Охота на журналиста

– Лейтенант Чарльз Коттон. Слушаю. - он думал, что звонит Сэм, секретарь Веласкеса, скорее всего капитан решил поговорить о ходе расследования.

– Совсем заездил ты старика, лейтенант Чарльз Коттон. – раздался в трубку ровный голос, в нем не отражалось ни единой эмоции и тем он был страшен. Первой мыслью было послать шутника. Утро еще не началось, а клоуны уже проснулись.

– Кто это? Неудачное время для шуток.

– А я думал, ты беспокоишься о судьбе Эда. Бедняга совсем выдохся. У него не было сил даже сопротивляться. Так сдаются только готовые к смерти старики.

– Что с ним? Где ты? – Чарльз похолодел, это было совсем не похоже на шутку.

Паника перехватила горло, сжала легкие. Он приподнялся с места, в душе поселился страх, сердце замерло. Что с Эдом?!

– А как ты думаешь, откуда я могу звонить? Там и ищи, лейтенант Чарльз Коттон.

Чарльз еще секунду сжимал в руке теплый пластик, слушая гудки, мозг лихорадочно работал. Где мог быть Эд? Как далеко ушел? Надо было заставить себя успокоиться, думать пока в голове набатом билась тревога было почти невозможно. Откуда он мог звонить? Не с телефона, номер не определился. Телефонная будка? Где еще они есть? Куда мог идти Эд? Он был без машины. Не стал вызывать такси. Почему, черт бы его побрал он не вызвал такси?! Почему пошел к остановке?! На севере есть остановка и телефонная будка. Додумывал он уже на ходу, только у дежурного на миг остановился, велел вызвать скорую и наряд, дал примерный адрес и бросился бежать.

Чарльзу казалось, что так быстро он никогда не бегал, сердце билось об ребра не зная остановиться или выпрыгнуть из груди, ноги слабели от душащей тошнотворной паники, но коп заставлял себя бежать. Небо за крышами домов и верхушками деревьев парка начинало сереть, утро стало приходить поздно, и с наступлением сумеречного рассвета на затянутом тяжелыми тучами небе светлее не становилось. Чарльз не знал где искать, а главное, очень надеялся, что это просто неудачная шутка и искать вовсе никого не придется. Может еще можно все остановить, Эд жив, ждет автобус или уже дома, досыпает прерванный сон. В спешке мужчина чуть было не налетел на что-то темное, посреди тротуара.

– Эд? – голос у Чарльза сорвался, задрожал. – Эд, очнись.

Детектив упал на колени рядом, коснулся холодной ткани плаща, сбоку расползалось черное в темноте пятно. Чарльз скинул куртку, свернул ее и подложил под голову старика, стянул с себя свитер, промокшая от пота футболка тут же болезненным холодом облепила торс, он не замечал этого, свернул свитер и прижал его к ране. Несколько минут и бежевые нитки окрасились в бордовый.

– Эд, я умоляю, открой глаза. Очнись, черт тебя дери, очнись. Тебе осталось до пенсии всего ничего, успеешь отдохнуть, насидеться на крыльце своего дома, с долбаной банкой пива, а сейчас открой глаза. Открой глаза!!! – рявкнул Чарльз, уж не осознавая, что говорит.

Старик пошевелился, поморщился, веки его дрогнули и приоткрылись, он застонал и попробовал пошевелиться, вновь сморщился.

– Нет, не шевелись. Господи, все будет хорошо. Все теперь будет хорошо, сейчас приедет скорая. Только держись.

– Чарли....

– Тебе пока нельзя говорить, окрепнешь и все расскажешь, а сейчас экономь силы. Держись, отец. Только держись. – голос его дрогнул, глаза защипало от набежавших слез.

Вдалеке послышался вой сирены и уже через минуту рядом остановилась машина скорой помощи. Санитары быстро выкатили каталку, положили на нее Эда и погрузили в машину.

– Я с вами. – Чарльз стоял у машины, сжимая в руке окровавленный свитер, готовый прорваться силой, если ему запретят, но санитар кивнул, и Чарльз нырнул на сиденье рядом.

***

Белые стены, или они кажутся такими из-за слишком яркого света, мягкие диванчики у стен для ожидающих, нервничающих родственников. В больнице все нервничают. В воздухе стоит запах лекарств, мимо снует медперсонал, за стойкой скучает администратор, ей не о чем волноваться, она здесь на работе, не среди тех, кто сейчас не знает молиться им или верить в силу образования. Чарльз не мог сидеть, по крайней мере сейчас, он мерил шагами комнату ожиданий, заходя уже, сбился на какой, круг. Ещё десять минут назад им владела апатия, он сидел, уставившись в одну точку, не мог даже думать, не отпускал образ дорогого человека, лежащего на асфальтированной дорожке и истекавшего кровью. Сначала он бросился вслед за санитарами и каталкой, но его оттеснил здоровенный парень в форменной одежде, девушка, что бежала следом, бросила, чтобы он заполнил документы у стойки администратора. Чарльз остался стоять в длинном коридоре, глядя как быстро увозят Эда по направлению к дверям, где горит табличка: "операционная".

Чарльз сделал еще один круг, бухнулся на диван, обхватил голову руками, сжал ее вцепляясь в волосы и застонал. Было больно, безумно больно, а еще страшно, едкий, липкий страх проник в самую душу, разъедал остатки надежды. Он не слышал, как тихо разъехались двери, пропуская нового посетителя. Женщина в коричневом длинном пальто, перетянутом на тонкой талии поясом, из-под пальто видны пижамные штаны, скорей всего и сапоги она натянула на босые ноги. Каштановые волосы, в которые уже начала вкрадываться седина растрепанными прядями лежали, рассыпавшись по плечам, губы плотно сжаты, зеленые, яркие глаза полные беспокойства смотрят прямо из-под длинной челки. Женщина выискивала кого-то, словно была уверена, что тот кто ей нужен здесь. Заметив его, она стремительным шагом направилась в конец приемного помещения.

– Чарли? Как он? – ее глубокий, мягкий, грудной с легкой хрипотцой голос всегда приносил с собой утешение. Не на этот раз.

Чарльз медленно поднял глаза, и снова застонал. Перед ним стояла Эллис, он думал, что она дома. Конечно, он же сам ей позвонил, глупо было ожидать, что она будет сидеть смирно и ждать вестей. Еще раз объяснять, что случилось у Чарльза не было сил, горло перехватило, он как-то судорожно вздохнул и снова спрятал лицо в ладонях. Заставил себя заговорить, голос его звучал глухо:

– Я не знаю, Элли. Его увезли, пока ничего не говорят.

Эллис села рядом, обняла Чарльза за широкие плечи и притянула к себе, он словно маленький мальчик положил ей голову на плечо и прикрыл глаза. Эллис непроизвольно поглаживала его по волосам и покачивалась, она сама едва не разревелась, когда Чарльз разбудил ее звонком, сообщить что Эд в больнице, но пока она держалась, надо было быть сильной. Взгляд Эллис блуждал по помещению, скользил по лицам посетителей, красным диванчикам, упал на руки Чарльза. Он не ходил в туалет, чтобы отмыть руки от крови, боялся пропустить врача, все еще сжимал свой свитер. Его связала ему Эллис, подарок на прошлое рождество, а теперь он был пропитан кровью ее мужа. Чарльз поднял голову, Эллис перестала покачиваться, он проследил за ее взглядом, чертыхнулся, спрятал свитер за спину, попытался оттереть пальцы от запекшейся корки.

– С ним все будет хорошо. – сказал Чарльз с твердой уверенностью, которую на самом деле не испытывал.

– Как это произошло?

– Я виноват. – из груди Чарльза вместе со вздохом вырвался какой-то жалобный всхлип, Элли чуть отстранилась, не зная, что думать. – Его привезли дежурные, я так злился на них, Эд ведь еще болен, а его сорвали с постели, вытащили в эту слякоть, черт их дери. Короче, я велел ему ехать домой, как только он закончит отчет. Я не знаю, не знаю, почему, но он решил вернуться домой на автобусе, я думал он возьмет такси, или попросит, чтобы его отвезли патрульные. А он, он пошел к остановке…

Чарльз замолчал, он пытался сдержать истерику, дрожь в голосе, если бы только Эд дождался его, если бы дождался, он сам бы отвез старика, и этого не случилось бы. Эллис, нахмурившись, смотрела на Чарльза, потом покачала головой.

– Не смей себя винить, Чарли. – Эллис сама с трудом сдерживала слезы, а сердце разрывалось от боли и дурных предчувствий, но винить Чарльза она ни за что бы не стала.

Эллис, закусив губу, уставилась на белые полы, задумалась: сколько было таких случаев, когда женам сообщали о смерти мужей – полицейских, сколько бессонных ночей она провела, когда Эд уезжал на вызовы. Как рвалось из груди сердце, каждый раз, когда он не отвечал на ее звонки. И как она радовалась, когда до заслуженного отдыха мужу осталась всего неделя. Наконец все тревоги позади, страх, державший любящее сердце крепкой хваткой, наконец, отступил. Пока не позвонил Чарльз. Эд в больнице. Весь ее мир рухнул, раскололся.

Эллис вскочила, из коридора операционной появился врач, лицо сосредоточенное, хмурое, не обещало хороших новостей. Чарльз, еще несколько секунд надеялся, что плохие новости идут не к ним, но врач приблизился, остановился. Мужчина молчал, наконец вздохнул и сказал:

– Вы родственники Эдварда Джонсона?

– Да. – Эллис вцепилась в плечо Чарльзу, хотя колени дрожали, она продолжала стоять, с надеждой и тревогой глядя на врача.

– Мне жаль, миссис Джонсон, мы не смогли помочь. Он потерял слишком много крови, болезнь, усталость и возраст тоже дали нагрузку. Мне жаль.

Эллис рухнула на диванчик, закрыла лицо руками, вдохнула, выдохнула, всхлипнула, и не в силах больше держаться слезы полились по ее щекам, из груди вырвались рыдания. Чарльз сидел рядом, он приобнял Эллис за плечи, поглаживал ее по руке, но взгляд его стал стеклянным. Он не хотел верить. Не мог. Уехал с места преступления, может теперь упустил что-то важное и Эду не помог. Руки у него затряслись, по щекам покатились слезы.

Глава 3

– Коттон, зайди к шефу. – Сэм секретарь Томаса Веласкеса не потрудился подняться и передать ему это лично. Просто крикнул со своего места, и снова уткнулся в монитор.

Чарльз недовольно покосился на дверь начальника. Никогда нельзя было знать наверняка, за что ты получишь нагоняй на этот раз. Но лейтенант был более чем уверен, что капитан не собирается его сегодня отчитывать. И из-за этого ему еще больше не хотелось идти к нему в кабинет. Но заставлять просить себя дважды он тоже не мог. Пришлось выползать из-за стола и поплестись к шефу. Кабинет не отличался изяществом, обычные побеленные стены, застекленная матовым стеклом дверь, несколько несгораемых шкафов у стены, большой стол, заваленный бумагами, на полке награды юности за участие в соревнованиях, пара фотографий, а скорее напоминаний военного прошлого. За столом, погрузившись в документы сидел темнокожий мужчина с аккуратно подстриженными черными волосами, в которых уже прочно поселилась седина, и продолжила отвоевывать себе пространство, строгие, черные глаза под густыми подседоватыми бровями, широкий нос, полные губы прятались под щеточкой усов. Ему было уже хорошо за пятьдесят, возраст выдавали только морщины на лице, собирающиеся в складку у поджатых губ и залегшие между бровей.

– Пришел? – голос у капитана звучал низко, командный тон редко покидал его, сказывалось военное прошлое.

– Угу. – буркнул Чарльз и уселся в кресло возле стола, уставился куда-то над плечом шефа.

– Как там Эллис?

– Плохо. – слова приходилось выдавливать из себя.

Эдвард Джонс и Томас Веласкес были давними друзьями, они вместе поступили в полицейскую академию, праздновали счастливые события, переживали неудачи, они всегда готовы были поддержать друг друга. И вот Эда не стало. Чарльз знал, что капитан переживает так же сильно, но ему ни с кем не хотелось обсуждать свою боль. Лить слезы это пустая трата времени, чтобы унять боль надо отомстить за смерть старика, и единственное, что он для этого может сделать - найти убийцу и наказать его. А разговоры только сделают из него размазню.

– Понимаю, только неделя прошла.

– Угу.

– Но, она сильная женщина. Уверен, она справится.

– Угу.

Чарльз не хотел говорить об Эде, не хотел обсуждать Эллис. Веласкес это понимал, а начинать нужный ему разговор надо было аккуратно. Односложные ответы подчиненного мешали настроиться на плохие новости, но и тянуть дальше капитан не мог.

– Ты же знаешь, на что мне пришлось пойти, чтобы ты продолжал вести дело, Коттон. – наконец перешел к делу капитан, когда понял, что ничего большего чем «угу» от лейтенанта не дождется.

Чарльз насторожился, но кивнул.

– Так вот, это дело, – Веласкес протянул подчиненному папку, – ты один вести не будешь. Это не мое решение, а начальника полиции. – быстро добавил он, видя, как брови подчиненного поползли вверх, – Ему не нужна вендетта и боевики, ему не интересны твои чувства. Единственное, что разыграло карты в твою пользу – профессионализм и то что ты был протеже Джонсона. Но Дотсон поставил условие.

– Мне не нужен напарник. – у Чарльза на лице был неподдельный шок.

– Тогда собери все в одну папочку и передай мне. Я назначу человека, который продолжит твою работу. – Веласкес развел руками.

– Это ведь затормозит дело, пока человек вникнет, пока… – Чарльз волновался, пытаясь подобрать слова способные убедить шефа оставить затею с напарником.

– Чарльз, Дотсону плевать. На меня давит он, на него окружной прокурор. Так что, если ты против, я просто буду вынужден передать дело.

Коттон вскипел, он вскочил, заметался по кабинету, пытаясь подобрать хоть какие-то аргументы, но способность трезво мыслить затмила злость.

– Из нашего отдела? – Бросил он.

– Нет, к нам переводят одного из южного участка. Молодой, перспективный. Недавно повысили до детектива. Я отдал тебе папку, там вся нужная информация. Ознакомься, а завтра встреть детектива Ли и введи в курс дела. Кстати, как продвигается?

– Ступор, полный.

– Вот, свежий взгляд не помешает. – попробовал примирительно добавить капитан, но наткнувшись на злобный взгляд Чарльза, отложил тактичность в сторону.

– Это все новости?

– Пока да, иди работай. И, Чарли, не забудь, ты должен вести дело вместе с напарником, узнаю, что задвигаешь его, отстраню. Надеюсь ты меня услышал.

***

Молодой, перспективный, недавно. Утро у Чарльза не задалось. Еще вечером, он увез домой папки по работе, туда же попало досье нового напарника. Чарльз со злости выбросил его в корзину, не сделав попытки открыть. И без объяснений было понятно - ему вешают на шею новичка, который не пришелся ко двору в другом месте. Там от него избавились, а Чарльзу придется возиться с этим сопляком, вместо того, чтобы искать убийцу Эда. Яростно рыкнув, он выбрался из постели, спал плохо, все прокручивал в голове диалог с Веласкесом, а потом и с новым напарником. Не удивительно, что его бесил даже душ и не очень расторопная кофеварка.

На работу приехал рано, сел за стол, проигнорировав приветствие коллег, уставился в монитор, только вот ничего в нем не видел. Герой хренов. Вот пусть сам и добирается, проявит смекалку. Он перечитывал протокол допроса бывших коллег убитой, когда двери лифта распахнулись и в участок вплыла девушка. Ее миндалевидные черные глаза на загорелом маленьком личике внимательно осматривали помещение, пока взгляд не остановился на том, кто ей был нужен, пухлые губы скривились в улыбке, откинув с плеча прядь длинных прямых черных волос, собранных на затылке в высокий хвост, одернув кожаную куртку, девушка, распрощалась с парнем в форме у лифта, и упругой походкой направилась вглубь зала. Остановилась у стола Коттона.

Мужчина оторвался от документа, окинул медленным взглядом девушку с головы до ног, оценив длинные стройные ноги, обтянутые джинсами, тонкую талию, подчеркнутую черной майкой, высокую, пышную грудь, заметил золотой кулон в виде ключика, уютно устроившийся в ложбинке между ключицами. Девушка терпеливо ждала пока он закончит ее разглядывать, но сама с не меньшим любопытством изучала его. Чарльз отложил документ и откинувшись назад уставился на девушку.

– Я не ищу потерявшихся пуделей. – наконец выдал он. Игра в гляделки начала утомлять. Девушка протянула руку через стол, по губам ее скользнула хитрая улыбка.

– Детектив Джо Ли. Смотрю вы не ознакомились с моим досье.

Чарльз не изменился в лице, но это была не выдержка, это был ступор. Баба! Ему в напарники подсунули девицу! Да этой школьнице только печеньем торговать! Чарльз, проигнорировал руку девушки, окатив ее злым взглядом, медленно поднялся и грозовой тучей поплыл в кабинет начальства. Девушка с недоумением смотрела в спину удаляющемуся лейтенанту, не очень понимая, что происходит. Ей тоже было не в радость менять работу, и уж тем более иметь хама в напарниках, но, чтобы вот так откровенно, перед всем отделом продемонстрировать свое отношение?! Так нормальные люди не поступают. Джо нахмурившись стояла над заваленным бумагами столом, сейчас надо было обдумать, а в дальнейшем обсудить линию поведения, объяснить, что она не потерпит к себе подобного отношения. Входя в участок, она не думала, что напарник кинется к ней с распростертыми объятиями, но хотя бы на показное взаимное уважение имела право рассчитывать. Джо оглянулась на лифт, думая, а не свалить ли ей сразу, одной проблемой было бы меньше. Ага пока не пойдешь подавать документы в Квантико, участливо шепнул голосок в голове. Джо нахмурилась, придется опять глотать свои обиды, сцепить зубы и терпеливо ждать списков о зачислении. Краем глаза она зацепила парня, который подобрал ее на остановке. Как позже он объяснил, его отправил капитан встретить новенькую, и сам вел себя не очень тепло, пока Джо не сказала, что назначена в напарники к некоему Чарльзу Коттону. Ее даже слегка насторожило дружелюбие, вдруг посыпавшееся с него, но она решила списать это на дружбу между копами. Парень махнул ей рукой, подзывая к себе, он развалился в кресле, и улыбался, дружелюбно, не смотря, на то, что сейчас девушка ловила на себе больше насмешливые или любопытные взгляды других сотрудников. Вздохнув, она решила, чем стоять столбом, лучше скоротает время пообщавшись и разузнав местные нравы, а главное побольше хотелось узнать о напарнике.

Глава 4

Веласкес, копался в ящике несгораемого сейфа, когда Чарльз аккуратно, почти нежно закрыл за собой дверь.

– Уже познакомились? – не смог сдержать довольный тон капитан, усаживаясь за стол. – Она не хрустальная. – кивнул он на дверь.

– Боюсь разбить. – казалось еще мгновение у Чарльза из носа вырвется пламя, как у дракона.

– Не понравилась девушка? – капитан теперь уже откровенно наслаждался моментом.

– Не-ет, – протянул звереющий детектив, – мне не понравилось, что ОНА ДЕВУШКА!!!!!

– В общем-то это не важно. Она твой напарник. Это уже утверждено.

– Я не буду с ней работать. – прорычал Коттон, принимая оборонительную стойку.

– Будешь, или я тебя отстраню. – капитан за столом выпрямился. Несмотря на солидный возраст, его внушительный рост и подтянутая фигура, а главное командный голос внушали должное уважение подчиненным, но видимо не сейчас.

– Давай, – рявкнул Чарльз, похоже ему в первые в жизни было плевать на то с кем он разговаривает, – сам займусь расследованием, без ограничений.

– Не вынуждай меня идти на крайние меры, Чарли, – Веласкес теперь тоже повысил голос, от былой веселости не осталось и следа, – я просто посажу тебя под замок на время расследования. Полномочий и здравого смысла мне хватит.

Чарльз дышал тяжело, так будто пробежал пару километров, буравил взглядом кэпа, но тот был непреклонен. А в душе копа разливались протест и жалкое чувство смирения, ой как ему не нравилось, что придется принять правила чужой игры.

– А теперь сядь и успокойся. Детектив Ли умная девушка. Лучшая на курсе, рано получила повышение.

– Знаю я, каким местом она его получила, – фыркнул Чарльз, даже не посмотрев на предложенный стул.

– Детектив Коттон, я предупреждаю! – голос капитана стал угрожающим.

– Ладно. Оставлю свои правильные мысли при себе. И что, мне теперь делать: вести дело или нянчиться с этой опытной школьницей?

– Иди работай, и не выводи меня.

– Слушаюсь шеф!

Чарльз, козырнув, развернулся на каблуках и хлопнул дверью так, что стекло жалобно звякнуло. Это все что он мог сделать, чтобы выместить свою злость.

Коттон, набычившись, вышел из кабинета капитана, бросил недовольный взгляд в сторону своего стола, надо было съездить за документами. Часть дела лежала у дома, он собирался еще раз его разобрать, но раз уж эта пигалица будет работать с ним, то пусть хоть знает, что у них есть. Джо на месте не оказалось, уже одно это могло привести к взрыву, но Чарльз, сжав зубы до хруста, неимоверным усилием воли подавил в себе желание перевернуть рабочий стол, схватил куртку со спинки кресла, раздражение накатывало волнами. Коп окинул взглядом рабочее помещение и увидел, как она мило улыбается и строит глазки местному статисту. Джо, присев на край его стола, что увлеченно рассказывала жестикулируя. Она почему-то казалась удивительно милой, легкий и в то же время изящный наклон головы на тонкой длинной шее приклеивал к себе внимание, струящиеся по спине шоколадным водопадом волосы рассыпались от любого движения, их хотелось коснуться, ощутить шелковистость и мягкость. Чарльз скрипнул зубами, прогоняя нашедший на него морок, надо было срочно выйти на улицу, холодный воздух остудит голову и вернет мысли в нормально русло. Еще не хватало начать пускать тут слюни как подросток. Коттон, рывком натянул куртку на широкие плечи, вызвал лифту, он знал, что Джо его видит и ждал, что она сама догадается подойти, но девушка даже не сделала попытки подняться.

– Эй, Барби, я ждать не буду. – рявкнул Чарльз.

Джо даже бровью не повела, продолжила разговор с высоким темноволосым парнем, Чарльз с ним почти не общался, отношения у них не заладились с первого дня знакомства, Майк, так звали копа, почему-то посчитал, что Коттон непременно должен начать с ним во всем соревноваться.

– Детектив Джо Ли, не соблаговолите ли присоединиться? – процедил он, Джо перевела на него насмешливый взгляд, Коттон сжал челюсти так, что на щеках вздулись желваки.

– Ладно, Майк, я пойду, а то он кислотой сейчас пол прожжёт. Я подумаю над твоим предложением.

Только повернувшись она смогла оценить действие своей шутки на Чарльза, в глазах его сверкала такая неприкрытая угроза, что идея нахождения с ним одной в замкнутом пространстве показалась очень даже плохой.

"Не терять же лицо из-за одного психа, а девочка?" – спросила она саму себя.

Снова, нацепив на лицо приветливую улыбку, Джо медленно, словно желая еще немного испытать силу его контроля над собой, вплыла в лифт. Чарльз зашел следом, зло ткнул в кнопку первого этажа, бросил раздраженный взгляд на новую напарницу и замер. Та стояла в расслабленной позе, облокотившись на поручень, руки скрещены под пышной грудью, голову склонила на бок и изучающе, с полуулыбкой смотрела на него. Вместо того чтобы снова нахамить Коттон вдруг с трудом сглотнул, слова стали липкие и какие-то густые, они просто застряли у него в горле, в лифте почему-то стало тесно, мало воздуха, и он поспешно отвернулся. Девушка была слишком красива, чтобы служить в полиции, ей бы красоваться на обложках журналов или сниматься в кино, словом быть там, где не нужно работать головой. Двери лифта распахнулись, Чарльз рванул наружу, словно задыхался, и глоток воздуха ему могла подарить только улица. На самом же деле он убегал от смятения, охватившего его от очаровательной улыбки напарницы.

– И куда вы собираетесь меня везти, детектив Коттон? – голос у нее был… Коттон назвал бы его теплый, и немного низкий.

– А это важно? – он быстро спускался по ступенькам к своей машине, а в голове стучало: приди в себя, приди в себя.

Джо не отставала.

– Послушайте, – девушка раздраженно поджала губы, догнала напарника уже у машины, бегать за ним весь день ей совсем не улыбалось, не в олимпийскую сборную пришла наниматься, – я не напрашивалась в этот район и уж тем более к вам в напарники. Мне самой это все не в радость. Но мне так же не нравится ваше поведение.

– Не сомневаюсь, – бросил Чарльз через плечо.

Под порывами холодного осеннего ветра дышать и правда стало легче, в голове прояснилось, романтичный облик девушки расселся, ее голос за спиной напомнил, что ему придется тянуть на себе эту обузу, и при этом еще и над делом работать, раздражение ядовитой змеей снова поднялось к горлу. Ему захотелось ее задеть, сразу дать понять, как он к ней относится и что другого отношения лучше не ждать. Резко остановившись, он повернулся, совершенно не ожидая, что Джо окажется прямо за спиной. Девушка так же не ждала внезапной остановки, а потому на всей скорости впечаталась в его грудь. Чарльз вынужден был поймать ее, всего лишь на мгновение он сжал ее плечи, теплая ткань куртки скрипнула под пальцами, легкий аромат духов забился в нос, завладел разумом, но лишь на мгновение. Джо тут же отскочила, запрокинула голову и сердито уставилась на вынужденного напарника, как бы то ни было, а работать им вместе придется, хочет он того или нет, а потому пусть держит свой паршивый характер при себе. Именно это она собиралась высказать, но слова как-то замерли на губах, Коттон оказался так близко и таким высоким, широкие плечи полностью перекрыли улицу, она всем своим существом ощутила на себе давление его роста. Чарльз, разозленный больше на себя, за свое замешательство, нежели на девушку и не думал сделать хоть шаг назад, лишь наклонился ближе, в желании выплеснуть поганое настроение хоть на кого-то прошептал ей в лицо тихо, почти интимно: