КНИГА 5. Жена Громовержца

- Да, - согласился Агний.

- Ты ступай. И собирайся в дорогу. Очень прошу тебя. Поспеши. Я боюсь, как бы ни стало поздно.

****

- Сван, ты никому не расскажешь о том, что тут происходило, - Дива поправила летник и оглядела своего стража вопросительно. Он не выглядел довольным. Еще бы. Он никак не ожидал от нее такого поведения. Сидя в кладовке, он дюжину раз был готов выскочить оттуда и оттащить этого наглого разрисованного посланника от княгини Новгорода. И не сделал этого только потому, что она строго-настрого предписала не являться без приказа. - Ты меня понял?

Сван ничего не ответил. Но после повторного вопроса утвердительно кивнул ей в ответ, впрочем, будто нехотя. Затем развернулся и пошел к двери.

- Стоять, - приказала Дива, чувствуя, что ее слова не достигли цели.

Сван нехотя остановился. А она тем временем подошла к нему и оглядела его внимательно. Вот уж кто поистине строг, так это он. Его выдают лишь глаза.

- Ты понимаешь, почему я согласилась увидеться с послом наедине? - Дива решила, что все-таки должна пояснить свои действия. А Сван ничего не ответил на ее вопрос. Но вспоминая ее милостивое расположение к гостю, уже опасался, что знает ответ. Для него она была идеалом все это время. Он был уверен в ней: в том, что она всегда поступает верно; в том, что она дитя добра на злой земле. И теперь он опасался, что ошибся в ней. - Сван, этот человек мне неприятен, - произнесла вдруг Дива, имея в виду Агния. - Превыше всего я ценю верность. А он предатель. И трех дней не прошло, как он предал своего друга и владыку – князя Мурома. И сделал он это по двум причинам. Не знаю даже, какая из них более презренная. Ты знаешь, что это за причины?

- Любовь? - предположил Сван. Было совершенно ясно, что гость домогался Дивы непритворно. Она понравилась посланцу. Впрочем, в этом нет ничего поразительного. Она красива душой и телом.

- Как он может любить меня, если почти не знает? – усмехнулась Дива. – Это что-то другое…Какой-то лишающий ума пыл. Наверное, подобный тому, который охватывает охотника, почувствовавшего, что напал на след ценного зверя. Но если бы это и была любовь…Нельзя любовью оправдать предательство, - строго постановила Дива. - Но я думаю, тут все же в большей степени другое. Как и всякий алчный тип, он мечтает о выгодном союзе, например, женившись на мне. Представляешь, каков? Он уже видит себя повелителем Новгорода. Видит себя равным своему хозяину, который отдает ему всякие скверные приказы. А он выполняет их. И вот именно на его алчность я уповаю. Потому что никакая любовь не сравнится с его жадностью. Он уже через день передумает помогать мне, если единственное, что им движет – это его любовь и преданность. Ты же видишь, какой он…- Дива сразу отметила, что Агний напоминает ей Эйрика. Тот тоже был неуправляем. Почти. В любом случае, с такими мужчинами можно сладить только в первое время, пока у них еще присутствует заинтересованность в женщине. Но едва ли избранница надоест, и считаться с ней перестанут. - И потому мне пришлось дать ему надежду. Это плохо, я знаю. Теперь-то ты понимаешь, Сван, ради кого я была столь терпелива с ним? - повторила Дива свой вопрос.

- Инеяна и мальчик, - Сван поразился тому, что сразу не догадался. Ведь это очевидно. Как он вообще мог в ней сомневаться?!

- Хочу, чтобы ты знал. Я люблю мужа. И любой другой мужчина для меня немыслим, - в словах Дивы не было ничего удивительного. Так и полагалось. - И я бы не отважилась на эту встречу с посланником, если бы только в Дорестадте меня не пытались услать в Хедебю в качестве подарка для прославленного воителя. Мне лишь чудом удалось избежать этой участи. И в те дни я поняла, что иногда лучше добровольно отдать меньшее, чтобы у тебя не отняли большее. Именно поэтому я позволила Агнию поцеловать меня. Пусть оставит себе этот никчемный поцелуй. Но вернет мне невестку и племянника. Потому что кроме меня их никто спасти не сможет. А я могу сделать это только его руками. Какими бы бесчестными они ни были.

Сван поднял взгляд, который до этого момента был опущен в пол. Слушая Диву, он уверился в том, что она очень хорошая. Даже сейчас она чувствует себя виноватой перед мужем и миром, хотя, по сути, ничего не сделала. Поцелуй в ее обстоятельствах – это плохо, конечно. Но не смертельно, если вдуматься. Она также чувствует себя виноватой и перед послом, которого завлекла в свои сети. Ведь она знает, что обхитрила его, хотя он этого вполне заслуживал. При этом очевидно, что она старалась не обманывать его, прибегая к откровенной лжи. Другое дело, если он сам вводил себя в заблуждение собственными домыслами. Это на здоровье. И на благо делу. А самое главное, если бы Агний был не так самоуверен и не считал всех женщин пустоголовыми наседками, обязанными покорно преклоняться пред мужчинами, то заметил бы, что она сторонится его. Хоть и пытается явить обратное.

- Тогда ответь…Ты понял, почему именно тебе я приказала остаться со мной и защищать меня, в случае если посланник совсем разнуздается? - Дива кивнула на кладовку. Она могла бы выбрать любого из стражей и усадить в клеть. Все они были ей знакомы и подвластны, их всех выбрал Рёрик. - Почему я не позвала Репу или кого-то еще?

Воцарилась молчание. Дива понимала, что если о ее проделках кто-то узнает, то ей уже никакие оправдания не помогут. А ее благие намерения так вообще никого не заинтересуют.

- Я никому не рассказывать, - ответил, наконец, Сван.

Глава 5. Загадки Ладоги

- Князь…Ты прибыл, хвала богам…- седой старик спешил навстречу сошедшим на речной брег путешественникам.

- Мирко! - Рёрик едва узнал наставника Миронега, так сильно тот переменился, заметно ослаб. Прежде бодрый, теперь этот боярин запинался на ходу.

- Ты здесь, княже! Слава богам! Но…- голос Мирко дрогнул. Старик смолк. А потом изрек голосом, исполненным скорби, - ты опоздал. Миронег умер…

- Когда? - Рёрик отчего-то не мог осмыслить эту новость так быстро, хотя был готов к ней. Совсем недавно, по осени, они виделись с Миронегом. Тот тепло принимал гостей: князя Рюрика с братом Синеусом, которые держали путь к Белому озеру через Ладогу.

- Да вот намедни…- Мирко шевельнул дрожащей рукой.

- Как грустно, - Рерик расстроился, потому как считал Миронега добрым соседом. - Чем же он заболел?

- Он ничем никогда не болел. Хромая нога была его единственным недугом, - скупая слеза медленно скатилась по морщинистой щеке Мирко. Кажется, кончину молодого князя он переживал непритворно тяжело. - Потому, может, ничто другое не беспокоило его никогда. Он был таким сильным и храбрым. Таким благоразумным и справедливым.

- Как же тогда? - не понял Рёрик.

- Княже, все не так просто…- Мирко покачал головой. Или не качал. Она сама тряслась у него. И, кажется, такого в предыдущие встречи Рёрик не замечал за Мирко. Тот был хоть и в возрасте, но прежде выглядел крепким и оставался статен. - Это…- Мирко хотел что-то добавить, но неожиданно смолк, заприметив кого-то вдалеке.

Стройная фигура неслась сюда со всех ног с радостными возгласами, насколько позволяла дорога: местами лежал снег, но в основном были лужи. Это была Перуника. Она бежала по тропинке словно быстроногая лань. Рёрик сразу узнал княжну, хотя она оставалась довольно далеко.

- Не просто? - Рёрик сдвинул брови, желая продвинуться к сути разговора.

- Мы думаем, что его отравили, - прохрипел старик. - Жизнь покидала его, и все вокруг были полны скорби. Но…- Мирко не договорил. Подоспевшая княжна оттеснила старика, влезши между разговаривающими. Ее нетерпение было понятным.

- Нег, ты здесь! – сияющая от счастья Перуника бросилась к Рёрику и повисла на его шее. Она не верила своим глазам. Она столько времени ждала его. Столько терзалась, опасаясь, что их с Умилой задумка не сработает или что-то пойдет не так. И вот он здесь, перед ней. Он не отправил кого-то другого, а прибыл лично! - Обними меня скорее!

Очевидно, Перуника собиралась впопыхах. Шуба ее была распахнута, волосы растрепаны. Она не потрудилась спрятать их и закутаться, а может, и не хотела этого. Ведь теперь не имелось того блюстителя, который мог сделать ей замечание по поводу недопустимого внешнего вида. И пусть в этом году не трещали морозы, сковывающие все живое, но подобные наряды смотрелись неуместно на холодном зимнем ветру. Неуместно, хотя и обольстительно. Ворот яркого платья был расстегнут до самой груди. Перламутром переливался жемчуг, притягивая взгляд к изящной шее. Подобному легкомыслию в это время года не могло иметься оправдания.

- Как ты? - спросил Рёрик. Он тоже обнял Перунику, которая радостно прильнула к нему. Хотя думал сейчас не о ней, а о настораживающих словах Мирко.

- Я счастлива, - не солгала Перуника, приникнув к Рёрику. А потом развернулась к наставнику опочившего брата. - Уйди, старче, - строго обратилась княжна к боярину. - Я сама привечу князя Рюрика.

Мирко ничего не ответил. Но прежде чем уйти – оглядел Рёрика многозначительно, будто вызывая на продолжение разговора, который был прерван вклинившейся Перуникой. Мирко не думал, что она выбежит на пристань. Потому сам вышел встречать князя, едва слуга доложил ему о том, что к берегу пристают ладьи.

- Скорбишь о брате? - Рёрику показалось странным, что Перуника не в трауре. Она улыбается и выглядит довольной. Или это радость встречи так сказалась на ней?

- Если бы ты не прибыл в Ладогу, то мне пришлось бы скорбеть о целом городе, - заметила Перуника, которой не понравилось, что он вспомнил о Миронеге в волнующий миг долгожданной встречи. - Пойдем в избы. Тебе надо согреться и поесть.

- Ага, всем нам, - Рёрик кивнул на дружину. Кто-то вытаскивал сундуки и бочки. Кто-то выбрасывал якорь. Кто-то осматривался. А кто-то уже обнимал знакомых. В Ладоге жило немало варягов – многие из них прибыли с Рёриком еще два года назад и так и остались в этих землях. - Пусть накроют в гриднице большой стол.

- Ладно, - Перуника расстроилась, она хотела бы сразу увести Рёрика в свою избу и не отпускать. С другой стороны, она понимала, что как предводитель он не может куда-то скрыться из виду, бросив своих людей. Да и тут все ждали его. Ведь он для Ладоги почти родственник: было условлено, что его сестра княжна Ума выйдет замуж за Миронега весной. Но вон как повернулось дело. Безвременная кончина Миронега – сущая трагедия!

- Князь…- слуга Рёрика отвлек внимание на себя приятным сообщением. - Эти сундуки с дарами княгиня-мать просила вручить княжне Перунике со всей любовью и сердечностью.

- О, как приятно, - заулыбалась Перуника. Она обрадовалась не только подаркам, но и тому, что Умила не забыла о ней. - Твоя матушка - прекрасная женщина. Такая душевная, чуткая. Я тоже что-нибудь подготовлю для нее!

- Удивительно…- Рёрик и не знал, что на борту его корабля столько подарков для Перуники. Но изумляло не это. А то, что Умиле, оказывается, могут нравиться какие-то женщины Рёрика. Он привык к обратному. С самой юности едва стоило ему в кого-то влюбиться, как мать бесповоротно указывала на то, что очередная особа никак не годится. В глазах Умилы все избранницы оказывались недостойными, развратными, глупыми. Возможно, так и было, но только сама Перуника не является образцом чего-то обратного.

Размышления Рёрика прервал вопль, похожий на плач. Некто то взвывал, то кричал неразборчиво. И в этих резких звуках слышалась какая-то печаль.

Вой приближался. Ссутулившийся парень, одетый небрежно, нечесаный. Его лицо было искажено гримасой, какая бывает у чудаковатых.

Схватив Рёрика за локоть, парень потянул хозяина Новгорода куда-то в сторону. А стоящий возле Рёрика Рарог отшатнулся от безумца.

- Не бойся, это наш юродивый брат, - объяснила Перуника Рарогу, который впервые видел этого странного юношу. - Он то появляется, то исчезает. Может пропасть на несколько дней. Он безобиден.

А тем временем юноша продолжал тянуть Рёрика куда-то, завывая и плача.

- Ну что такое? - устало спросил Рёрик паренька. Но тот лишь мычал в ответ, потому что не умел разговаривать.

- Он хочет отвести тебя на могилу Миронега, чтобы ты горевал там вместе с ним, - объяснила Перуника. - Иди и гуляй, не приставай к нам, - повелела Перуника братцу.

- Я отдохну, и мы обязательно сходим, - пообещал Рёрик пареньку. Иногда князь бывал, на удивление, терпелив.

- Отец, что с ним? - Рарога взволновала встреча. Хоть юродивый был безвреден и неопасен, но в душе Рарога остался неприятный след.

- Он с рождения такой, - объяснила Перуника Рарогу, а затем повернулась к Рёрику. - Сейчас накроют столы. Ты поешь, сходишь в баню, отдохнешь. А потом мы будем вместе целую вечность, - Перуника сжала руку Рёрика, потащив его в хоромы.

****

Столы оказались накрыты скромно: то ли из-за мрачных настроений и скорби по Миронегу, то ли из-за подступившего Корочуна. Но скудная пища меркла в сравнении с выражением лиц присутствующих. Бояре сидели угрюмые, сестры Миронега – заплаканные. Вспухшие глаза девушек говорили о том, что хозяйки рыдали не только в час утраты, но горюют и по сей день. При этом присутствующие время от времени переглядывались между собой и посматривали на нарядную Перунику.

- Подходит срок поминальной тризны…- произнес Мирко. - Мы отправимся на могилу нашего Миронега. Ты ведь с нами будешь весь тот день?

- Конечно, - подтвердил Рёрик. Он хорошо знал не только семью Миронега, но и бояр, которые были за столом. Это были самые близкие советники Миронега, все они жили где-то по соседству от хором княжеских.

- Мы думаем, что сейчас, когда ты здесь, княже, настало время для состязаний в память о нашем прекрасном молодом князе…- голос Мирко был слабым, казалось, старик готов умереть от горя.

- Мы почтим память Миронега, как полагается.

- А как бы ты добрался до Ладоги, если бы Волхов замерз? - обратилась к Рёрику Перуника, которая и на миг не оставляла его одного. А сейчас желала говорить с ним о чем-то. Но не о Миронеге.

- Что? - Рёрик прослушал ее вопрос.

- Ты и сам примешь участие в состязании, княже? - спросил Мирко.

- Мы все поучаствуем, - решил Рёрик. - Я тоже.

- И я тоже, - добавил Рарог, сидящий по другую руку от отца.

- Ты не слушаешь меня? - заметила Перуника. Она повторила свой вопрос, ведь Рёрик снова ответил не ей, а Мирко. - Ты устал?

- Очень, - Рерик, в самом деле, устал столь сильно, что желал бы проспать три дня в тепле и сытости, никуда не торопясь и не будучи вынужденным скрываться от ледяного ветра. Зима была сравнительно мягкой. Морозы оказывались редки и кратковременны. Снег быстро таял. Но вот ветер на реке был сильный и злой. И тут вдруг Рёрик почувствовал что-то теплое и мягкое на своем колене. Он опустил взор и увидел собаку.

Пес был большим и пушистым, похожим на волка. Его морда лежала на колене Рёрика. Глядя в глаза князя, пес вдруг начал скулить. Наверное, выпрашивал лакомств. А может, жаловался на что-то. Уши его были опущены вниз. И в целом он выглядел милым, но несчастным.

- О боги, что это?! – взвизгнула Перуника от неожиданности. – А, опять этот пес…

- Лай, - Рёрик потрепал за шею знакомое животное и угостил едой со стола. Это была собака Миронега. Рёрик хорошо помнил Лая: в прошлом пес всегда сопутствовал хозяину. И хоть собак полагалось держать на улице, этому мохнатому счастливчику хозяин разрешал околачиваться в избах. Игривый лохматый комок любил носиться и прыгать, порой переворачивая всю обстановку в покоях Миронега.

- Убери слюнявую морду отсюда, - Перуника постаралась отогнать собаку от стола. Но пес не ушел. А огрызнулся. Княжна отдернула руку. - Кто пустил сюда этого бесполезное животное?! - рассердилась Перуника. К слову, беззаботный пес, в самом деле, особо не исполнял своих собачьих обязанностей. Возможно, в прошлом он охранял Миронега, но сейчас не сторожил и жилья. - Ему не место в покоях! Где Подмога?! Это его рук дело! - заорала Перуника, решив, что виной всему слуга опочившего брата. К тому же она хотела, чтобы Подмога поскорее увел собаку, к которой Перуника не отваживалась приближаться.

- Миронег разрешал Лаю жить в избе, - раздался слабый голосок, принадлежащий одной из сестер Миронега. В общем потоке речей ее бы никто и не услышал. Вот только сейчас над обычно шумным столом повисло безмолвие.

- Это неправильно, Леля! Псу место на улице! К тому же животное не должно нападать на человека! - справедливо заметила Перуника. - А этот зубастый уже не впервые огрызается и рычит!

- Я тут, - возглас принадлежал Подмоге, которого кто-то позвал с улицы.

- Уведи этого зверя прочь! - приказала раздосадованная Перуника, ткнув белым перстом в сторону Лая. Снег, принесенный на лапах животного, таял, образуя лужицу прямо на том месте, где покоились стопы Перуники. - И, вообще, почему ты его впустил сюда?!

- Ну я же за ним не хожу весь день, он сам пришел, - ответил слуга.

- Еще дерзишь? Я сказала – забрать эту псину отсюда! - повторила Перуника.

Ловкий Подмога ухватил Лая за ошейник и повел к выходу. А Рёрик смотрел на Перунику и не узнавал ее. Раньше она была легка и игрива, будто бабочка, перелетающая от цветка к цветку. Она умела устроить досуг так, что скучать в ее обществе не приходилось. А теперь она словно тетива, которая сейчас лопнет. От злости. И окружающим лучше посторониться, чтобы не попасть под удар этой суровой командирши.

В свою очередь Перуника имела основания для гнева. В последние два года ее жизнь была сущим адом. В этот ад ее поместил мстительный Миронег. И вот, наконец, мелькнул огонек на темном небосклоне. Но и тут не все гладко. Прибывший Рёрик почему-то не полон восторга. Хотя, может, он устал после трудной дороги или расстроен из-за кончины Миронега? А может, он просто не любит ее, Перунику? Он ведь и раньше не утверждал ничего такого. А теперь они к тому же давно не виделись. И вот даже сейчас, к примеру, он был рядом и ничего не сделал, когда пес огрызнулся на нее!

- Нег, скажи, животное должно представлять опасность для человека? - задалась своевременным вопросом Перуника.

- Нет, - ответил Рёрик. И на этих его словах сестры Миронега испуганно переглянулись между собой, хотя ответ, по большому счету, был разумен и ожидаем.

Перуника встала из-за стола и деловой походкой двинулась к выходу, на ходу надевая шубу. Бояре проводили ее настороженными взглядами. И едва дверь за ней затворилась, как Мирко поспешил к Рёрику.

- Княже, нам надобно поговорить, - прошептал Мирко торопливо.

- Говори, - кивнул Рёрик на место Перуники, которое как раз освободилось.

- Не здесь, не за столом. Нам есть, что сказать тебе, - Мирко подразумевал себя и бояр. - Мы очень ждали тебя.

- Ладно, завтра поговорим обстоятельно, - согласился Рёрик.

- Княже, не серчай, но нет мочи ждать больше, это зело важно. И не терпит отлагательств. Завтра уже может быть поздно.

- О, вот как, - удивился Рёрик.

****

Выбежав на улицу, Перуника огляделась по сторонам. В сторону от пиршественных изб по дорожке шел Подмога. Он уже почти завернул за угол птичника, как княжна окликнула слугу и велела вернуться.

- Где пес? – спросила Перуника у подошедшего слуги.

- Убежал, - пожал плечами Подмога.

- Куда?!

- Не знаю. Я за ним не следил.

- Скажи-ка мне, Подмога. Что делают с животным, которое одичало? Которое рычит и кусает людей?!

- Ну…- растерялся Подмога, предчувствуя, куда ветер дует.

- Что делают с волком, который повадился ходить в деревню и разорять ее? – оскорбленная Перуника не собиралась останавливаться.

- Убивают его, - ответил Подмога, предвкушая нечто неприятное, что ждет его после этой беседы.

- Так пойди и сделай то, что нужно, - приказала Перуника.

- То есть что надо? Я не понял…- Подмога на самом деле все понял, просто не хотел исполнять это неприятное приказание. И потому старался выкрутиться.

- Убей Лая, - повелела Перуника. И видя, что Подмога стоит как вкопанный, рассердилась не на шутку. - Я старшая в нашей семье. Я хозяйка Ладоги. Я княгиня. Никто не смеет на меня рычать и никто не смеет меня кусать! И никто не смеет не выполнять моих поручений! И кто бы ни напал на меня - животное или человек - он будет умерщвлен! - Перуника считала титул княгини своим, хотя пока народу не было объявлено об этом. - Тебе ясно?!

- Да, но…Жалко его как-то…- опешил слуга, который лично ухаживал за питомцем хозяина много лет. Тем более собака не слыла кусачей. Даже наоборот, жизнерадостный Лай славился своим дружелюбием и игривостью. Миронег часто шутил, что Лай слишком добр для того, чтобы оборонять и охранять, как положено его шерстяным соплеменникам.

- Сестра, что ты хочешь сделать с псом? - прозвучал взволнованный голосок самой младшей княжны.

- Леля, зачем ты вышла?! – Перуника была уже на грани ярости. Она отдала приказ, но его никто не выполняет. Да к тому же с ней еще и спорят тут! - Вернись за стол или иди в свои покои!

- Миронег огорчится, если узнает, что ты хочешь убить Лая…- всхлипнула младшая сестра, установившись рядом со слугой и собакой. Теперь их было трое, а Перуника одна.

- Он огорчится, если его пес кого-то загрызет или изуродует, - Перуника опасалась собаки, ведь по отношению к ней животное несколько раз явило ожесточенность. Собака была большой и могла представлять опасность даже для мужчины, не говоря уже о Перунике.

- Он ведь никого не трогает, - возразила младшая княжна.

- Не знаешь - так не говори! - гаркнула Перуника. - Ты весь день сидишь в избе, вот тебя и не трогает! А я не хочу каждый раз вздрагивать, когда этот пес подходит ко мне! Да о чем вообще мы спорим?! Тебе важнее эта мокрая вонючая псина, чем твоя сестра?!

- Нет, но…Не надо убивать Лая, прошу тебя, - младшая княжна всхлипнула, готовая зарыдать. Она любила питомца, вместе они ходили гулять по лесу и на реку.

- Ты оглохла?! - Перунику возмущало, что, кажется, всем более жаль собаку, чем ее саму. Почему все так равнодушны и спокойны? Угроза значительна! - Ужели нужно обязательно дождаться, чтобы он набросился на меня?! Тогда вы прозреете? Этот пес опасен! Он может напасть на любого! А если он загрызет ребенка?!

- Да он только на тебя и рычит, - простодушно заметила сестренка.

- А этого мало?! Подмога! - Перуника обернулась на слугу.

Подмога все это время выжидал, чем окончится спор. И надеялся, что младшая княжна одержит верх. Но теперь уже было очевидно, что выиграет княжна, чье имя прославляет могучего громовержца и воителя.

****

Княжеский двор Миронега был похож на грибную поляну. Постройки жались одна к другой, множество сеней соединяли их, образуя коридоры, из которых иногда было нелегко найти выход в нужную сторону: к реке, леску или на двор. Крыши построек, словно шляпки опят, выныривали одна из-под другой. Одно плохо – окошки были крохотными или вовсе отсутствовали. И только в нескольких избах – княжеских – имелись большие красные окна со ставнями, правда, запертыми на зиму.

Покинув стол, пройдя сенями, увлекаемый боярами Рёрик оказался в небольшой, но добротной избе. Это была избушка Мирко. У этого боярина имелось и свое поместье, где жила его семья. Но сам он прежде много времени проводил с Миронегом, а до того – с отцом Миронега – потому ему давно уже подарили этот домик, в котором он мог отдохнуть, провести встречи или переговорить с кем-то, как сегодня. Изба Мирко было богато украшена коврами, коваными сундуками и широкими лавками. Тут имелся широкий стол, за которым боярин мог бы принять гостей. Облик жилища говорил о том, что этого человека ценили князья Ладоги.

- Княже, мы очень ждали тебя, - начал Мирко от лица всех бояр. Руки его тряслись, но голос бы тверд. - И не удивляйся. Такова была последняя воля нашего Миронега. Он хотел, чтобы ты взял Ладогу под свою опеку. Потому что только ты можешь оградить город от набегов. Ибо твое имя навевает ужас на врагов. Они не дерзнут явиться сюда, зная, что ты с нами.

- В самом деле, за эти два года никто не нападал на Ладогу! - поддержал кто-то из бояр.

- Враги Ладоги знают, что здесь твоя дружина. И потому не беспокоят нас. И мы благодарны тебе за этот щит, который ты простер над нами, - Мирко поклонился от лица всех присутствующих. Его жест вдохновил остальных, и они последовали примеру старика.

- Я рад, что у Ладоги все благополучно, - любезно ответил Рёрик, который в действительности уже еле стоял на ногах от усталости.

- Мы также глубоко огорчены, что задуманному союзу между твоей сестрой и нашим Миронегом не суждено быть заключенным, - продолжал Мирко. - В то же время мы согласны с тем, что ты добрый наш сосед. И Гостомысл был таким же когда-то.

- Мирко…- Рёрик выдохнул. Он очень устал и не понимал, в чем неотложность сего разговора. Обо всем этом они могут потолковать и завтра. - Ты говорил, нечто срочное.

- Мы готовы принять тебя самого как нашего защитника и властителя. Но одно условие мы имеем непременно. Женой твоей должна стать наша княжна. Это обязательно. Наследник Ладоги обязан быть нашего рода. Ты согласен с тем, что так будет правильно и справедливо?