Навьи врата

10 Глава Навьи

– И? Сань, ты чего раскис? – Майор радушно распахнул входную дверь, жестом приглашая пройти. – Мужики, заходите. Андрей, совсем всё плохо?

Сашка молча прошёл в дом, разулся. Придвинул кресло туда же, где сидел в прошлый раз, и сел, не желая утруждать родственника.

Майор, видя, что гости сами прекрасно устраиваются, набрал воды в чайник и поставил греться.

– Саш, заблудился он между чёрным и белым. Между правдой и кривдой, а понять, что есть что, не может. – Дядька Андрей сел на стул справа от стола. – За друга печалится… Себя виноватым считает… Мол, не уберёг. – Седовласый водитель взял с блюдца барбарисовый леденец.

Сашку будто подкинуло. Он возмущённо раздул ноздри, глядя на пожилого мужчину.

– А что? Разве не так? Прислушайся я к тебе раньше, может, и жив был бы Лёха. Я ведь тогда почувствовал: что-то не так. Но внимания не обратил. – Он схватился за голову. Чувство вины и досады разрывали сознание на куски.

– Ты можешь терзаться сколько угодно, да только вины твоей в том нет! Правильно ты поступил! А что не успел – того не вернёшь. Алексея жаль, и мать его жаль, но слезами горю не поможешь. Он уже мёртв! Смирись. Такова жизнь: рука об руку со смертью ходит. – Мужчина потёр свою куцую белую бородку, развернул фантик и забросил в рот красную полупрозрачную конфету. – Ты пойми: есть не только хорошее и плохое. Вокруг нас целый мир – цветной и серый одновременно. Где добро вовсе не добро, а зло не так уж и ужасно, как в сказках пишут. Нечисти ведь всё равно, кто перед ней: добрый или злой. Души у них нет, к теплу человеческому тянутся… Да только не может мёртвое с живого ничего взять. А убивая, вновь тянется за иллюзией тепла. Вот взять хотя бы мавку. Девка, не встреть подонка, осталась бы жива. Семью б создала, детей нарожала. Но встретила монстра – и стала его продолжением. По сути, нашим маньяком Вадим и был: создал потустороннюю тварь своей похотью и страхом ответственности за содеянное…

В это время щёлкнула кнопка чайника. Майор молча расставил перед мужчинами те же кружки, что и в прошлый раз, себе же налил из гейзерной кофеварки в фарфоровую кружку уже остывший кофе.

Пожилой мужчина макнул чайный пакетик в кипяток, подул на пар, сделал глоток, поморщился и продолжил:

– Знаете, кто такие навьи? – спросил он, окинув взглядом обоих. Майор внимательно слушал. Сашка всё ещё не решил, как относиться к словам водителя с удивительно ясными для его возраста разноцветными глазами. Оба отрицательно помотали головами. Правда, майор сомневался: он был уверен, что слышал это слово, но где и когда – не помнил.

– Это человеческие души. Озлобленные, искалеченные и голодные – до тепла и любви. Да почти вся нечисть из человеческих пороков берётся. К примеру, мавка или навка. Причины их появления одинаковы: всегда девица, прошедшая через изнасилование и неправедную смерть – жестокую, несправедливую. Только одна лесная, а вторую утопили. – Он взял ещё одну конфету, развернул и отправил в рот, весело похрустывая леденцом. – Чего глазюками на меня своими хлопаете?

Мужчины действительно смотрели широко раскрытыми глазами, но не столько от слов, сколько от вида белых ровных зубов старика, которые, как жернова, крошили леденец. Впрочем, пожилой мужчина решил, что это его слова произвели такой фурор, и продолжил:

– Это один только пример. Самый простой. Приличную часть ваших висяков и глухарей навьи да нечисть наделали. Потому и не можете с места сдвинуться в расследовании. А если б и смотрели в ту сторону – сказки к делу не пришьёшь. В большинстве своём навьи редко покидают Навь, особенно сейчас, а видимыми вообще не бывают никогда. Только в том случае, если из Нави пройдут в Явь. Такое редко случается: только если ненависть существа слишком сильна. Или если кто-то намеренно вытянул тварь в наш мир в своих целях…

– В смысле – намеренно? – широко распахнув глаза, переспросил Сашка. Если он уже смирился с тем, что твари существуют, то поверить в то, что кто-то специально зовёт монстров, не мог.

– А ты как думал? Навьи – это сила, большая и необузданная. Поклонники Чернобога раньше часто взывали к ним, рассчитывая завладеть их силой или для исполнения собственных желаний. Только мало кто обращает внимание на то, что за всё нужно платить. Вот и получаются преступники, не оставляющие улик. Раскрыть такие дела доступными вам методами невозможно. Остановить череду преступлений может лишь справедливость… ну или кол осиновый. – Он прихлебнул из кружки чай, чтобы смочить пересохшее горло, и насладился ошарашенным видом двух Александров.

– В смысле – кол? – Сашка растерянно хлопал глазами, выйдя из прострации.

– Ну, Андрей, ты Ван Хельсинга пересмотрел, что ль? – хмыкнул майор. В голову, конечно, пришёл ещё один фильм с блестящими на солнце парнями, но он отмахнулся от совсем уж глупых мыслей.

– Смех смехом, а с упырём только колом в сердце! Это не вампиры из кино, не блестят. – Тут майор усмехнулся про себя, решив, что старик нет-нет, а современный кинематограф поглядывает. Андрей тем временем продолжал: – Это бешеные голодные твари, которые жаждут сожрать каждого, у кого кровь тёплая и сердце бьётся… – тоже усмехнулся мужчина, глядя на собеседников.

– Так может, нам крестов натащить, да святой водой обливаться? Пули там серебряные? Нет? – начал было Сашка, всё ещё относясь ко всему сказанному с долей недоверия.

– Саша, Саша… – цокнул языком седой как лунь мужчина. – Что ж ты перед мавкой не смеялся? Не хотелось? Замер, как суслик, и пошевелиться не мог! А всё потому, что у тварей у каждой свои особенности и силы есть. С которыми обычному человеку не тягаться. В лесу у мавки сила особая: говорит, с кем хочет. И если позовёт – не отвернёшься, не сбежишь. Следом пойдёшь и сделаешь, что скажет. А уж если упырь укусит, то всё – смерть! – Он сделал ещё небольшой глоток. – Притихли? Так вот. Не слушали меня раньше? Послушайте теперь. Есть места, где кровь лить нельзя! Одно из них – здесь неподалёку. Грань между Явью и Навью там настолько тонка, что хватит и капли невинной крови, чтоб тварь какую притянуть. Потому и мавка явилась спустя столько лет. Кто-то намеренно истончает границу. Был проведён страшный ритуал и принесена жертва. Его отголоски слышны в лесу до сих пор. Предстоят страшные времена. – Он понурился, глядя только в кружку, будто только чай, ставший крепче от долгого нахождения пакетика, занимал всё его внимание.

– Стой, стой! Дядька, понимаю тебя всё меньше! Какой ритуал? Какая граница? – Сашка заёрзал в кресле. Майор молча наливал остатки кофе из кофеварки.

– Наш мир – Явь. Есть Навь – мир смерти. Я долго думал: мавка, если и появилась с возвращением своего убийцы, то как она его почуяла? – Он вопросительно посмотрел на притихших мужчин. – Вадим в лес не ходил, видели, как его корёжило, когда узнал место? В жилища людей нечисти хода нет, значит, она недавно прошла в Явь. Всё это время душа её была в Нави. Иначе бы череда смертей тянулась от самой её смерти до наших дней. Но это не так. Кто-то намеренно истончил грань и пустил сюда тварей, что хоть мало-мальски привязаны к этой земле несправедливой, нечестной и жестокой смертью. – Он сделал паузу. – Скажи мне, Саша. Много ли смертей ты видел за свою бытность опером? – Он посмотрел на отставного майора.

– Много, – помрачнел тот.

– Лёгкими ли были эти смерти? – Риторический вопрос – ответа старик не ждал. – Что-то мне подсказывает, что нет. Не будет же опер расследовать смерть от старости. Нас ждут тяжёлые времена. Мавку можно умаслить. Навку можно задобрить – бабы они и после смерти бабы. А с навьей не договоришься. Это страшная напасть: у этой сущности нет тела, нет границ, нет привязок. Смерть убийцы её не умилостивит. И справедливость она видит по-своему. Если вы продолжите смеяться и отворачиваться – мы захлебнёмся в крови. А если колдуна не словим – и того больше.

– Колдуна? – Сашка всё ещё не готов был воспринимать на веру слова старого водителя.

– Ну или колдунью. Хотя это маловероятно, но возможно. Это не шутки, мужики. И раз вы смогли преодолеть грань между правдой и кривдой, то вам и разбираться. А я помогу, сколько смогу. Стар я уже. – Он напоказ закряхтел, потёр спину и громче обычного прихлебнул чай, причмокнув, как это делают старики.

– Ты мне вот что скажи: а ты-то откуда всё это знаешь? – уточнил майор. Он верил старику сейчас безоговорочно, особенно после событий той ночи. И слово «навьи» не давало покоя. Он точно его слышал, но вспомнить, кто говорил, не получалось.

– А как мне не знать? – Мужчина приосанился, подмигнув зелёным глазом. – Я последний волхв этой земли. Давным-давно здесь было большое тёмное капище – место большой силы. Много крови лилось здесь во славу Тёмных богов. Время шло, сменилась вера, а волхвы-хранители берегли эту землю как могли. Говорю же: стар стал. Вот и просмотрел ведуна. Они ж как крысы тянутся сюда, чуют разлом. Жаждут силы, власти, исполнения желаний. Да только не могут мёртвые ничего дать. Нет у них ничего. Только смерть. – Он замолчал.

Дальше и вовсе разговор не клеился. Каждый думал о своём.

Андрей задрёмывал.

Майор пытался вспомнить, где же он слышал о навьях. Интуиция подсказывала: это важно. Но вспомнить не получалось.

Сашка же пытался решить для себя: верит он или нет? И всё больше склонялся к тому, что да – верит. Только как жить теперь с этой верой?

11 Глава Два обгоревших тела

– Да ё* вашу бога душу мать! Сколько можно?! – Дежурный в очередной раз свалил дверь, прислонённую к косяку, и теперь разочарованно потирал ушибленное плечо. – Мужики! Вы когда дверь почините?

– Ты чего пришёл? Поорать? Дверь попинать? – Никита попытался пошутить. Дверь действительно надо было починить, но он только вернулся в кабинет после многочисленных опросов. День близился к концу, и единственным желанием было отчитаться и уйти домой. В воздухе висела тяжёлая атмосфера: Сашка уже несколько дней вёл себя странно, отвечал односложно, отмахивался.