Кадота: Остров отверженных

Внезапная перекличка внутри группы привела к тому, что мы все собрались за общим столом под командованием мужественного савиторианца с голубыми глазами, которые он слегка прищуривал, когда окидывал взглядом каждого из нас.

Мия, воспользовавшись удобным моментом, как только он отвернулся, наклонилась ко мне, чтобы прошептать: - Это Ник. Он - главный среди бегунов. Лучший из возможных, я бы сказала. Считай, что Ян был всего лишь его преемником.

- ... Был?

- Да, девуль, называй это разжалованием по службе, если хочешь. Яна отшвырнули в секцию картографов. Говорят, произошла острая размолвка между ним и Львом, но наш старейшина не терпит вероломства и обмана. - с довольной усмешкой закончила Мия.

Наступила напряженная тишина, после чего вперед выступил Ник, направляя наше внимание на иллюстрацию, нанесенную на лежащий перед бегунами кусок пергамента.

Моя обязанность, - обрисовал он, - несложная, но рутинная. Пятикилометровая пробежка от первых ворот на восток, цель которой - обнаружить любые признаки наличия крупных зверей, обитающих вблизи лагеря.

С сердцем, бьющимся достаточно громко, чтобы оглушить весь лес, я отправилась в промозглое утро.

...

Вернувшись с разведки через четыре часа, я испытывала невероятные ощущения, когда неслась по лесу: ботинки упруго пружинили по мху, а в воздухе витали свежие, незнакомые запахи. У меня были неплохие данные, о которых нужно было доложить Нику: кое-что о следах большого кошачьего животного неподалеку от малиновых зарослей второго забора.

Едва я достигла окраины первого забора, как за спиной раздался хруст листьев, побудивший меня быть начеку.

- А вот и наша новоиспеченная бегунья, та самая крутая гонщица? - раздался веселый голос с периферии.

Я обернулась на ходу, не зная, кому принадлежит такой елейный голос - девушке или парню.

Парень-бегун в куртке цвета хвои с воодушевлением подбежал ко мне, на его приветливом молодом лице играла улыбка.

- Слышал, тебе удалось превзойти Яна. Правда или нет? - спросил он, пытаясь поспеть за мной, пока я направлялась к воротам.

- Еще как удалось, дремучий ты человек! - Миа проворно подбежала к нам со стороны леса, заряжая все вокруг своей бурной энергией. - Пропустил вчера все представление, прикрываясь своими послеобеденными снами!

Не успела я подхватить их болтовню, как кое-что привлекло мое внимание. За дружественным суматохой возвращения нашей группы бегунов я разглядела отряд мужчин и женщин, проходивших мимо нас вдалеке. Их удаляющиеся фигуры рассекали перелесок, облаченные во все черное, и каждый из них обладал различной степенью вооруженности. Взгляды их были серьезные, движения предельно четкие. Файтеры.

Однако мой взгляд задержался на одном конкретном участнике отряда. Высокий, отлично сложенный, с выточенным сосредоточенным лицом, обрамленным светло-русыми коротко стриженными волосами. В его карих глазах, источавших стойкость и напористость, сквозило авторитетом.

Невольно я обнаружила, что испытываю к нему непроизвольный интерес.

Возможно, это была лишь игра света и теней, но на короткую секунду наши глаза встретились. По моему телу пронесся необычный электрический холодок, едва не заставивший меня споткнуться. Это ощущение было скорее настораживающим, нежели волнительным: взгляд мужчины скользнул по моему лицу еще раз, когда мы проходили мимо их группы уже вплотную.

- Ди!... Ди!... - привлекая мое внимание, затараторила Мия, изображая наигранное негодование. - Фил тут пытается завоевать твое внимание, чтобы познакомиться, пока он не набрался духу позвать тебя на свидание! - воскликнула она, подкрашивая свои слова смехом.

Застигнутый врасплох, парень-бегун пробормотал совершенно неразборчивый ответ, но их шутливое настроение не было достаточно заразительным, чтобы перебить мои раздумья.

Я бросила взгляд через плечо в сторону группы в черном, и необычное любопытство кольнуло меня.

...

Спустя несколько недель рутинных будний, когда на лагерь опускались тусклые сумерки, я завершала очередную тренировку на выносливость. Рядом со мной, неотступно следуя по лесному трэку бегунов, шагал Фил. За последнее время я не раз, а может, и раз двадцать, слышала от Мии, что он был тайно влюблен в меня с тех пор, как увидел в первый день за обедом. Я находила его привязанность милой, хотя и безответной. Его неумелые попытки заронить между нами что-то большее, чем дружбу, сопровождались лишь посмеиванием со стороны Мии.

Теперь мы с ней, кстати, были неразлучны. Куда бы она ни шла, она обязательно тащила меня с собой. И вскоре я и сама уже привыкла приглашать ее повсюду с собой.

С наступлением ночи, после очередного дня изнурительных тренировок, я отправлялась на покой именно с ней.

Перед сном вопрос, что все эти дни не давал мне покоя, наконец-то был задан.

- Мия... Могу я спросить тебя кое о чем? - нарушила я тишину, окутавшую нашу общую комнату. Три другие соседки уже давно спали.

Мия зашевелилась на краю нижней койке и запрокинула голову, чтобы взглянуть на меня. Ее глаза мерцали в слабом свете свечей, знакомая красная помада отсутствовала на уставшем лице.

- Да, девчуль, в чем дело?

Я бесцельно выводила пальцем узор на своем пледе.

- ...Помнишь, неделю назад, когда у меня была первая беговая смена, и после мы встретили Фила, а еще после мы проходили мимо отряда файтеров?...

Мия на мгновение притихла, прежде чем дать ответ.

- А, те самые "царьки" нашего лагеря? - усмехнулась она.

Вступив в молчание, я замешкалась, а затем все же решилась задать свой последний вопрос: - Я видела среди них парня... точнее, мужчину. Может, ты знаешь его?...

Я уловил дразнящий огонек в голосе Мии: - Ой-ой-ой! И кто же этот везунчик?! Только не вздумай сообщать об этом Фину, это разобьет его бедное лебединое сердечко! Ха-ха-ха!

Румянец опалил мои щеки, когда я начала нерешительно описывать мужчину: - Темные блондинистые волосы, выше всех ростом в их отряде, крепкого телосложения, с рассенскими глазами... А еще у него была тату на шее, как у тебя. Он был...

- Ди. Даже не думай о нем. - голос моей подруги прозвучал неожиданно серьезно. Я не видела ее лица, но знала, что она больше не ухмыляется. - Это Рэд. Единственный командир файтеров. Он находится на Острове уже более полудесяти лет и прибыл сюда добровольно. Можешь себе представить, что за человек выбирает такую жизнь самостоятельно?

Я ничего не ответила, опустившись на подушку. Мой взгляд был устремлен в потолок, и я погрузился в размышления, вспоминая его.

В нем было что-то до боли знакомое. Что-то такое, чему мой разум не мог найти объяснения, а сердце вздрагивало от неназванного чувства. Но среди роя моих невысказанных мыслей снова прозвучало строгое предупреждение Мии.

- Мой дружеский тебе совет: лучше держись от него как можно дальше, Ди.

...

Это был обычный загруженный день в столовой. Бегуны и плотники суетились, нося подносы с едой туда-сюда.

Ури, повар средних лет с густыми усами, в темно-красной рубашке своей секции, решил воспользоваться передышкой и присоединиться к нам за чашкой ежевичного чая. На протяжении десяти минут повар беспрерывно разглагольствовал о неравенстве в секциях.

Жестикулируя с кружкой в руках, его зычный голос возвышался над прочими разговорами и доносился до нас с Мией, сидевших в самом конце длинного стола. Брови моей подруги были нахмурены в задумчивости, наблюдая за тем, как Ури излагает свои недовольства.

- Формально жизнь одного лекаря равна пяти поварам. Так что вы все понимаете, насколько порочны правила нашего лагеря! Где одна человеческая жизнь равна пяти только потому, что он обладает какими-то навыками, которых нет у остальных пяти... Гиблая это система, говорю я вам, ребятки! - он неистово затряс головой, как бы подчеркивая свои слова.

Сказанное им осталось под спудом, пока ребята опустошали свои порции горохового супа.

Резкий удар распахивающейся столовой двери нарушил непринужденный гам посетителей.

Скучающе всматриваюсь в толпу прохожих у входа, которые отчего-то все начинают расступаться в стороны. При виде открывшейся картины мое сердце вдруг болезненно сжимается.

Рэд появляется в ипровизированном коридоре толпы, его присутствие подобно штормовому ветру, пронизывающему насквозь. Выразительный мужской силуэт стремительно направлялся к нашему столу для бегунов.

В мгонвение ока мужчина навис над нами, внушая негласный отпечаток власти. Бесстрастный взгляд его колючих карих глаз пристально обследовал обстановку, подмечая все детали.

- ...Тридцать семь лет, Ури, - послышался сухой голос Рэда, тяжелый, как удар молота по наковальне, - эта "гиблая" система, о которой ты так сокрушаешься, стабильно поддерживает жизнь в этом лагере.

Пухлые щеки повара разрумянились, и от такой нежданной конфронтации он аж подпрыгнул на своем месте, не ожидая получить столь скорый отклик на свои претензии от таких высокопоставленных особ.

- Р-рэд!... Я лишь хотел сказать, что жизнь повара здесь воспринимается как нечто не имеющее значения! Жизнь повара тоже очень важна! - Ури попытался парировать, даже удивляясь собственной дерзости, глаза его забегали по сторонам.

Рэд оставался непреклонным, на его каменном лице заиграли четко выраженные желваки скул. Его холодное спокойствие контрастировало с пылкой риторикой Ури и подавляло ее в зарождении.

Командир файтеров выпрямился и с неизменным выражением лица наклонился вперед, упираясь рукой в стол прямо перед поваром. Мое внимание привлекает кольцо из темной бронзы на его большом пальце.

- Твоя жизнь здесь ценна. И если ты с этим не согласен, то всегда можешь покинуть ИСУ и подыскать себе более подходящую занятость где-нибудь еще.

Жесткий и ровный тембр мужчины пронесся по столовой, приковывая к себе всеобщее внимание и приводя дюжину столов в оцепенение.

Когда Рэд удалился, его угрожающее воздействие на присутствующих исчезло так же быстро, как и возникло. Я заметила, что он не удостоил никого, кроме бедного повара, ни единым взглядом. Словно у него была одна единственная мишень для нападения и он не видел ничего другого вокруг.

- Как... как будто есть еще какие-то цивилизованные работодатели в округе!.. - пролепетал Ури, путаясь в словах после стычки.

Рэд лишь пренебрежительно мотнул головой, прежде чем его снова поглотила толпа, безропотно расступаясь перед главой файтеров.

Как только дверь за ним захлопнулась, повар снова разразился: - Как будто мне за это вообще что-то платят! Сам готовлю стряпню, сам и ем! Нечестно!

Рэд

И снова образ Макса появился в моих беспорядочных снах. Неземная сцена протекала на уже знакомом фоне - высокий, обветшалый домик на дереве, возвышающийся над нами. Мы сидели на траве, переливающейся в призрачном туманном свете.

Макс держал в руках свое "Пособие по выживанию", его палец прослеживал линии строк.

- Когда ночуешь в дикой местности, тщательно подбирай место - чем выше дерево, тем лучше, - заявил Макс, не поднимая глаз от записной книжки. - А чтобы не свалиться во сне, крепко привяжи себя за талию к какой-нибудь прочной ветке.

С трудом подавив замешательство от очередного инструктажа, я сдержанно кивнула. Несмотря на парадокс сна, в котором я была всего лишь слушателем, но при этом полностью осознавала происходящее, я постигла важность его слов.

- Знаешь, Ди, - продолжил он, подкрепляя послание пронзительным взглядом, - твой запах тоже может стать смертным приговором. Любой хищник, Путчист или зверь, сможет выследить тебя. Если ты когда-нибудь окажешься наедине с дикой природой, почаще омывайся в реках - это устранит твой человеческий запах на время. Есть еще один способ, которому научил меня младший брат: нужно взять лоскут ткани, смочить водой, положить на муравейник и подождать некоторое время. Муравьи выделят муравьиный спирт - вещество, которое нейтрализует любой запах, им необходимо протереть свою кожу.

- Но... - попыталась возразить я, - я знаю, как неплохо оставаться незамеченной, Макс. И я могу убежать в любой момент...

- Ди, - прервал он меня, - бежать не всегда вариант. Дело не в том, насколько ты вынослива, быстра, а в том, насколько сообразительна.

Я озадаченно уставилась на фантома. Мягко, как это было свойственно Максу, он объяснил: - Я имею в виду, что ты можешь весь день прятаться, бегать незаметно и неслышно, как тебе кажется. Но как только ты приляжешь спать, твой запах выдаст тебя.

- Макс... Скажи, а почему я никому не могу рассказать о крушении?

Он безмятежно поднял глаза к небу, колеблясь с ответом.

- Ты же знаешь, что я всего лишь плод Ангельской пыли. Правда?... Я знаю то, что знаешь ты, я думаю то, что думаешь ты, я могу отвечать только на те вопросы, на которые ты уже знаешь ответы, но иногда твой уникальный ум не позволяет тебе собрать свои мысли в одном месте. Поэтому ты и воссоздала меня в своем сознании, как чердак для забытых воспоминаний.

Если то, что он говорит, правда... Значит ли, что это моя потаенная интуиция боится рассказать всем о диверсии??? Но почему я этого так боюсь? Должна ли?... Но они все равно узнают, в конце концов.

- ...Но ты продолжаешь читать мне записную книжку почти каждую ночь. Как воплощение тумана может это делать?

Мужчина улыбнулся и тихо прошептал: - Настоящий Макс прочел ее тебе в какой-то момент, когда ты была еще без сознания на пароме. Это было долгое плавание... Ты, должно быть, проспала несколько дней. Твой разум впитал информацию даже в таком состоянии. А теперь... Я просто вызываю в памяти то далекое воспоминание о том чтении, которое ты уже слышала.

...Несколько дней спустя...

Раннее утро моего первого выходного дня в лагере началось с пением первых птиц. Когда последние шепотки ночи улетучились с рассветным ветерком, я позволила себе воспользоваться случаем и не разбудить Мию, которая еще крепко спала. Поднявшись и двигаясь, как пушинка, я зашнуровала ботинки, затянула волосы в хвост и выскользнула наружу, одна в тихие глубины леса.

Я ценила эти минуты уединенного размышления, проведенные среди заливистых трелей просыпающихся птиц и тихого шелеста листьев. Здесь, в объятиях природы, я собралась размять тело и заодно привести в порядок мысли ото сна. Я разблокировала первый забор лагеря - засов тихо пиликнул, - и затворила его за собой.

Я быстро размялась на моховой прогалине возле забора, чувствуя, как прохлада разливается по мышцам.

С приливом энергии я решила сделать единственное, к чему призывала моя душа, - пробежаться с ветерком.

Лес встретил меня симфонией запаха хвои и свежего аромата сырой земли и мха, подсказывая путь сквозь пышную растительность.

Пока я бежала, ранняя роса постепенно уступала место влажному живительному зною. Оно липло ко мне, как непрошеное одеяло, пропитывая мою одежду потом, пока я не задрала ткань и не завязала рубашку в узел, сделав остановку возле кустов малины. В воздухе витал тонкий аромат диких ягод. Я не удержалась и сорвала несколько штучек, продолжая свой путь и смакуя их сладкий вкус.

Понятие времени казалось мне чуждым в этой безмятежной глуши. Мой разум был свободен, мои мысли не были связаны с пережитком снов и потрясений, пока я позволяла своим ногам нести меня вперед.

Вдали показался второй забор. Как долго я бежала? Неужели я совсем не заметила десятки километров?

Я остановилась, чтобы перевести дух, перевязала волосы в беспорядочный пучок, осматривая местность. Мысль о том, что скрывается за вторым забором, интриговала меня. Чувство авантюризма пересилило, и я отправилась исследовать дальше. До завтрака, как я полагала, было еще много времени.

Ориентируясь на шум протекающей неподалеку реки, я пробиралась сквозь густую растительность к успокаивающему журчанию. Перед моим взором раскинулось бесконечное море темно-голубых ягод. Я присела, чтобы сорвать несколько диковинных ягод. Неделю назад мы ели эти ягоды на завтрак с овсяной кашей, и это был мой второй раз, когда я пробовала это лакомство. Помнится, Мия называла их черникой. Я аккуратно спрятала горсть ягод в карман, завернув их в салфетку, чтобы доесть на обратном пути.

Река, спрятавшаяся за кронами деревьев, предстала передо мной, рассекая пейзаж с завораживающим изяществом. Песчаный утес выступал над ее спокойным течением, высокая трава мирно колыхалась по ветру.

Достигнув песчаной полосы, похожей на пляж, я опустилась на колени и зачерпнула ладонями прохладную чистую воду. Поднеся ее к губам, позволила струйке стечь по подбородку и пересохшему горлу. Солнечный свет плясал на ряби, отбрасывая золотистые блики.

Что-то нарушило мою тихую связь с дикой природой: в десятке метров от меня по течению за поворотом реки раздался плеск воды. Ведомая инстинктом разведчика, я незаметно двинулась по тропе, уходящей вдоль берега.

Укрывшись в покрове гигантской ивы, я выследила вынырнувшую из воды фигуру. Как я поняла, это был кто-то из файтеров: черная рубашка была аккуратно сложена на берегу. Тайна становилась все интереснее; любопытство подталкивало меня придвинуться ближе, так как листья скрывали большую часть обзора.

Выглядывая из-под естественного камуфляжа, я почувствовала, как замирает сердце от волнения, вызванного секретной операцией. Показавшаяся фигура была мужской - я сразу поняла это по широким плечам, а с развитого мышечного пресса струились капли воды.

Мое сердце пустилось вскачь, когда я наконец-то разглядела лицо мужчины: это был не просто файтер. Темные блондинистые подстриженные волосы и вытатуированная шея подтвердили мое оцепенение. Это был Рэд!

Я еще глубже забилась в свое укрытие, на несколько мгновений позабыв как дышать. Попасться на шпионаже за человеком, который мог расправиться со мной одним лишь взглядом, как он едва не сделал это с бедным поваром несколько дней назад, - стояло на последнем месте в списке моих нежеланий.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Рэд осматривает гладь реки, а затем неспешно разминает шею.

Его точеные плечевые мышцы плавно проступали под кожей, а рисунок на шее растягивался, что, казалось, загипнотизировало меня с головой. Рэд возвел взгляд к небу, словно размышляя о чем-то.

Мне стало интересно, что привело его сюда, в это уединенное место у реки. Привычный распорядок дня?

Несмотря на испуг, мой взгляд не отрывался от мужчины - он выглядел как ожившая скульптура из картинок книг по прошлым цивилизациям, которые я засматривала до дыр в Зете. Его тело было воплощением силы - рельефное, стройное, с играющими под кожей мышцами, по мере того как он плавно приближался к берегу. Замысловатая татуировка змеилась по его шее и лопаткам - это были вороньи крылья, как я разглядела уже отсюда.

Пока я рассматривала его фигуру, мой взгляд остановился на глубоком старом шраме на его бедре. Меня передернуло: откуда у человека мог взяться такой страшный шрам? Но еще больше меня шокировала его нагота, когда файтер вышел на мелководье.

Мое лицо вспыхнуло пунцовым цветом, а сердце сжалось от смущения, и я резко отвернулась.

Какая-то птица с шумом пролетела прямо надо мной, словно стрела. Белый ястреб. Заметив мое движение, птица устремилась к берегу. Пролетев в нескольких сантиметрах от Рэда, она издала пронзительный клич, словно предупреждая его о вторжении в их уединение.

Птица заметила меня! Это точно был его питомец!!! Доносчик!

Я едва успела мысленно обругать белоснежную птицу, как взгляд Рэда последовал за ее сигналом прямо к моему укрытию, жмуря глаза от солнечного света.

Гулкое биение сердца почти заглушило шум моего поспешного бегства.

Огибая ветви деревьев и исчезая на тропинке, ведущей ко второму забору, я неслась со скоростью ветра, прилив стыда заливал мои щеки.

Добежав до первого забора, я рухнула на ближайшее бревно, задыхаясь. Меня пронзила смешная мысль - черника, должно быть, растерлась в моем кармане во время отчаянного бегства. Я нырнула в карман. Ягод не было. Должно быть, выпали из кармана на ходу.

...Держать себя в форме, не переедать, хорошо спать - самое необходимое для сохранения жизнедеятельности. - Дневник Макса...

Это был второй день отдыха от неустанных тренировок в секции бегунов. Ник, наш командир, прекрасно понимал необходимость в отдыхе.

Мы с Мией отправились в сторону секции скалолазов. У них там имелись привлекательные гамаки из толстой плетеной ткани, расположенные под навесом из веток ели.

Нашим послеобеденным занятием стала игра в карты, которую Миа называла "дурак" и сопровождала легким соревновательным настроем.

Моя подруга играла с хитрым изяществом, поворачивая ход игры в свою пользу, в то время как я угрюмо смотрела вслед своим постоянным поражениям. Ее заразительный смех наполнял воздух, наполняя атмосферу вокруг весельем.

- О, знаешь что!.. Я тут подумала, Ди. Мы можем сделать тебе небольшую татуировку! Что скажешь? - Мию вдохновил проходящий мимо охотник в красной рубашке, руки которого украшали замысловатые чернильные узоры каких-то неизвестных мне рыб.

- О, нет! Нет, спасибо. - пискнула я, откидываясь на боковую сторону гамака, от одной только мысли об этом у меня по руке пробежала дрожь. - Татуировки определенно не по мне.

- Ну, как скажешь.

Ее идея вызвала новую тему, которая давно не давала мне покоя.

- ...Миа, а чем занимается секция файтеров, если у нас есть охотники, которые добывают еду и охраняют границы, и мы, бегуны, которые расставляют ловушки и проверяют все окрестности, чтобы другие секции могли функционировать?

- Опять ты за свое! Клянусь, ты скоро доведешь меня до ручки своим нездоровым интересом к этим темным лошадкам лагеря! - простонала она, с трудом скрывая раздражение. - Не знаю, Ди. Они чертовски скрытны. Все, что мне известно, - это их рутинные ритуальные тренировки, начинающиеся с самых сумерек и заканчивающиеся на рассвете. Затем они уходят в свои общежития и появляются только в полдень, чтобы скрыться в лесу, пока там нет Ангельской пыли. Куда и зачем они уходят - кто, блин, их знает?

Она легонько ткнула меня в ребра, задорно ухмыляясь.

- Да и вообще, забудь о них, Ди. Я бы посоветовала тебе лучше совершенствовать свои позорные навыки в картах! Или же нет, как хочешь. Как говорят: "Если не везет в картах, то повезет в любви"... Учитывая, где мы с тобой застряли на всю оставшуюся жизнь, как по мне, я бы выбрала первое, подружка! Умея хорошо играть в карты, здесь можно получить многие вещи задаром. Круто, да?

...

Ужин, как всегда, был бесподобен. Ури и его команда постарались на славу, подав сегодня грибной суп. Дверь столовой со скрипом закрылась за мной, и прохладный вечерний лесной воздух окутал меня. Прикрыв глаза, я вдохнула полной грудью, дожидаясь, пока Мия закончит со своей порцией.

- Сегодня мы будем тренировать вашу сноровку! - раздался за углом спокойный голос, от которого у меня по спине прокатилась дрожь.

Спустившись по ступенькам, я скользнула на свободное место у опоры на просторной террасе столовой. Отсюда я смогла обозревать отряд из дюжины файтеров, собравшихся у костра неподалеку. Последние лучи солнца обрисовывали их поджарые фигуры.

Рэд вошел в их импровизированный круг - каждое движение указывало на его авторитет. При виде него на меня нахлынуло смущение. Я еще слишком хорошо помнила нашу речную "встречу". Странно, ведь, по словам Мии, файтеры должны отсыпаться после тренировок в это время. Стало интересно, знает ли он вообще, что такое сон.

Рэд громко и отчетливо рявкнул, не скрывая грубости: - Сноровка имеет решающее значение в том, что вы призваны делать! А вы явно об этом подзабыли. Этой ночью вам придется вспомнить об этом заново. Дюжина вас - лучшие в секции, но почему-то мне приходится уделять вам больше внимания, чем тем же новичкам, что тренируются на манекенах! Приготовьтесь! Пока вы тут сопли пускаете, ваша сноровка сама себя не натренирует!

Где-то в группе послышалась приглушенная усмешка. Каждый файтер стоял в картинной покорности, и как только раздался этот предательский звук - все подались чуть в сторону, открывая взору высокого парня со вьющимися волосами карамельного оттенка. Он находился в самом конце группы, его руки были засунуты в карманы, брови слегка приподняты, в глазах плескалось озорство, а на губах играла ухмылка, что составляло разительный контраст с окружавшим его дисциплинированным обществом.