Оксана Петровна Панкеева
Поспорить с судьбой

– А он всегда таким был, – улыбнулся Пассионарио. – Я его помню с детства. Абсолютно замороженная физиономия, и на ней потрясающе живые любопытные глаза. Он же тогда не умел даже улыбаться, единственное чувство, которое ему небо дало от рождения – неуемное любопытство.

– Где это ты с ним виделся в детстве? – не удержался Кантор. – Насколько я понял, вы принадлежали к разным королевским домам.

– А, так ты это понял? – грустно улыбнулся вождь и идеолог. – Я всегда сомневался, что мне удастся долго сохранять в тайне свое происхождение, и до сих пор не могу понять, как за столько лет никто больше не догадался. Знаешь, многие подозревают, что принц – это ты. Из-за того, что Амарго так трепетно к тебе относится. А насчет Шеллара… видишь ли, у королевских семей, как и у нормальных людей, принято ездить друг к другу в гости. Я со всеми ныне правящими королями знаком. С Шелларом мы вместе играли. Александра помню совсем маленьким карапузом. Зиновий меня как-то посохом огрел, когда мы с Роаной целовались в парке на лавочке. Все-таки девчонка оказалась всерьез неравнодушна к эльфам… Элвиса я не любил, он мне казался чопорным и высокомерным. А Луи вообще ко мне приставал с нехорошими намерениями, и мои старшие кузены его очень сильно побили. Вокруг этого даже международный скандал разразился.

– Значит, я правильно догадался, – засмеялся Кантор, – законный наследник престола ты, потому всем так позарез нужен. Лидеры любой партии по яйцу бы себе оторвали, лишь бы тебя заполучить.

– А чего ты смеешься? Так оно и есть. Ты лупил подставкой принца… Хотя, может, это и смешно.

– Я не потому смеюсь. Просто вспомнил, как Гаэтано скандалил, когда ты объявил, что, пока не кончится война, мы все товарищи, никаких титулов и сословий…

– А, это когда он мне сказал, что дождется, пока война кончится, и специально ко мне явится, чтобы я ему поклонился, как всякий простолюдин должен кланяться графу? Помню. Я сам чуть не заржал тогда. Мы потом с Амарго закрылись в штабе и смеялись до истерики, представляя, как перекосит породистую рожу Гаэтано, когда он поймет, кто кому должен кланяться… И он до сих пор на меня за это дуется. Зато догадываешься, почему он тебя терпел со всеми твоими заскоками и припадками?

– Никогда бы не подумал, – признался Кантор. – Кстати, знаешь, кое в чем Амарго прав. Додумался, где со своей дамой встречаться – во дворце! Не мог в городе хату снять? Если у тебя денег нет, я тебе дам, только не мелькай ты в этом дворце. Изловят ведь моментально.

– Дело не в том. Просто эта комната – единственное место, куда я могу безошибочно телепортироваться. Как научусь, найду другое место. Если бы Амарго не орал, как ушибленный, я бы ему это толком объяснил.

– Так что ему передать?

– Я подумаю. Как надумаю, что ему сказать, сам приду.

– Здрасте! Он что, должен сидеть здесь, в Ортане, и ждать, пока ты надумаешь?

– Да нет, зачем, я прямо на базу приду.

– А не потеряешься опять?

– Шутишь? Все будет нормально. Спасибо, что ты меня с Мафеем познакомил. Всегда хотел с ним пообщаться.

– Ага, – хихикнул Кантор, – рассказать, как ты в детстве с его матерью целовался и как тебя его дедушка посохом огрел. Познавательно!..

– Все это, конечно, забавно, – вздохнул Пассионарио. – Но вообще-то, если б не весь этот бардак, принцесса Роана была бы моей женой… и, возможно, никакого Мафея на свете и не было. Ты никогда не задумывался, как странно складываются человеческие судьбы и от каких мелочей они порой зависят?

– Неоднократно, – помрачнел Кантор. – Я очень часто думаю о том, как бы было здорово, если бы Патриция в детстве умерла от какой-нибудь скарлатины или оспы… Или если бы ее затрахали насмерть какие-нибудь злодеи.

– А где она сейчас?

– Лежит себе в поморском лесу, там, где ее Саэта уложила. Мы ее даже не закапывали, так, снегом присыпали… А ты что, не знал, что это она и была той самой ведьмой? Ну, даешь… Кстати, о человеческих судьбах. Я слышал, ты предсказаниями балуешься?

– Тебе бы так баловаться! А что, стало интересно собственное будущее? Или что-то надо?

– Да мне тут предсказали такого дерьма, что до сих пор не по себе.

– Кто?

– Мафей. Он видит вещие сны.

– А что именно?

– Будто снова попадусь. Опять допрос. И опять: «Где Амарго?» Дался всем этот Амарго! Ты можешь сказать что-нибудь точнее?

– Не могу. Ты что, думаешь, я просто так – захотел и увидел?

– Твои видения стихийные?

– Не просто стихийные… Чтобы они начались, мне надо довести себя до состояния голодного обморока. Так что все, что я могу сказать о твоем будущем, я видел в момент нашего знакомства. Я тогда как раз пребывал в таком состоянии. И видения были обрывочны и хронологически беспорядочны. Впрочем… у тебя есть дети?

– Ты что, не знаешь, что у меня их вообще не может быть?

– Ну так вот, я их видел. Причем двоих. Значит, пока их не заведешь, не умрешь точно. А что у тебя за проблемы с этим? Тебе правда в Кастель Милагро все поотбивали? Но трахаться тебе это не мешает, насколько я знаю? Может, со временем и дети появятся?

– Да нет, что за ерунду ты говоришь? Это у меня с детства. Я залез в папину лабораторию и пошарил там. А там было что-то или ядовитое, или заколдованное… Откачать откачали, но насчет детей… – он развел руками. – Значит, ты думаешь, это не навсегда? И у меня есть будущее?

– Да, – с улыбкой кивнул Пассионарио. – Я еще кое-что вспомнил… Но говорить не буду. Я вообще стараюсь не говорить людям об их будущем. А то в те времена, когда я голодал и часто видел будущее, раздавал предсказания направо и налево… а людям иногда вредно знать грядущее. Они начинают метаться, делать глупости и всячески усложнять себе жизнь. Причем избежать судьбы, как правило, не удается. Хотя есть один интересный и поучительный случай, если хочешь, расскажу. О том, как из-за моего предсказания две девочки благополучно разрушили свою судьбу. Интересно? Все равно нам еще Мафея ждать. Только это по секрету, не говори никому. Шестнадцать лет назад болтался я по Крамати в поисках чего бы пожевать. Бреду по улице, неделю не ел, от ветра шатаюсь, в общем, состояние самое то. И тут мне навстречу две девочки. Маленькие, хорошенькие, как куколки, славные такие… в передничках с кружевами. Школьницы. Я смотрю на них, и тут меня пробивает. Начинаю видеть. Какое-то международное мероприятие, и эти две пигалицы уже взрослые, ни много ни мало, обе королевы. Одна, кажется, в цветах то ли Лондры, то ли Поморья, не рассмотрел точно, зеленое с белым это было, или зеленое с синим. А вторая вообще в чем-то восточном, не то хинском, не то еще экзотичнее. Я не выдержал и подошел к ним. Девочки оказались такие жалостливые, что отдали мне все свои карманные деньги. Сорок медяков. Можно сказать, спасли от голодной смерти. А я им предсказал будущее. И что эти две куколки сделали? Пошли и сказали родителям. А родители что у одной, что у другой оказались умнее некуда. Папаша одной, вояка непризнанный, посоветовал, как стать королевой – завоевать себе корону. Это девочке! А девица оказалась подходящего склада, и в результате стала воительницей. Какие уж тут принцы и прочие замужества!

– Так, может, просто время не пришло? – предположил Кантор.

– Как же! В моем видении у девушки было нормальное лицо и оба глаза на месте. А сейчас она уже один в битве потеряла. Так это еще ничего. У ее подружки оказалась совершенно чокнутая мама. Она начала срочно выдавать дочурку замуж за принца. Причем то ли маменька страдала патологическим патриотизмом, то ли полным отсутствием фантазии, но нацелилась почему-то на родную ортанскую корону, благо там было аж четыре принца и три из них холостые. А потом, когда случилась вся эта история с Небесными Всадниками, в стране оказался и вовсе холостой король. Само собой, за мамиными идеями, девочка свою судьбу где-то пропустила. Не оказалась в нужное время в нужном месте. И в результате попала в постель его величества Шеллара, который отодрал ее, как последнюю шлюху, и через луну отставил и забыл. Ни о каком замужестве и речи теперь быть не могло. Вот так оно, будущее предсказывать.

– Так это ты про свою Эльвиру и ее подругу, которая вместе с Ольгой на дракона ходила? – догадался Кантор. – Вот почему по секрету! Боишься, что возлюбленная тебе за твое предсказание шею намылит?

– Опасаюсь, – признался Пассионарио. – Уж больно она на судьбу обижена. Как и на маму, и на Шеллара. Вот уж не думал, что он таким станет. Был спокойным, совершенно незлым ребенком… может, работа в разведке его испортила? Или просто озлобился на весь женский род за то, что его не любят?

– А они его действительно не любят?

– Вполне может быть. Он же страшен, как двенадцать демонов. А если его еще и раздеть…

– Не знаю, – пожал плечами Кантор. – Ольге король нравится. По ее рассказам, они прекрасно ладят. Да не так уж он и страшен. Может, твоя Эльвира начала нос воротить, и он на нее обиделся? Кстати, знаешь, кого я здесь встретил? В жизни не догадаешься! Помнишь Камиллу Сахарные Губки?

– Помню, конечно. А где ты ее видел?

– Здесь, во дворце.

– Что она тут делает?

– То же, что и всегда. Только лично его величеству.

– Надо же! Вот как делают карьеру! – рассмеялся Пассионарио. – А он знает?

– Прекрасно знает, и, похоже, ему на это наплевать.

– Да, это у него запросто. Помню, как он в детстве доставал наставника вопросами: «А почему так надо?» Если какое-то правило не было логически мотивировано, Шеллар его не понимал. Хотел бы я с ним сейчас увидеться, посмотреть, какой он… Наверное, здорово изменился. Я слышал, он даже смеяться научился.

– Да, он совершенно нормальный мужик. С приветом немного, но мне понравился.

– Еще бы! Ты сам с большим приветом, вот тебе и люди такие нравятся. А твоя подружка, она тоже… с приветом? Амарго что-то там говорил насчет ненормальной переселенки… Она правда переселенка?

– Абсолютно точно. Переселенка, и с огромным приветом. Я ее обожаю.