Запертые сердца

Валентина Алексеева

Запертые сердца

Вместо предисловия

В космической пыли, на кромке миров,

Планета Забвения, призрачный покров.

Там звёзды мерцали, легенды плели,

Души одинокие встретиться смогли.

Каждая верила: любовь – это ложь,

Что счастье – лишь отзвук, забытый как дождь.

Сочувствие – бремя, участь скорбей,

И гавань их тихая – пристань теней.

Но в сумраке позднем, средь серых камней,

Увидели отблеск далёких огней.

В глазах отразилась тоска и печаль,

И лед задрожал, растворяя всю даль.

Искали ответы в молчанье ночном,

Делясь откровениями, выстраданным днём.

В объятьях забылись, отбросив весь страх,

Любви незабвенной оставив лишь знак.

И поняли вдруг, в тишине неземной,

Что счастье – не сказка, а шёпот родной.

Что в космосе вечном, где звёзды горят,

Любовь – исцеленье, священный обряд.

Теперь они вместе, сквозь звёздный туман,

Нашли утешенье, отринув обман.

Их сердца открыты, их души поют,

На планете Забвения, где чудеса живут.

Хан Лин

Тайна Секезды

Планета Секезда, расположенная в системе Айлис, находилась под властью волшебницы Сулиии. Ее правой рукой выступал Арнтервок, Властелин Островов и Тумана.

Большая часть городов на планете размещалась на темной стороне, так как светило Айлис грел настолько сильно, что сомны, высокие зеленоватые существа с длинными острыми ушами и хвостом, раздвоенным на конце, и люди, живущие на ней, не могли вынести этого жара. Лишь сагнеры, огромные птицы, иногда прилетали в эту область, чтобы сушить крылья и наполнять их энергией.

Воины Сулиии, состоявшие из представителей многочисленных рас, использовали этих пернатых для передвижения в воздушном пространстве. Поскольку сагнеры могли переносить на своих спинах до двух всадников, они стали незаменимыми в боях и разведке. Военные умело тренировали этих птиц, чтобы они несли своих наездников сквозь густые туманы, над песчаными холмами и мелкими поселениями, где могли прятаться враждебные волшебнице существа. При свете Айлиса такая мобильность была ключевой для контроля над территорией и защиты интересов Сулиии.

Главные обитатели планеты сомны – порожденные трагической ошибкой – безумным экспериментом по скрещиванию людей с загадочной древней расой, некогда населявшей планету Секезда. Они были вольны, сильны и, казалось, непобедимы. В их сердцах не было места для страха, боли или любви. Лишь холодное послушание и неутолимая жажда власти управляли ими. Неудивительно, что мутанты занимали самые высокие посты, становились воинами, вершителями судеб.

Людям же, прибывшим на эту планету в силу разных обстоятельств, оставалась участь слуг и уборщиков. Неравенство порождало ненависть, и города Секезды бурлили от постоянных конфликтов. Когда же пламя недовольства разгоралось слишком сильно, на сцену выходил Арнтервок – таинственная сила, способная усмирить даже самых ярых бунтовщиков.

В такие моменты на города опускался Туман. Не обычный туман, а сгусток самой тьмы, непроницаемый, словно бархатная завеса, сотканная из ночи. Он проникал повсюду, окутывая, подавляя. Дыхание становилось тяжелым, каждый шаг требовал неимоверных усилий, а разум погружался в вязкий, пугающий хаос. Под его воздействием воля ломалась, цели рассыпались в прах, и люди, словно марионетки с оборванными нитями, брели по домам, забыв о причинах своего гнева.

Даже сомны, существа, чья физиология была куда более устойчива к внешним воздействиям, ощущали его присутствие. Их реакция была слабее, но все же заметна, словно легкое дрожание в их неземной природе. Этим пользовалась Сулиия для их полного подчинения.

Она была настоящей волшебницей, словно всевидящее око, наблюдающее за каждым биением сердца планеты. Ничто не ускользало от её внимания. Она знала о каждом новорожденном и об ушедшем в мир иной. Ей были известны имена тех, кто нашел свою половинку, кто обрел новую надежду в работе, и тех, кто столкнулся с горькой утратой. Она знала, кто, зачем и на какой срок прибыл на планету. Любая новость, любое событие мгновенно становилось ей известно.

Велись специальные статистические данные, кропотливо собранные и тщательно проанализированные. Цифры, словно зловещие предзнаменования, неумолимо свидетельствовали об одном: население планеты медленно, но верно сокращалось. Особенно остро эта тенденция проявлялась среди людей.

Причина этого печального явления оставалась загадкой, окутанной туманом догадок. Одни считали, что всему виной внешние силы – например, завоевание территории светилом Айлис, которое привело к увяданию растительности и вынудило жителей покинуть свои дома. Другие же подозревали, что за всем этим стоит коварный замысел самой волшебницы, плетущей свои интриги в тени.

Тем не менее, Сулиия, обеспокоенная тревожными цифрами, приняла решение, которое могло изменить ход событий. Она задумала создать армию механических существ. Эти создания должны были обладать исключительной выносливостью, неустанным стремлением к работе и, что немаловажно, не нуждаться в пропитании. Сулиия видела в них спасение от вымирания человечества, основу для новой эпохи, где машины станут опорой цивилизации.

Однако путь к господству машин был долгим и тернистым, подобно путешествию к далекой звезде. А тем временем, жители Секезды продолжали исчезать, словно таяли под безжалостным взглядом угасающего светила. С каждым днем становилось все труднее находить тех, кто был бы готов служить волшебнице Сулиии.

Печальная статистика, словно зловещий пророк, гласила: на всей планете осталось не более тридцати детей. И после достижения совершеннолетия – на Секезде это пятнадцать оборотов вокруг Айлис – их ждала, скорее всего, лишь пустота. Создание семьи казалось несбыточной мечтой, миражом в бесплодной пустыне. Потому что люди, лишенные достаточного света, тепла и пищи, утратили не только совесть, доброту и уважение, но и исчезла любовь как чувство.

О продолжении рода больше не могло идти и речи. Они грызлись друг с другом за любую работу, за крошечный кусок хлеба, не щадя ни стариков, ни детей. Каждый день был битвой за существование, и в этой битве человечность медленно умирала, уступая место отчаянию и жестокости. И над всем этим мрачным пейзажем нависала тень волшебницы Сулии, наблюдающей за гибелью мира, который она строила для себя.

Арнтервок, слуга могущественной госпожи Сулии, созрел в своих мыслях. Он предложил план, зловещий и амбициозный. Суть его заключалась в завозе детей с иных миров Галактики на планету Секезду. План, по всей видимости, пришёлся госпоже по вкусу.

С того дня, как Сулия одобрила операцию «Звёздный Посев», поток юных существ из разных уголков космоса хлынул на Секезду. Детей, не достигших шестнадцати лет, погружали в сон и транспортировали в огромных металлических контейнерах. Малыши валились друг на друга без всякого порядка, словно грубый космический груз.

Ужас заключался в том, что до пункта назначения добирались далеко не все. В тесных, душных контейнерах царили хаос и отчаяние. Многие дети задыхались под тяжестью тел, другие не переносили воздействия снотворного, а некоторые умирали от голода и жажды, брошенные на произвол судьбы в этом железном гробу. И каждый прибывший контейнер становился безмолвным свидетельством жестокости этого плана, плана, призванного спасти один мир ценой жизней других.

Невообразимая история

В этот раз не было исключения. Сулиия прибыла к высадке «звездного посева». Воины-сомны выстроились и смотрели на свою госпожу, одетую в платье, облегающего мускулистое тело, на груди которого располагался знак отличия – красный треугольник острием вниз, на верхней стороне которого прочерчен полукруг, от него отходят пять лучей узких и изогнутых.

После появился Арнтервок, существо огромного роста, укутанное в мантию черного цвета. Из-под капюшона, надвинутого на глаза, нельзя было разглядеть черты лица. Лишь немногим довелось увидеть его истинное лицо, но эти свидетели уже давно канули в небытие. Глаза его – пустые, огромные, в глубине которых мерцает неживой огонь. Губы крепко сжаты, превращая рот в тонкую, едва заметную линию.

Крышка контейнера с грохотом отворилась, и из темноты хлынул густой, приторный запах, словно смесь гниющих фруктов и старой крови.

– Они грязные, – заявила волшебница по-секездски, ее голос прозвучал холодно, отстраненно и басисто, словно эхо из глубин пещеры. – И сильно пахнут.

– Моя волшебница, – ответил Арнтервок, его слова струились, словно нежный ветер шелестит листьями старого дерева. – Это превосходные образцы.

Он указал на детей, свернувшихся в грудах внутри контейнера, словно испуганные зверьки.

– Они полны силы и жажды жизни, – его голос был тихим, но в нём чувствовалась непоколебимая уверенность. – Изнутри они чисты, тщательно проверены на отсутствие болезней и генетических отклонений.

Арнтервок склонил голову, словно большая хищная птица, опускающая крылья перед жертвой.

– Уверяю вас, – продолжил он, – эти люди способны продолжать человеческий род в любом виде, который вам будет угодно. Они – чистый лист, на котором вы можете написать любую историю.

Волшебница молчала несколько долгих мгновений, ее невидимый взгляд скользил по лицам детей, а те, в свою очередь, с ужасом смотрели на неё. И было от чего испугаться. На голове волшебницы красовалась маска, или, скорее, шлем из серого, гладкого металла, замысловатой восьмиугольной формы. Она полностью скрывала лицо, затылок и шею. Лишь круглые прорези для глаз и выпуклость с крошечными дырочками для носа нарушали монолитность конструкции. Но самым невероятным и пугающим элементом маски был огромный, неестественно открытый рот, с изображением ровных, прямоугольных зубов, словно принадлежавших не человеку, а какому-то древнему хищнику.

– Поместите их на карантин, – распорядилась она, наконец, и ее голос прозвучал как приговор.

Сомны задвигались, словно огромные муравьи, получившие приказ. Они начали вытаскивать детей из контейнера, не обращая внимания на их плач и крики. Маленькие тела, испуганные и слабые, казались хрупкими в руках этих безмолвных воинов. Дети цеплялись друг за друга, пытаясь найти хоть какое-то утешение в этом кошмаре. Но сомны были неумолимы.

Когда всех детей извлекли, воины принялись загонять их в странный автомобиль с открытым верхом, который больше напоминал огромный арбуз, чем транспортное средство. Но под его выпуклым корпусом скрывался мощный мотор.

Дети, бледные и испуганные, молча, поднимались на борт, не зная, что ждет их на этой незнакомой планете. Сулиия уже собиралась покинуть это, по её словам, противное место, когда взгляд её остановился на светловолосой девушке. Девушка была довольно высокой и стройной, выделяясь среди своих соплеменников.

– Подведите ее сюда, – громко произнесла Сулиия, указав на девушку пальцем.

Один из сомнов, стоявший за своей владычицей, подошел к девушке, схватил её за предплечье и резко подтолкнул вперед. Она невольно подошла к Сулиии почти впритык. Девушка сделала шаг назад, бросив через плечо взгляд на нападавшего. В ее глазах читалось сочетание страха и ненависти – чувства, не ускользнувшие от внимания волшебницы.

– Сколько тебе лет? – спросила Сулиия на чистом человеческом языке.

Девушка почувствовала, как по её телу пробежал холодок ужаса. В её глазах отразилось существо с маской вместо лица.

– Восемнадцать, – ответила Вероника, стараясь говорить твёрдо, несмотря на дрожь в голосе, и выпрямившись, демонстрируя храбрость.

– Как тебя зовут? – снова спросила Сулиия.

– Вероника, – представилась она, напрягшись и откинув чёлку со лба.

– Сул сек гос! – произнесла волшебница, словно вырвав слова из забытой вселенной.

Слова волшебницы прозвучали для Вероники непонятными, но в них она почувствовала угрозу. Волшебница, будто потеряв к ней интерес, развернулась и удалилась.

– В смысле сулсек? – вскрикнула Вероника, но её слова утонули в холодном воздухе. Двое солдат, одетых в странную униформу, схватили её под руки, волоча к непонятной конструкции.

Вероника отчаянно сопротивлялась: кусала руки солдат, кричала и билась, пытаясь освободиться.

– Отстаньте от меня! Я человек, я ребёнок, понятно? Не трогайте! Куда вы нас везете? – её голос дрожал от ужаса.

Солдаты молчали, выполняя свой долг. Они грубо затолкали Веронику к другим несчастным, взревел мотор, и машина, словно чудовище из кошмара, увезла их в неизвестность.

Все время, пока их везли по пыльным дорогам, Вероника осматривала пейзажи, мелькавшие за кузовом. Мрачное, тусклое фиолетовое небо, бесконечные песчаные и каменистые холмы, кое-где росли низкие растения, похожие на деревья, покрытые сплошь пылью, отчего казались высохшими.

Наконец ей надоело созерцать однообразие вокруг, и она переключилась на сомна, сидевшего на краю кузова. Он выглядел молодо, лицо гладкое, короткие темные волосы. Он чем-то походил на людей: у него имелось две ноги и две руки, только уши длинные и острые, да хвост, раздвоенный на конце, как у всех представителей этой расы. Это было самым удивительным в облике охранника детей. А так довольно милый молодой воин, хоть и с зеленоватой кожей. И несмотря на то, что инопланетянин, а к ним Вероника относится настороженно.

Сомн, почувствовав взгляд девушки повернулся в ее сторону, синие глаза смотрели на нее не мигая. Вероника быстро отвела глаза, притворившись, что рассматривает свое платье, некогда ярко оранжевое, сейчас же грязное и порванное в нескольких местах. Поковыряв пальцем в одной из дырочек, она вновь скосила глаза на воина. Тот смотрел прямо перед собой, не замечая, казалось, что его рассматривают, или притворялся.

«Интересно, он правда такой молодой, как выглядит? – думала девушка. – Инопланетянин, это точно. А глаза красивые, синие-е-е. Ушки такие милые, нет, скорее забавные. Хвост только все портит. А так ничего».

Вот наконец остановка. Воины вывели детей, построили их с помощью тычков и окриков в шеренгу. Девушка заметила, что молодой воин, как она его про себя прозвала, не принимал участие в этом беспределе, а стоял с тем, кто вел этот механизм, в стороне. Детей повели куда-то, а молодой воин указал ей жестом на строения, стоявшие в нескольких шагах от них. Она удивленно посмотрела на сомна, потом на здание и, высоко задрав голову, пошла в указанном направлении.

Два сомна шли по бокам от нее. Идя между ними, Вероника отметила про себя странные дома. Она вертела головой, разглядывая строения. По обеим сторонам ровным рядом стояли здания, в форме полусферы со стеклянными крышами и круглыми большими окнами. Желтый дом, светло-коричневый, серый, опять желтый, светло-коричневый и серый. Единственное отличие – это двери-жалюзи, окрашенные у каждого в свой цвет. Все выглядело очень идеально и симметрично. Пройдя еще несколько шагов, они уперлись в здание, совершенно не похожее на остальные: оно представляло из себя форму куба с квадратными окнами, двери-жалюзи открывались вверх. Над дверями висела вывеска на каком-то языке.

Шедший впереди Вероники сомн открыл перед ней дверь.

– Спасибочки, – сказала девушка и натянуто улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов, при этом на щеках ее появились ямочки.

Сомн с интересом посмотрел на нее, потом вдруг резко толкнул вперед.

– Полегче, – буркнула Вероника и вошла внутрь.

Перед ней открылся большой холл, напоминавший гостиничный. Однажды она с подругой ждали ее сестру примерно в таком же месте. Как это давно было – сердце Вероники сжалось, ей захотелось домой. Слезы подкатились к углам глаз. Ей удавалось управлять своим телом, но вот эмоции не поддавались, как она ни старалась.

На другой планете

Так девушка по имени Вероника оказалась здесь далеко от Земли, на совершенно не знакомой далекой планете. Сейчас она была простой служанкой в гостинице, которую все называли «Сул сек гос», то есть «Секездова гостиница имени волшебницы Сулиии». Девушка выполняла свою работу хорошо и, казалось, с удовольствием – так легче отвлечься от сторонних мыслей, от тоски по родным, оставшимся там, в другой системе Галактики.

Посетители и постояльцы, а также персонал гостиницы отмечали ее хорошую работу, ее отношение к ним, и даже директор, огромный пожилой сомн, редко повышал на нее голос, что являлось высшей похвалой за ее труд. А однажды он подарил ей копотор – переносной компьютер, с помощью которого Вероника могла общаться. Единственное, что не одобряли все без исключения – это ее болтливость, особенно про любовь. По вечерам, когда она оставалась сама с собой, лежа на полу и слушая храп и сопение четырех таких же, как она, служанок, девушка вспоминала молодого воина. Ей хотелось увидеть его еще раз. Это стало ее навязчивой идеей, ей хотелось с кем-то поделиться, и Вероника рассказывала всем подряд о том, что у нее в душе.

– Представляете, у него у него глаза такие синие, как васильки в поле, – говорила она одной из постоялиц, пока убирала в комнате. – Вы знаете, что такое василек? Нет? Это цветок, понятно? Но вы все равно не знаете и не поймете.

– Вы знаете, у него такой смешной хвост, – рассказывала она, смеясь, другой постоялице, когда застилала постель. – Он так забавно болтается сзади, как у собаки или как-то так…, впрочем, как у вас.

– Скажите, вы не знаете, где несут службу молодые воины? – спрашивала она у сомна мужского пола при заполнении бара напитками. – Не знаете? Жаль.

Своими рассказами и расспросами Вероника вызывала у постояльцев негатив, они старались не присутствовать в то время, когда она убирается в их номере, перестали приглашать ее зайти, как это было совсем недавно, даже проходили мимо, встретившись с ней на лестнице, будто не замечая. Девушку это не тревожило, пока однажды директор гостиницы не вызвал ее к себе и накричал так, что она перепугалась не на шутку. Вероника пообещала, конечно, что прекратит все разговоры с постояльцами, не будет их забрасывать вопросами о молодом воине, никогда не раскроет своих чувств (хотела сказать на людях, но передумала) и вообще отключит копотор. Директор немного успокоился и выгнал ее из кабинета.

Следующие несколько дней, или проходов Айлис, как здесь говорили, девушка все же продолжала пользоваться переводчиком, а вот беседовать с постояльцами и персоналом перестала, отвечала односложно, улыбка исчезла с ее лица. Только выбросить из головы молодого воина никак не получалось. Что только она ни делала: и приказывала себе, стыдила, загружала работой – ничего не помогало. А еще Вероника начала замечать странность в людях, живущих на Секезде. Несколько женщин работали служанками, как и она, другие мыли полы, стены, потолки, мужчины выполняли роли носильщиков. Никто из них, никто не проявлял знаков внимания на противоположный пол. Они равнодушно проходили мимо, ни единым взглядом или жестом не проявляли знаки внимания, словно рядом урна. У молодой влюбленной девушки начало закрадываться сомнение на этот счет: «А что, если на этой планете теряется чувство любви? Я тоже больше никого не буду любить? Останусь одна, не выйду замуж за любимого человека? А молодой воин… Он знает, что такое любовь? Он ведь вообще мутант. Да и помнит ли он меня? Надо проверить!»

Вероника решила во что бы то ни стало найти молодого воина и выяснить, испытывает ли он такие же чувства, какие творятся в ее душе. Может, не к ней, но вообще. Есть ли любовь на этой планете, во только что ей делать после того, как она это выяснит, оставалось неясным.

Сбежать Вероника смогла без особого труда: за ней никто не присматривал, и когда выпал такой случай, воспользовалась без колебаний.

Прибыв к месту дислокации воинов Сулиии, Вероника сразу увидела сомна. Он шел в ее сторону и, когда их взгляды встретились, воин резко остановился, будто непреодолимая стена встала перед ним. Секунды две они молча смотрели друг на друга, сомн с удивлением, Вероника с интересом, затем он схватил ее за руку и потащил за собой.

– Эй, ты чего? – возмущенно крикнула Вероника и начала вырываться.

Сомн еще крепче сжал руку и на ходу прошипел:

– Не ори! Если тебя здесь увидят…

«Хорошо, что не забыла копотор, – подумала Вероника, – иначе слов бы она не разобрала». Сейчас сомн увлекал ее в сторону сопки. Вероника не сопротивлялась и послушно бежала за ним. Только сейчас поняв, как она была не права, что прибыла сюда – если их схватят, точно ничего хорошего не будет.

Забежав за укрытие, сомн повалил девушку на землю, она чуть вскрикнула, оцарапав ноги, руки и спину об острые камешки. Воин приземлился рядом и, глядя ей в глаза, тихо и злобно, как показалось Веронике, спросил:

– Ты зачем здесь?

– В смысле? К тебе пришла, так-то, – просто ответила она и улыбнулась. – Решила навестить, понятно? Ты меня вообще помнишь?

Сомн внимательно разглядывал ее большие серые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, мягкий небольшой ротик, и ничего не говорил. Вероника начала сомневаться, правильно ли она сделала. «Все же нет любви на этой планете. Я тоже стану такой», – подумала она, и слеза скатилась по щеке. Вероника не стала останавливать ее, только тихонько всхлипывала. Сомн поднял руку, девушка, заметив его движение, резко села. Молодой воин поставил два пальца в центре ее лба и медленно обвел вокруг лица, отчего Вероника невольно прыснула, но сразу взяла себя в руки и сидела не шевелясь. Рука сомна остановилась снова в центре лба и спустилась на кончик носа. Вероника блаженно улыбалась. Он опустил руку на свое колено.

– Экбер, – сказал он тихим гортанным голосом. – Это имя мое. Как тебя зовут?

– Вероника, – девушка нежно улыбнулась уголками губ. – Что ты сейчас сделал на моем лице?

– Я показал тебе…

Закончить ему не удалось, раздалась сирена.

– Волшебница все знает, – сказал Экбер.

И тут они услышали шаги в стороне и повернули вместе головы.

– Сагнер, – облегченно произнес сомн. – Она напугана сильным звуком. Бежим!

Он схватил Веронику за руку, сколько раз на этой планете ее хватали, тянули за руки, но сейчас она была этому рада. Она резво вскочила, и они побежали в сторону огромной птицы, которая медленно и беспокойно двигалась мимо них.

– Садись! – крикнул Экбер.

Он, легко подняв девушку, посадил ее на спину пернатого монстра, сам сел сзади. Вероника взвизгнула от неожиданности, то тут же схватилась за перья, сагнер, почуяв седоков, начала разбег, хохолок на ее голове запылал красным цветом.

– Айохо! – крикнул сомн, и они взлетели.

Вероника крепко держалась за длинные и твердые перья, боясь, что сейчас свалится и разобьется об острые камни. Она несколько раз зажмуривалась, стараясь не смотреть вниз, сердце колотилось так сильно, будто хотело выпрыгнуть из ее груди, освободиться от страха, дыхание сбивалось с ритма. Но спустя несколько минут полета девушка начала успокаиваться, она чувствовала спиной силу и спокойствие Экбера, видела, как он умело управляет этой птицей. Вероника даже сделала попытку посмотреть вниз, скорее от неизвестности и любопытства, но голова начала кружиться, давая понять, что не стоит этого делать, что она не готова к таким полетам, хотя, как оказалось, летели они невысоко. Вероника постаралась сосредоточить взгляд на том, что находилось впереди, и увидела светлую сторону планеты. Она как зачарованная наблюдала за красотой неба со светящимся Айлис.

Не долетев несколько метров до того места, где Айлис буквально сжигал камни и песок, Экбер остановил сагнер, и она плавно опустилась на каменистую почву, предварительно сделав медленный вираж. Сомн спрыгнул и помог спуститься Веронике. Затем он слегка хлопнул по голове птицы, и она взмыла вверх.

– Что дальше? – спросила обеспокоенно девушка.

Вероника устала, хотелось есть, но не признавалась, чтобы не выглядеть «стонотой» в глазах молодого воина. Экбер сел на землю и погладил ярко-оранжевую растительность, едва пробивающуюся сквозь песок и камни. Хвост его лежал рядом, девушка посмотрела на него без отвращения, это уже хорошо, и присела, с другой стороны. Ну, не могла она смириться с этим хвостом. Может быть, когда-нибудь потом привыкнет к нему и не будет замечать, как он болтается сзади или ложится рядом, когда сомн сидит, прямо, как преданная собачонка.

– Нас все равно будут искать и найдут, – сказал Экбер. – Нет такого места на планете, чтобы Сулиия не могла проникнуть.

Вероника погладила сомна по руке.

– Это я виновата, вовлекла тебя в неприятности.

– Я помнил тебя, – неожиданно произнес Экбер. – Еще с того времени, как ты появилась на Секезде. Все проходы Айлис помню.

– Правда?

– Ты… Ты такая…