Растение без прикосновений

— Рада знакомству, синьор Верц. Не хотела мешать вам наслаждаться музыкой. Ваша сестра чудесно владеет скрипкой.

Он смотрел заинтересованно, но всем видом выказывал скучающее пренебрежение. Я невольно оценивала его телосложение: весь его облик говорил о том, что спортзал и уход за собой для него превыше всего. Его явный интерес к моей персоне лишь убедил меня в том, что такого сближения стоит сторониться.

— У вас изящный наряд для обычной прогулки. Уверены, что мне не стоит вас сопроводить? — этот комплимент с ноткой сарказма вызвал у меня горькую усмешку. На мне были старые черные джинсы и растянутый свитер, а из всей косметики на лице — только увлажняющий бальзам.

— Вы мне льстите, Кресенто. Думаю, недолгая прогулка с вашей сестрой не требует сопровождения. Но благодарю за внимание, — благосклонно кивнув, я жестом позвала Сэбию за собой. Итальянка подхватила меня под руку, и, стараясь не выдавать своего смятения, я непринужденно улыбнулась нашему собеседнику на прощание. Мы вышли из дома.

Едва мы оказались на свежем воздухе, ветер с озера окутал нас живительной свежестью. Мы шли молча, наслаждаясь оркестром сверчков и стрекотанием ночных насекомых. Лето в Италии чувствовалось по-особому, хотя в поздний час и веяло прохладой. Неспешная прогулка по тропинкам, открывающим всё новые виды, очищала разум.

Перед нами раскинулось озеро Комо. Природа по-настоящему поразила меня своей красотой. У берега было мелко, и вода казалась настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камушек и крошечных рыбок, чья чешуя поблескивала в лунном свете. Глядя на темные силуэты лесов вдали, я ощущала свою ничтожность и одновременно понимала, как много прекрасного окружает нас. В такие моменты, оглядываясь назад, становится жаль потраченного времени. Я слишком часто отказывалась от путешествий. Пока родители разъезжали по миру, я сидела дома за книгами. Почти не гуляла — единственным поводом выйти на улицу была собака, ну или походы за продуктами и учеба. Позже к этому списку добавилась лишь работа.

Мы стояли с Сэбией на берегу, пытаясь разглядеть вдали край озера. Девушка доверительно склонила голову мне на плечо. Странно, но я совсем не чувствовала стеснения — рядом с ней было комфортно, хотя, если задуматься, мы почти не знали друг друга. Гул воды становился всё громче, ветер усилился, а небо стремительно затягивало тучами.

— Погода портится. Может, перенесем нашу экскурсию в местное кафе? — игриво предложила подруга. Стоило мне улыбнуться, как она в своей привычной горячей манере подхватила меня за локоть и утянула за собой.

«Барра Спиноза» — гласила деревянная вывеска заведения. В небольшом душном зале было не протолкнуться: шумные компании за столами что-то бурно обсуждали. Свободных мест не оказалось, и я уже было направилась к выходу, но Сэбия потянула меня к барной стойке. Обычно в такие места приходят ради душевных разговоров за выпивкой, жалуясь бармену на жизнь. Интересно, откуда юная синьорина знает о подобном заведении? Не успела я осмотреться, как спутница подняла свой бокал, обращаясь ко мне:

— Скажу тост! Надеюсь, мы станем близкими подругами.

— Что ж, синьорина, — ответила я, благосклонно кивнув и пригубив вино, — я тоже буду рада подружиться с тобой.

— За это нужно выпить до дна!

Пара бокалов благородного напитка слегка туманили рассудок, что в моей ситуации было крайне нежелательно. Я покачала головой, отказываясь от очередной порции, которую уже вовсю предлагал бармен. Комичность ситуации зашкаливала, и я бы рассмеялась, если бы не жуткая усталость. Сэбия была уже изрядно пьяна, так что конструктивной беседы не получалось. Похоже, до моего приезда ей просто не с кем было так откровенно составить компанию.

Мне часто приходилось анализировать ситуации и, исходя из фактов, делать выводы. Этим я с увлечением и занялась, проводив Сэбию в её спальню. Стоило прежде всего разобраться в окружающих людях и разработать стратегию, чтобы не вляпаться в неприятности. Я мерила крупными шагами расстояние до своей комнаты. По лабиринтам этого огромного дома было легко заблудиться, что у меня прекрасно получалось.

Судя по количеству лестниц и поворотов, я прилично отклонилась от маршрута. Было страшно наткнуться на хозяев мужского пола. У одного из них — властная, притягивающая энергетика и манеры опытного дамского охотника. Кто знает, сколько женщин перебывало в его постели?

Я растерянно оглядела комнату, дверь которой открыла по ошибке. Здесь всё было настолько одинаковым, что я просто перепутала вход. Мысли окончательно спутались. Выпитый алкоголь играл на нервах, быстро повышая градус тревоги. И что теперь делать? Одна подруга пьяна и не может мне помочь, другая — то есть я — не помнит, куда идти. Состояние вмиг накалилось, грудь заполнил жар волнения.

В этот момент на моё плечо легла тяжелая ладонь. Я отпрянула, по спине прошел неприятный озноб. Сделав пару глубоких вдохов, я обернулась...

Сложив рельефные руки на мощной обнаженной груди, лишь с белым полотенцем, обмотанным вокруг торса, стоял младший синьор Верц. Он внимательно наблюдал за мной.

— Детка? — мне хотелось провалиться сквозь землю, едва я услышала его голос.

Он безразлично сделал пару шагов навстречу.

— Заблудилась? — снисходительно усмехнулся мужчина.

— Дом большой, а ваша сестра... немного не в состоянии меня сопровождать, — слова вылетали пулеметом, я отчаянно пыталась оправдаться. Передернув плечами от волнения, я наклонила голову, изучая пол. Воображение уже рисовало самые пугающие исходы этого вечернего приключения.

— Подожди у двери, накину что-нибудь и провожу, — пленительный бархатный голос со всем пониманием протянул мне руку помощи.

Я так и не заставила себя взглянуть на него. Скромно прошмыгнув к выходу, я закрыла дверь и, судорожно перебирая пальцами, принялась ждать своего «спасителя». Всего пара часов пребывания в гостях вытянули из меня все нервы. С тихим разочарованным вздохом я прислонилась к холодной стене.

Послышались шаги, дверь приоткрылась. Я замерла, словно пригвожденная к стене, но глаза предательски начали всматриваться в мужчину.

«А он недурен собой!» — проскочила мысль. Что это со мной? Явно градусы придавили разум. Не хватало только завести интрижку. Я до такого никогда не опускалась и не стремлюсь. Лучше ждать своё счастье десятилетиями, чем подарить нежность человеку, который по всем признакам кажется ненадежным.

Дыхание перехватило, когда на моем плече вновь расположилась мужская рука — так уверенно, словно мы были старыми друзьями. Я тут же отступила в сторону, создавая между нами приличное расстояние.

— Не стоит нарушать границы, — подметила я. Хотелось сразу обозначить рамки дозволенного, чтобы избежать недопонимания.

— Ты правильно делаешь, что не подпускаешь к себе итальянца. Но меня можешь не бояться. Я не обижу тебя, малышка.

Слышать этот велюровый голос было завораживающе. Наблюдая за его спокойными манерами, я понемногу начала успокаиваться.

— Здесь комнаты обслуживающего персонала, — пояснил Кресенто, подходя к двери напротив выхода на улицу. — Если снова потеряешься, скажи: «Mi sono perso» — это значит «я заблудилась». Они проводят тебя в спальню.

— Постараюсь запомнить, — я благодарно кивнула, переминаясь с ноги на ногу. В сон клонило нещадно: день выдался бесконечным и нервным. В памяти снова всплыла записка. Может, это он её написал? Но когда он мог меня видеть? Я бы точно запомнила такие резкие и выразительные черты лица.

— Извините... а мы с вами раньше не встречались?

— Нет, — парень усмехнулся, оглядывая меня свысока.

— Правда? — неуверенно переспросила я.

Сжав челюсти, итальянец вдруг подался вперед. Взяв меня за подбородок двумя пальцами, он заставил меня поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

— Столь привлекательное лицо я бы точно не забыл. И обманывать — не в моей манере, — он убрал руку в карман брюк и, выпрямив широкую спину, мотнул головой, молча приглашая следовать за ним.

Я считала каждый поворот, стараясь запомнить, какие именно картины висят по пути к моему «лежбищу». Когда мы наконец дошли, мой проводник внезапно крепко сжал моё запястье, не давая ускользнуть в комнату.

— Сладких снов, детка, — едва слышно прошептал Кресенто. Его цепкая хватка нехотя разжалась. Синьор смотрел на меня пугающе голодным взглядом.

— Доброй ночи, — мой растерянный взор метнулся к двери, и я поспешила скрыться в спальне.

Я боялась, что охотничьи инстинкты возьмут верх над приличиями. Но, к моему счастью, воспитанность одержала победу в той внутренней войне с похотью, что кипела у него внутри.

Сбросив одежду, я замерла у зеркала. На меня смотрела чуть худощавая брюнетка. Я никогда не гналась за идеалами, не посещала спортзал и уж тем более не сидела на диетах. Единственная спортивная активность осталась в школе — я бегала на соревнованиях. Что ж, ноги у меня крепкие и быстрые. Если возникнет нужда, смогу быстро рвануть с этой виллы.

Голова коснулась нежного шелка, и я мгновенно погрузилась в сон.

Утро окончательно выбило почву у меня из-под ног. Прошлое стояло прямо передо мной. Мой растерянный взгляд отказывался принимать очевидное: эти изумрудные, почти черные глаза смотрели на меня так же яростно, как и два года назад. Смирить чувства, хлынувшие бурным потоком, было невозможно.

Автор записки. Тот, чьё ледяное тело я когда-то пыталась согреть, теперь стоял здесь — живой и пугающе властный. Неужели он запомнил меня, будучи в том полуобморочном состоянии? Хотя сейчас меня больше волновало другое: как он сумел меня найти?

С высоты величия.

Сев в кресло возле кровати, мужчина слегка дрожащими руками разорвал оставленную мне записку, высыпав обрывки на пол. Спустя полчаса, в течение которых он лишь молча изучал собственные руки, он откинулся на спинку и уставился в потолок, до скрежета сжимая челюсти. Мне столько всего хотелось спросить у него прямо сейчас! Кто он? Что произошло с ним в тот злосчастный день? Как он узнал меня? Я писала рассказы о нашей встрече, надеясь на огласку — мне просто нужно было знать, выжил ли он тогда.

И вот, спустя столько времени, по необъяснимому стечению обстоятельств я лежала в полудреме, глядя на его раскаленное, словно у зверя, тело. Наблюдать за его ровным дыханием было настоящей усладой для глаз. Вдруг со стороны коридора раздался женский голос. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату прошмыгнула служанка. Поспешно оставив поднос на столе, она тут же вышла, снова бросив нас наедине. Казалось, время замерло, делая воздух в комнате невыносимо тяжелым.

Первым нарушить молчание решил синьор Верц. Он буквально прожигал взором мою хрупкую душу.

— Ты пишешь красивые рассказы, — он провел рукой по легкой щетине, едва скрывая минутную растерянность.

Я не знала, что ответить. Ситуация пугала меня, слова застряли комом в горле, а взгляд метался от него к стене и обратно. Любое его движение заставляло мои мышцы невольно сокращаться. Присев на корточки перед кроватью, он шумно выдохнул и принялся пристально рассматривать моё лицо — будто до конца не верил, что я настоящая.

— Лицо такое же напуганное, как тогда, — произнес итальянец.

— Ты запомнил меня?

— Как и ты — меня.

Его ответ одновременно позабавил и смутил. Дрожащими руками я поправила волосы и решительно отодвинулась к самому краю кровати, увеличивая дистанцию.

— Как ты нашел меня, ничего обо мне не зная? — я выпалила вопрос на одном дыхании, пока не передумала говорить.

Его лицо смягчилось, на губах заиграла легкая улыбка. Он явно ликовал, наблюдая за моей реакцией.

— Выкрав документы из полиции сразу после выписки. Но ты оставила им только имя, чем подкинула мне лишней работы. Сначала я искал поблизости... А потом мой брат случайно выиграл в карты целое издательство. Хотел его продать, но под руку попался твой рассказ, пришедший на почту, — рассказывал он, вальяжно располагаясь рядом со мной на постели.

Я не шелохнулась, затем резко встала и выдавила из себя максимально деловой тон:

— Для чего ты пригласил меня в свой дом? Я уверена, что работа была лишь предлогом, — я скрестила руки на груди, играя роль уверенной женщины, хотя сердце уже давно готово было выпрыгнуть из груди.

— Захотел. Не задавай лишних вопросов, будь послушной и покорной, — его надменное выражение лица приводило меня в бешенство. Он был элегантным и статным, но эта его непоколебимая самоуверенность невыносимо раздражала. Моя злость, словно проснувшийся вулкан, готовилась к извержению, но мне во что бы то ни стало нужно было сохранять спокойствие.

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос! Давай будем цивилизованными людьми: поговорим, и я уеду обратно в Филадельфию, — максимально спокойным голосом обратилась я к итальянцу.

Он в ответ лишь сильнее оскалился. Я смотрела на него широко открытыми глазами, пытаясь понять, что он чувствует, но не могла сосредоточиться из-за заполонившего душу страха.

— Теперь твой дом здесь, малышка Лия, — он поднялся и подошел ко мне вплотную, насколько это было возможно.

Я чувствовала всё его напряженное тело — твердое как камень, горячее. Он жадно смотрел на мои губы, не отрываясь. Его рука скользнула по моему плечу, поднимая волну трепетной дрожи. Нестерпимое желание поцелуя на мгновение вытеснило все остальные мысли. Я вдыхала аромат его парфюма: нотки хвои, дорогой кожи и душистого бергамота. Концентрация окончательно сбилась, уступая место неустанно пульсирующей гедонии. Синьор Верц медленно отступил, выпрямился и тяжело вздохнул.

— Я не обижу тебя, если не будешь доставлять проблем, — предупредил этот хищный зверь, глядя мне прямо в глаза. — Меня зовут Алессио Верц.

После такого заявления я уже не могла сдерживаться.

— Чёртов придурок! С чего ты мне указываешь? Я не останусь здесь ни на минуту, раз ты даже ничего не можешь объяснить! — я кричала, а он стоял как ни в чем не бывало и продолжал угрожать.

Значит, я спасла ему жизнь, а он, такой весь властный, берет и обманом «приглашает в гости»? Истерический смех захлестнул меня. Алессио резким движением прижал меня к себе, накрыв спину ладонью и заключая в жесткие объятия. Что происходит? Всё как в тумане. Я уже всерьез начала думать, что нахожусь в психиатрической клинике, а всё это — лишь мои галлюцинации. Вот так и отстраняются от реальности.

— Я такой человек. Не люблю объяснять кому-то свои действия. Я живу по принципам: захотел что-то или кого-то — и взял! Я хочу, чтобы ты посвятила это время мне. Если в годовщину нашей первой встречи ты всё ещё будешь жаждать покинуть мой дом, я лично отвезу тебя обратно, — ситуация с каждой секундой казалась всё абсурднее.

Я высвободилась из крепких объятий и села напротив него. Он явно был психом. Адекватные люди не совершают таких поступков ради своих целей. Но я не могла не признать его очарования: широкие плечи, тёмные волосы, тронутая загаром кожа...

Итальянец замер, опершись на поручни балкона. После нашего тесного контакта он не проронил ни слова, лишь задумчиво вдыхал табачный дым, то и дело поднося сигарету к губам и глубоко затягиваясь. Я сидела на большом винтажном стуле и размышляла: что делать? Оставаться здесь не хотелось, да и на каких основаниях он собрался удерживать меня против воли? Его желание превратить меня в свою игрушку явно не входило в мои планы. Что ж, пусть помучается с моим непростым характером — может, сам откажется от такой «избранницы».

Немного поразмыслив, я подошла к громадному шкафу, где уже лежала моя одежда. Вещей я взяла немного, так что быстро достала чёрные брюки и блузку цвета морской волны. Я удалилась в ванную, чтобы переодеться: не доставлю этому «хищнику» удовольствия наблюдать за моим обнажённым телом. Сбросив пижаму, я натянула свой скромный наряд, расчесала длинные непослушные локоны и собрала их в пучок. Набрала в грудь побольше воздуха, сделав пару глубоких вдохов.

Нужно поговорить с ним! Убедить его, что я не подхожу для его игр. Пусть найдет себе кого-нибудь другого, а меня оставит в покое. Оглядев себя в зеркале и натянув дежурную улыбку, я вышла к нему на балкон. Верц стоял, до скрипа в прутьях сжимая перила.

— Ты просишь невозможного. Как я могу остаться, даже не зная твоих истинных намерений? — я старалась не грубить, пытаясь хоть немного его понять.

— В моих глазах застыло твоё отражение, — Алессио посмотрел на меня в упор. — Давай заключим договор. Как я уже говорил: если не полюбишь меня — отпущу. Ты сможешь делать всё, что захочешь: гулять, ходить по магазинам и ресторанам, писать, рисовать, танцевать... Делай что угодно, только не пытайся сбежать, — в его низком голосе явственно проступила угроза. — Я не желаю пугать тебя, но сделай это ради безопасности своей семьи.

Последние слова выбили из меня все силы. Семья? Неужели он навредит моим близким, если я ослушаюсь?

— Каковы условия этого договора? — я поддалась на провокацию, решив не обострять конфликт.

Широкие плечи мужчины расправились, а движения его крупной фигуры стали более мягкими, почти кошачьими.

— Одно-единственное: не убегать.

Алессио шумно, судорожно выдохнул. Его пальцы ловко зацепили резинку, фиксировавшую мои волосы, и сняли её. Он попытался погладить меня по голове, но я резко качнула головой, уклоняясь от ласки. Огромная разница в росте не позволяла мне подчеркнуть свой осуждающий взор. Жадный, жаркий взгляд синьора заставил сердце пропустить удар, но я не понимала, чем был вызван этот толчок: страхом или чем-то иным.

Затем его губы накрыли мои в горячем поцелуе, вмиг лишая меня способности здраво мыслить. Мои робкие попытки отстраниться потерпели неудачу. Обжигающее дыхание и аромат его кожи вызывали невольное наслаждение. Оборвав этот порыв страсти, мужчина нежно поцеловал меня в лоб.

Искать выход из ловушки, в которой я оказалась, сейчас было нереально. Живот сводило от недавней близости, и мне вдруг захотелось просто подчиниться. Пусть всё идёт своим чередом. Безопасность семьи волновала меня больше собственной. Родители сейчас жили в Цюрихе, и я не сомневалась: раз Алессио нашел меня, найти их в Швейцарии ему не составит труда.

— Хочу есть, — исподлобья бросив на него взгляд, съязвила я.

«Зверь» ласково коснулся моей щеки, и его темный взор, к моему удивлению, заметно потеплел.

— Хочешь позавтракать дома или съездим в ресторан? Впрочем, не думаю, что тебе пока стоит куда-то выезжать. Сначала привыкнешь ко мне, чтобы не наделать глупостей, и вот тогда я тебя свожу. А сейчас пойдем, спустимся на террасу, — прошептал он хриплым, прокуренным голосом.

— Зачем тогда спрашивал? — пробормотала я. — Впрочем, мне всё равно. Просто от нервов разыгрался аппетит, и голова начинает болеть.

Мне хотелось проверить, насколько он способен быть заботливым. Оставалось надеяться, что он меня не убьёт. Ответа не последовало: Алессио просто накрыл своей крупной ладонью мою руку, переплетая наши пальцы в замок. Мне не хотелось этой близости, но здравый смысл подсказывал: не стоит злить его, пока я не собрала достаточно фактов для анализа его поведения.

Я покорно следовала за ним по уже знакомым коридорам. Он вывел меня на просторную террасу позади дома — широкую открытую площадку, ограниченную каменным уступом. Деревянный настил на опорах напоминал веранду без крыши. По периметру были расставлены разнообразные растения, а в самом центре стоял стеклянный стол.

Завтрак был уже накрыт. За столом мило беседовала Сэбия, напротив неё сидел Кресенто, а справа от него — незнакомый пожилой мужчина. Стоило нам приблизиться, как оживленный разговор разом стих. Алессио отодвинул стул, приглашая меня сесть, а сам расположился напротив незнакомца.

— Доброе утро, подруга! — Сэбия одарила меня насмешливой улыбкой. Несмотря на вчерашнее состояние, сегодня она выглядела удивительно свежо, чего нельзя было сказать обо мне.

Человек, которого я видела впервые, упорно отводил от меня взгляд. Интересно, чем вызвано такое пренебрежение к гостье, с которой он не успел обмолвиться и словом? К местному менталитету еще нужно было приноровиться. Итальянцы казались мне слишком дерзкими, самоуверенными, чересчур общительными и, нельзя не признать, чертовски обаятельными.

На столе красовалось изобилие фруктов и сладостей, а также три основных блюда на выбор. Ко мне подошла официантка и с явной ноткой неуверенности обратилась ко мне, но я не поняла ни слова.

— Она интересуется твоими предпочтениями в еде, — нежно глядя на меня, пояснил Кресенто.

— Ой! Даже не знаю... я непривередлива, — растерянно пробормотала я, пряча смущенный взгляд в пустой тарелке.

Алессио мрачно наблюдал за происходящим. Я не собиралась терпеть его надменное молчание и решила выяснить, чем заслужила такую враждебность со стороны незнакомца.

— Господин, извините, нас не представили, и я не знаю вашего имени. Но почему вы с такой брезгливостью сидите со мной за одним столом?

— Это помощник семьи, синьор Витторе Барбаросса. Видимо, он просто не в духе, — Алессио глубоко вздохнул, отставил бокал и, достав изящную зажигалку, вопросительно посмотрел на меня: — Тебя не смущает запах сигар?

Я безразлично пожала плечами, и он закурил. Повисла пауза. Желание выяснять отношения пропало сразу после того, как Алессио представил своего помощника. Постепенно напряжение в компании улеглось, и вскоре Алессио с Витторе первыми покинули стол.

Сэбия в своей привычной манере подхватила меня под руку, и мы устроились на шезлонгах возле бассейна. Разговор потек в неспешном русле: мы обсуждали всё что угодно, кроме моего заточения. Мой «ненаглядный хищник» запретил затрагивать эту тему с его сестрой. Я решила послушаться: незнание его истинного характера и того, на что он способен, заставляло меня сдерживать агрессию ради безопасности семьи и собственного самосохранения.

Дуэль с собой.

В полной тишине был слышен лишь звук падающих капель. Они ударялись о стальную ванну, и этот звук эхом разносился по всей комнате, с каждым разом становясь всё громче. Я лежала посередине большой кровати, уставившись в потолок и пытаясь сосредоточиться, но монотонный стук воды нарушал все границы.

Я встала, чтобы выяснить, почему кран так беспрестанно капает. Зашла в ванную и принялась до упора закручивать вентили, но они и так были закрыты максимально плотно. Осмотрела кран, включила воду, выключила — всё равно течёт. Протерла всё полотенцем — капает. Я нервно повторила попытку, и вдруг ледяные струи ошеломительным фонтаном брызнули в разные стороны. Починила, называется!

Одежда вмиг намокла. Из-за брызг ничего не было видно. Где же кран? В попытках остановить этот «домашний ливень» я внезапно почувствовала сильные руки: кто-то мягко, но решительно отодвинул меня, чтобы добраться до труб. Мой «спаситель и пленитель» перекрыл воду и теперь молча разглядывал моё промокшее тело. Алессио стоял, убрав руки в задние карманы брюк, и глубоко дышал — кажется, пытался не сорваться.

— Ты решила утопиться с горя? — нахмурив брови, с иронией спросил он.

— Да, делать мне больше нечего. Уж как-нибудь проживу эти семь месяцев до годовщины того дня, когда я зачем-то спасла тебя, и уеду домой.

— Ты не захочешь уезжать, — отрезал он. — Привычка вырабатывается за двадцать один день. А здесь у тебя впереди двести двадцать один день, и каждый из них ты проведешь со мной.

Он сделал пару шагов навстречу и заботливо обернул меня в большое льняное полотенце. Алессио попытался вытереть меня, как маленького ребёнка, но я назло ему дернулась, выхватила полотенце и принялась обтираться сама. А «мистер власть» стоял рядом и неспешно расправлял свою намокшую белую рубашку.

— Раз твоя спальня промокла, переедешь в мою.

— Нет! Ни за что! Ты спятил? Я не стану спать с тобой в одной комнате, и уж тем более — делить одну постель! — я сорвалась на крик. Его слова меня взбесили. Мы и так спим под одной крышей, едим за одним столом, живем под одним небом... А он еще удумал уложить меня в свою кровать!

— В моей комнате, напротив входа в ванную, есть дверь в другую спальню. Ты не ляжешь со мной, пока сама того не захочешь.

— Хорошо. Тогда выполнишь моё желание сегодня? — я решила воспользоваться его интересом. Раз уж мне придется жить здесь по условиям договора, я хотя бы постараюсь обустроиться с комфортом.

Алессио грациозно прислонился плечом к дверному косяку. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. Всё моё тело охватил нежный трепет — я не могла отрицать, что он был чертовски красив.

— Смотря чего ты желаешь, — он смотрел на меня так мягко, что создавалось впечатление, будто в нем живут двое: хищный зверь и милый мальчик. Интересно, какая сторона в нем перевешивает?

— Свозишь меня в магазин? Я взяла мало вещей, так как не планировала оставаться дольше двух дней.