Танечку. А может… может, и его за шкаф? Да он ради Танечки и сам туда заберётся. А что? Ну, случайно взлетел и в щёлку провалился!»

Глава 10. О пользе информации