Первый

Миша мягко убрал руки девушки от себя и отошёл в сторону, но та всё равно вертелась возле него.

Схватив со стола свой стакан с недопитым вином, я залпом выпила оставшееся.

- Спасибо, - бросила я Виталику, выходя из беседки. В голове зашумело.

- Было бы за что, - хмыкнул он, затушив бычок в пепельнице.

Нетвёрдой походкой я подошла к Мише, схватив его за рукав. Блондинка недовольно окинула меня взглядом.

- Пошли домой? – потянула я его.

- Уже? – удивился он.

- Да.

- Что, Кот, нянька пришла? – засмеялся кто-то из старших. Миша недобро взглянул на него.

- Договорю и пойдём, хорошо? – предложил он альтернативу.

- Нет. Прямо сейчас.

- Куда домой-то, время ещё детское! – принялись уговаривать Мишу остаться.

- А я думала, ты большой мальчик, - протянула блондинка.

- А чё, вчера не поняла, что ли? – снова прокомментировал кто-то из старших и компания взорвалась хохотом.

Во мне слово надорвалась струна. Отпустив Мишин рукав, я резко развернулась и пошла к выходу.

- Алин, стой! – бросился за мной Котов, но я не останавливалась. Догнал он меня только возле двери, когда я вышла на улицу.

Развернувшись, я молча сняла с плеч пиджак и буквально впихнула ему в руки.

- Да что случилось-то?

- Что случилось?! Может, это ты мне расскажешь, что вчера тут случилось? – сорвалась я на крик.

- Если ты про их слова, то это просто дурацкие приколы.

- С блондинкой этой ты тоже по приколу переспал?!

- Что? – ошарашено выдохнул Миша.

- То! Что слышал, - уже тише произнесла я.

- Алин, это не то, что ты думаешь, - начал Миша, но я подошла поближе. Галстук-бабочку он давно снял, поэтому я сейчас без труда ухватилась за верхнюю пуговицу рубашки.

- Что ты де…- Миша вдруг резко замолчал.

Я расстегнула первую пуговицу, вторую, третью. Раскрыла ворот рубашки. Миша стоял молча. Чуть повыше ключицы у него красовались два бордовых пятна. Засосы.

Меня бросило в дрожь.

- Всё, закончила? – скучающим тоном спросил Миша. – Дашь мне объяснить?

- Нет. Здесь даже объяснять ничего не нужно, - мои пальцы дрожали, а на глазах появилась пелена из слёз. Кажется, Виталик не соврал.

- Ты можешь меня хотя бы послушать? – Миша начал злиться.

- Это ты меня послушай! – резко ответила я. Куда только пропала вся моя мягкость? - Я бы, конечно, послушала, что ты мне скажешь. Но вот после этого, - ткнула я пальцем в засос, - смысла в этом больше нет.

- Я не спал с ней! Дай мне объяснить! – сорвался Миша. – Ты говорила, что любишь меня, но при этом не веришь и даже не хочешь выслушать! Какая это тогда любовь, если ты не доверяешь любимому человеку?!

- А это какая?! – выкрикнула я в ответ.

Из-за ворот показался Семенов.

- Вы потише, что ли. Соседей всех разбудите.

- Свали нахрен, - прошипел Миша.

- Долбанутые, - покачал Семёнов головой, но ушёл.

- Всё, Котов, - на меня вдруг накатила усталость. – Думаю, тут больше нечего выяснять. Можешь спокойно идти к своей блондинке. Докажешь ей пару раз, что ты большой мальчик, - не удержалась я от колкости.

- Расстаёмся? – таким будничным тоном спросил Миша, как будто речь шла не про наши отношения, а про свежесть хлеба в магазине.

- Да. Провожать не нужно, сама дойду, - бросила я и, развернувшись, пошла по дороге. Было мучительно больно. Слёзы беззвучно текли по щекам. В груди саднило и было так холодно. Этот холод мерзкими щупальцами обхватывал моё сердце, сжимая его всё крепче.

Шорох гравия заставил меня обернуться. Миша шёл сзади, на расстоянии трёх метров. Рубашку он так и не застегнул, просто набросив пиджак сверху.

- Какого хрена?

- Я обещал проводить тебя.

- Засунь свои обещания в задницу, - грубо бросила я. Я так злилась! Злость вперемешку с обидой и непониманием перемешались во мне. Выпитое вино только усугубляло ситуацию. Часть меня всё ещё отказывалась верить, что Миша изменил, но засосы перед глазами словно напоминали, что в этом мире нет ничего невозможного.

В таком молчании мы дошли до моего дома.

- Может, ты всё-таки послушаешь меня? – попытался завести разговор Миша.

- Иди уже обратно, - огрызнулась я.

За спиной раздался звон мусорного ведра, как будто по нему от души пнули. Обернувшись, я увидела красную бабочку, лежавшую на земле и Мишу, который быстрым шагом уходил, засунув руки в карманы брюк.

Я подошла и зачем-то подняла эту бабочку, сжав её в кулаке.

Дома я от души нарыдалась в душе. Мама уже спала, поэтому объяснять своё состояние мне не пришлось.

На следующий день я удалила все наши фотографии с Мишей из всех социальных сетей, а также и его самого. На вопросы подруг, что случилось, я сухо отвечала, что расстались, не говоря, из-за чего. Даже Диане, самой близкой подруге, я не смогла признаться. Это казалось таким унизительным – когда твой парень тебе изменяет. С одной стороны, мне хотелось поделиться, какой же он гад. С другой стороны, так бы я показала и себя с дурной стороны – что это за девушка такая, которой изменили? И хотя умом я понимала, что моей вины здесь нет, пересилить себя всё равно не смогла, похоронив всё внутри.

Миша не оставлял попыток достучаться до меня. Он много раз звонил, писал. Несколько раз приходил к моему дому, а один раз даже позвонил в дверь. Мама по моей просьбе сказала, что меня нет дома. Её происходящее удивляло, но расспрашивать она не стала. Знала, что если я захочу, то поделюсь с ней сама.

На звонки я не отвечала, сообщения удаляла, даже не читая. А после и вовсе заблокировала. После этого Миша прислал мне сообщение с другого номера, в котором написал, что не изменял мне. А появление засосов он может объяснить и лучше при встрече. На эту смс я ответила ему кратко «Я тебе не верю. Между нами всё кончено».

После этого Миша перестал писать. Не знаю, что он чувствовал. Мне было паршиво. Часть меня рвалась к нему, скучала и продолжала любить. Хотела услышать его оправдания, всю сладкую ложь, которую бы он придумал. Другая часть меня была как камень. Никаких оправданий. Засосы были и появились они не от пылесоса. Предателям в моей жизни нет места.

Через месяц произошла ещё одна ситуация. Я стояла возле магазина, пока Диана зашла купить воды. Из магазина подруга показалась вместе с Виталиком.

- Привет, - улыбнулся он мне. – Выхожу, смотрю – знакомые лица.

Диана в этот момент сунула мне в руки бутылку с водой.

- Жвачку забыла, сейчас вернусь, - с этими словами она снова скрылась за дверьми.

Я попробовала открутить крышечку, но она была слишком плотно завинчена.

- Поможешь? – протянула я бутылку Виталику.

Тот с лёгкостью повернул крышку, возвращая бутылку мне обратно.

- Алин, ты злишься на меня?

- Нет, Виталь, ты что? Ты всё сделал правильно, - я коснулась его руки. – Спасибо. Если бы не ты, сколько бы я ещё ходила обманутая.

- Так ты ничего не знаешь?

- Ты о чём?

- Ни о чём, не обращай внимания. Просто не нужно было мне ничего тебе рассказывать. Дурак, выпил, не промолчал. А сейчас вы с Котом расстались. Из-за меня, получается.

- Ты не виноват.

В каком-то необдуманном порыве я обняла парня. Виталик осторожно обнял меня в ответ.

- Всё будет хорошо, - успокаивающе произнёс он.

- Просто зашибись будет, - раздалось откуда-то сбоку. Краем глаза я заметила знакомый силуэт. Миша заходил в магазин. В каждом его движении чувствовалось раздражение. На входе он чуть не столкнулся с Дианой, которая удивлённо посмотрела ему вслед.

- Что это было? – поинтересовалась она, окидывая нас заинтересованным взглядом.

- Понятия не имею, - разжала я объятия. – Ладно, Виталь, мы пойдём. И не вздумай себя винить! Наоборот, я тебе благодарна.

Подхватив Диану под руку, я потянула её по дорожке.

- Объяснишь? Что за обнимашки?

- В другой раз, - отмахнулась я.

После этого случая мы с Мишей за всё лето больше не пересекались. Виталика я видела ещё пару раз. Останавливались, болтали, но и всё. Парень пытался проявлять знаки внимания. Но мне ничего не хотелось.

Встретились мы с Котовым только 1 сентября, на линейке. Я с горькой усмешкой отметила, что мы по-прежнему в разных классах. Он не стал переводится в мой класс. А может, так нас расформировала сама школа.

Я смотрела на него. Русые волосы выгорели на солнце, а зелёные глаза на загоревшем лице выделялись особенно ярко. Казалось, что за это время, что мы не виделись, он вытянулся ещё больше. Поймав мой взгляд, он задержал его, а потом отвернулся. Вот и всё.

Вот так и закончилась наша история. С того момента я усиленно занималась учебой, понимая, что впереди 11 класс и поступление в вуз. Мама, видя моё стремление к учёбе, помогала мне с гардеробом, покупая модные и красивые вещи. Она же купила мне мою первую косметику, показав, как правильно ей пользоваться.

Я начала получать внимание от парней, но сближаться ни с кем не планировала. После Миши у меня остался горький привкус, что вся любовь – сплошной обман.

Его я видела почти каждый день. Весь 10 класс мы молчали, видя друг друга. Проходили мимо, как будто это пустое место. Было сложно.

Молчанка закончилась в конце 10 класса, ближе к каникулам.

Выходя из школы, я увидела Котова, который стоял с какой-то девушкой. Они оживлённо разговаривали и смеялись. Незнакомка постоянно касалась Миши - то задевала за руку, то касалась его плеч. Присмотревшись, я с удивлением узнала в ней Лену, подругу Миши из деревни. Подойдя ближе, я услышала игривый голос Лены “Мне нравятся верные мужчины”. Не знаю, что на меня нашло, но я затормозила.

- Леночка, привет! – радостно воскликнула я.

- Ой, Алинка! Как ты изменилась! – она тепло обняла меня.

- Тороплюсь домой, но случайно услышала ваш разговор. Как девушка девушке, хочу тебя предупредить: верность - это не про Котова. Он с этим понятием незнаком, - доверительно сказала я Лене, прежде чем пошла дальше, не обращая внимания на сердитый возглас Котова «Эй!».

Ох, лучше бы я тогда промолчала! Клянусь, сама того не ожидая, я открыла ящик Пандоры. Котов перестал молчать. Взаимные подколки, стремление обогнать друг друга во всём и зацепить – холодная война вышла на новый уровень. Наверное, со стороны мы были похожи на первоклашек, которые пытаются зацепить друг друга обзывалками. Разве что портфелями друг друга не колотили ещё.

Каникулы дали небольшую передышку. Я надеялась, что за лето что-то изменится и в 11 классе мы снова продолжим молчанку, но не тут-то было.

Меня это всё дико раздражало. Как и сам Миша. Он, как назло, стал настоящим красавчиком. Начал ходить в зал, накачал себе мышцы – увидела на физкультуре и глазам своим не поверила. Харизматичный, весёлый – на него и так заглядывались девчонки, а тут как будто всем голову посносило. И если я по-прежнему оставалась одна, поддерживая со всеми нейтральные отношения, то Мишу смело можно было назвать бабником. Я частенько видела его в школе то с одной, то с другой девушкой. Ходил даже слух, что он встречается с девочкой из его класса, но никакого подтверждения или опровержения не было.

Настоящее время.

Я устало потёрла глаза. Интересно, зачем Котов вообще позвал Юльку? Очередная подколка с его стороны? Нужно быть поосторожнее. Он явно что-то задумал.

С этими мыслями я, наконец, переоделась ко сну и быстро заснула.

Миша.

Домой я вернулся в приподнятом настроении. Предложить Юльке проводить её было неплохой идеей. Кажется, Белова разозлилась. Да и сама Юля показалась интересной девчонкой. По крайней мере, с ней было о чём поболтать, в отличие от тех девах, с которыми мы гуляли на выходных.

Переодевшись, решил, что домашка подождёт – лучше зависну в интернете. Полистал новостные паблики, зашёл в групповой чат класса – пацаны поскидывали приколов про новую математичку. Замявшись, я всё же перешёл в закладки, где у меня были сохранённые страницы и посты. Зачем? Я и сам не знал, но иногда что-то тянуло меня, посмотреть на её профиль – Алины Беловой. Девушки, которая полностью заняла моё сердце, а потом так же безжалостно его разбила. Возле её фотографии горел зелёный кружок – значит, она была он-лайн. Почему-то это порадовало. Значит, нигде не шляется, а сидит дома. Потом я разозлился на себя. Да какая мне разница вообще? Пусть делает, что хочет! Раздраженно убрав телефон, я сел за рабочий стол – попробую сосредоточиться на параграфе. Но термины никак не шли в голову, прочитав очередную строчку я понял, что бесполезно. Вместо черных букв сплошного текста на белом листе перед глазами маячил образ Алины.

Всё, бесполезно. Захлопнув учебник, я завалился на кровать, уткнувшись в подушку.

Когда я впервые понял, что Белова мне нравится? Я и сам не знаю. Я настолько привык к тому, что она была в моей жизни, что даже не мог представить других вариантов. Нет, она мне нравилась всегда, и в какой-то момент я чуть даже не признался ей в этом. Хотел предложить начать встречаться, но чего-то испугался. Старался убедить себя, что вообще-то мы друзья.

Но в один момент чётко понял, что не хочу делить её ни с кем. Кажется, это был 8 класс. На физкультуре в раздевалке пацаны начали шумно обсуждать одноклассниц и всех знакомых девочек в школе. Причиной было внезапное преображение – оказалось, что после летних каникул многие девочки существенно так подросли и начали округляться. Урок в открытой спортивной форме лишь дал наглядно в этом убедиться. Оно и понятно, девчонки же развиваются быстрее, чем мы. Да и на переменах они начали вдруг обсуждать какие-то мазюкалки на губы и прочую ерунду, названия которых я бы не вспомнил даже под страхом смертной казни.

- У Петровой уже ого-го выросли, и у Андреевой с параллели, - послышалось тем временем за спиной. Лёха зашнуровывал ботинки, небрежно бросив пакет с кроссовками рядом.

- А Лебедева как была доской, так и осталась. Хотя лифак носит уже, застёжка была видна, - продолжил Паша. – Кот, а чё там у Беловой? Не проверял?

В этот момент меня обожгло внутри какой-то волной неприязни. Какое им дело вообще до Алины?! До моей Алины.

- Нормально всё у Беловой, зырить не советую, - грубовато бросил я.

- Понятно, - протянул Паша с ехидной улыбкой.

Мне на это было всё равно. Но после этого разговора я вдруг задумался – на Алину начинают засматриваться другие пацаны. И мне это почему-то не нравится.

После этого разговора я стал чаще смотреть на Алину, разглядывая её. И как я раньше не замечал, какая она красивая?

Потихоньку я начал разведывать обстановку, задавая Алине наводящие вопросы. Спрашивал и боялся – вдруг она всё поймёт? Но либо я умело скрывал, либо ей было всё равно – реагировала Алина спокойно. А я понимал, что кажется, влюбляюсь – по уши, окончательно и бесповоротно.

Окончательно в своих чувствах я убедился ближе ко дню всех влюбленных. Мы смотрели с Алиной какой-то ужастик у меня дома и в самые страшные моменты она хватала меня за руку, крепко сжимая. Каждое её прикосновение отзывалось во мне множеством мурашек. И я вдруг понял, что не хочу отпускать её руку. Но признаваться под хоррор показалось мне неуместным, поэтому я решил отложить это всё до Дня святого Валентина.

Писать валентинку мне показалось банальным, поэтому всё утро я настраивался на то, чтобы пригласить Алину на каток. В душе, конечно, был страх – а вдруг она мне откажет? Скажет, что я вообще испортил всю нашу дружбу своей дурацкой любовью или что-то такое. Потерять её было очень страшно, но больше молчать я не мог.

А потом, после третьего урока, я получил валентинку – и сразу понял, что это от Алины. Её почерк я мог узнать из тысячи других. Всё, сердце сделало победный кульбит! И весь оставшийся учебный день я сидел как дурак, улыбаясь.

Тот вечер на катке стал официальным началом наших отношений. Не скажу, что всё сразу же резко изменилось, нет. Но общение вышло на какой-то новый уровень. Больше тепла, прикосновений. Слова и фразочки, понятные только нам. Пожалуй, наше любимое было, когда Алинка спрашивала про себя «чья?», и я всегда уверенно отвечал «моя». Она была моей.

Не обходилось и без ссор, конечно. Незначительные, по пустякам. Это было неприятно, но не смертельно. Во мне всегда была чёткая уверенность, что ничего не сможет нас разлучить.

Наивный мальчик. Если бы я только мог предположить, как всё обернётся потом!

За размышлениями и воспоминаниями я незаметно уснул и проснулся только когда мама зашла в комнату.

- Папа ещё не приехал? – сонно спросил я, посмотрев на окно. На улице уже стемнело.

- Задерживается опять, - вздохнула мама, присев на кровать. – Сам знаешь, у них сейчас всё меняется. Новые филиалы, большой поток документов. Ты ужинать будешь?

- Пока не хочется. Попозже, ладно?

В ответ мама улыбнулась, взъерошив мои волосы. Выйдя из комнаты, она прикрыла за собой дверь. Негласное правило – моя комната всегда была закрытой.

Потянувшись, я всё же встал. Нужно было сделать домашку, а потом можно поиграть в какую-нибудь стрелялку на компе. Мысли об Алине я задвинул подальше, в дальний ящичек своей памяти.

Алина.

О том, что первый урок отменили, я прочитала в чате класса уже на пути в школу. Возвращаться обратно домой не хотелось. Ну что ж, посижу в коридоре, повторю домашку.

В гардеробе меня встретила сонная Диана, которая принялась бурчать, что лучше бы она поспала лишние полчаса, чем приходить. Вместе мы поднялись к кабинету, в котором должен был быть следующий урок.

Мимо нас прошёл Антон Дружинин из 11 Б. Заметив Диану, он подмигнул ей.

- Это что такое было? – удивленно уставилась я на подругу.

- Да у него в последнее время при виде меня нервный тик начинается. Там подмигнёт, здесь подмигнёт. Прямо подойти и поболтать не судьба же, - хмыкнула та.

- Котовский дружок, кстати. Ходят вместе, две палочки Твикс.

- Котов вчера Юлю пошёл домой провожать, - я кратко пересказала сцену на крыльце и вечерний звонок.

- Ну и овца, - возмутилась Диана. – Ходить гулять с бывшим подруги…Никакой женской солидарности!

- Пусть. Так-то она права – мы уже давно расстались. Если между ними что-то есть, не буду же я мешать только потому, что когда-то с ним встречалась.

- Так нельзя, - упрямо возразила Диана. – Начнут они встречаться, а дальше что? Гулять будем в одной компании, все вместе? Будешь кукситься ходить да любоваться, как они обжимаются?

- Я и так это регулярно вижу, - отмахнулась я. – Как он то с одной, то с другой обжимается. Давай уже не будем про него. И Юльке ничего не говори, - предупредила я Диану.

Учебный день шёл своим чередом. Проверка домашних заданий, новые темы, обеденный перерыв.

После шестого урока мы с Юлей и Дианой подошли к кабинету с цифрой «8». Панков увязался с нами, сказав, что без мужской силы нам точно не обойтись. В самом кабинете уже были ребята с других классов. Немного, человек шесть. Я с неудовольствием отметила присутствие Котова, который листал бумаги за столом. Рядом стоял Дружинин.