Первый

– Было бы за что, – хмыкнул он, затушив бычок в пепельнице.

Нетвёрдой походкой я подошла к Мише, схватив его за рукав. Блондинка недовольно окинула меня взглядом.

– Пошли домой? – потянула я его.

– Уже? – удивился он.

– Да.

– Что, Кот, нянька пришла? – засмеялся кто-то из старших. Миша недобро взглянул на него.

– Договорю и пойдём, хорошо? – предложил он альтернативу.

– Нет. Прямо сейчас.

– Куда домой-то, время ещё детское! – принялись уговаривать Мишу остаться.

– А я думала, ты большой мальчик, – протянула блондинка.

– А чё, вчера не поняла, что ли? – снова прокомментировал кто-то из старших и компания взорвалась хохотом.

Во мне слово надорвалась струна. Отпустив Мишин рукав, я резко развернулась и пошла к выходу.

– Алин, стой! – бросился за мной Котов, но я не останавливалась. Догнал он меня только возле двери, когда я вышла на улицу.

Развернувшись, я молча сняла с плеч пиджак и буквально впихнула ему в руки.

– Да что случилось-то?

– Что случилось?! Может, это ты мне расскажешь, что вчера тут случилось? – сорвалась я на крик.

– Если ты про их слова, то это просто дурацкие приколы.

– С блондинкой этой ты тоже по приколу переспал?!

– Что? – ошарашено выдохнул Миша.

– То! Что слышал, – уже тише произнесла я.

– Алин, это не то, что ты думаешь, – начал Миша, но я подошла поближе. Галстук-бабочку он давно снял, поэтому я сейчас без труда ухватилась за верхнюю пуговицу рубашки.

– Что ты де…– Миша вдруг резко замолчал.

Я расстегнула первую пуговицу, вторую, третью. Раскрыла ворот рубашки. Миша стоял молча. Чуть повыше ключицы у него красовались два бордовых пятна. Засосы.

Меня бросило в дрожь.

– Всё, закончила? – скучающим тоном спросил Миша. – Дашь мне объяснить?

– Нет. Здесь даже объяснять ничего не нужно, – мои пальцы дрожали, а на глазах появилась пелена из слёз. Кажется, Виталик не соврал.

– Ты можешь меня хотя бы послушать? – Миша начал злиться.

– Это ты меня послушай! – резко ответила я. Куда только пропала вся моя мягкость? – Я бы, конечно, послушала, что ты мне скажешь. Но вот после этого, – ткнула я пальцем в засос, – смысла в этом больше нет.

– Я не спал с ней! Дай мне объяснить! – сорвался Миша. – Ты говорила, что любишь меня, но при этом не веришь и даже не хочешь выслушать! Какая это тогда любовь, если ты не доверяешь любимому человеку?!

– А это какая?! – выкрикнула я в ответ.

Из-за ворот показался Семенов.

– Вы потише, что ли. Соседей всех разбудите.

– Свали нахрен, – прошипел Миша.

– Долбанутые, – покачал Семёнов головой, но ушёл.

– Всё, Котов, – на меня вдруг накатила усталость. – Думаю, тут больше нечего выяснять. Можешь спокойно идти к своей блондинке. Докажешь ей пару раз, что ты большой мальчик, – не удержалась я от колкости.

– Расстаёмся? – таким будничным тоном спросил Миша, как будто речь шла не про наши отношения, а про свежесть хлеба в магазине.

– Да. Провожать не нужно, сама дойду, – бросила я и, развернувшись, пошла по дороге. Было мучительно больно. Слёзы беззвучно текли по щекам. В груди саднило и было так холодно. Этот холод мерзкими щупальцами обхватывал моё сердце, сжимая его всё крепче.

Шорох гравия заставил меня обернуться. Миша шёл сзади, на расстоянии трёх метров. Рубашку он так и не застегнул, просто набросив пиджак сверху.

– Какого хрена?

– Я обещал проводить тебя.

– Засунь свои обещания в задницу, – грубо бросила я. Я так злилась! Злость вперемешку с обидой и непониманием перемешались во мне. Выпитое вино только усугубляло ситуацию. Часть меня всё ещё отказывалась верить, что Миша изменил, но засосы перед глазами словно напоминали, что в этом мире нет ничего невозможного.

В таком молчании мы дошли до моего дома.

– Может, ты всё-таки послушаешь меня? – попытался завести разговор Миша.

– Иди уже обратно, – огрызнулась я.

За спиной раздался звон мусорного ведра, как будто по нему от души пнули. Обернувшись, я увидела красную бабочку, лежавшую на земле и Мишу, который быстрым шагом уходил, засунув руки в карманы брюк.

Я подошла и зачем-то подняла эту бабочку, сжав её в кулаке.

Дома я от души нарыдалась в душе. Мама уже спала, поэтому объяснять своё состояние мне не пришлось.

На следующий день я удалила все наши фотографии с Мишей из всех социальных сетей, а также и его самого. На вопросы подруг, что случилось, я сухо отвечала, что расстались, не говоря, из-за чего. Даже Диане, самой близкой подруге, я не смогла признаться. Это казалось таким унизительным – когда твой парень тебе изменяет. С одной стороны, мне хотелось поделиться, какой же он гад. С другой стороны, так бы я показала и себя с дурной стороны – что это за девушка такая, которой изменили? И хотя умом я понимала, что моей вины здесь нет, пересилить себя всё равно не смогла, похоронив всё внутри.

Миша не оставлял попыток достучаться до меня. Он много раз звонил, писал. Несколько раз приходил к моему дому, а один раз даже позвонил в дверь. Мама по моей просьбе сказала, что меня нет дома. Её происходящее удивляло, но расспрашивать она не стала. Знала, что если я захочу, то поделюсь с ней сама.

На звонки я не отвечала, сообщения удаляла, даже не читая. А после и вовсе заблокировала. После этого Миша прислал мне сообщение с другого номера, в котором написал, что не изменял мне. А появление засосов он может объяснить и лучше при встрече. На эту смс я ответила ему кратко «Я тебе не верю. Между нами всё кончено».

После этого Миша перестал писать. Не знаю, что он чувствовал. Мне было паршиво. Часть меня рвалась к нему, скучала и продолжала любить. Хотела услышать его оправдания, всю сладкую ложь, которую бы он придумал. Другая часть меня была как камень. Никаких оправданий. Засосы были и появились они не от пылесоса. Предателям в моей жизни нет места.