За Синими горами. Два осенних похода в Синие Горы Южного Сахалина. Один и не только

Мы вышли на пологие бережка. Запутываясь в крапиве, выкарабкались на светлое, чистое место, которое, если обтоптать, вполне сойдёт за место для обеда. А так как время уже и было обеденное, мы так и поступили. Врезалось в память, что пока вода нагревалась, Таня умудрилась найти лиану актинидии с ягодами и ободрать их, не забыв принести мне несколько штук в знак своего расположения. Больше плодоносных лиан не встречали. Зато неплохо плодоносили наши рюкзаки, из которых вываливались бутерброды с колбасой и другим вкусным фаршем.

Ручей продолжал нести вниз. Задачей являлось дойти до некоей точки, с которой лучше всего переметнуться на другую сторону — в ещё один ручей. Сегодня было непросто: мы брили местные ручьи поперёк движения. Я старался казаться хорошим навигатором и выбирал более или менее оптимальные места — вот и там высота взбирания равнялась каких-то двадцати метрам, хоть и оставалась загадка, по каким кустарниковым кренделям предстоит мочить перевал.

Вдруг, как это периодически встречается в местах, удалённых от людской численности, случилось чудо. Вода в ручье, печально, но факт, закончилась.

вода закончилась

Сухая подложка изобиловала сухим камешком и была изрядно приятна в прохождении. Здесь-то Таня и показала скорость. Её большой рюкзак покачивался уже прилично далеконько от меня, когда я вдруг сообразил посмотреть на карту. Быстро поняв, что промахиваемся мимо цели, окликнул попутчицу — и мы повернули обоз назад на четыреста метров.

Мелкий ручей (по карте — Сосновый, что выглядело нелогично: он был намного меньше того, по которому мы шли), обещающий подвести под самую требуемую стену, также беспечно отсутствовал водой. Только его бывший поток зарос — и мы довольствовались прохождением по окружающим ёлкам, где было почище. Буквально метра триста — и стоим у места подъёма. Склон не страдает бамбучностью: в основном на нём дежурил темнохвойчик — и не напрягаясь, мы так шустро вскочили наверх, что даже ничуть не огорчились, когда увидели ту сторону.

Разбросанные потроха деревьев торчали повсюду. Ветер бился в грудь хребтинки, достигая космических скоростей — чем и вызвал впечатление ядерного удара. Было это шесть лет назад — и везде торчали пики ёлочек и пихточек, подрастающих на смену павшему старшему поколению. Получалось, что легко спуститься к ручью, носившему знойное имя Зимовка, выйдет вряд ли.

Подворачивая ноги, пробирались среди поваленных великанов. Целые баррикады их лежали на нашем пути. Балансируя каждый своей палочкой, шли то по стволам, то крались в обнадеживающий просвет, чтобы уткнуться в ещё больший завал.

хорошего в этом было мало

Хорошего в этом было мало, лишь то, что полоса бурелома оказалась не самой широкой — и вот мы в Зимовке. Её путеводная звезда обещала вывести к ещё одному тёмному пятну на нашем пути. В какой-то мере оно могло быть небольшим озером.

Пройдя по воде несколько сотен метров, вышли на пятак достопримечательностей. Название условное, но многоговорящее.

Сначала мы уткнулись in три ряда уложенных брёвен. Их древность позволила мне предположить: это японских пил дело. Благодаря природному камуфляжу, сложившемуся на поленницах за столько лет, Таня умудрилась их даже не увидеть, пока указующий мой перст не направил её взгляд в верную сторону. Не успев удивиться нерачительным японцам, заприметили соболиную ловушку. Она висела бесхозная уже года семь — поэтому местные соболя были в полной безопасности.

Подняв голову повыше ловушки, приметил по склону шляпы. Они торчали вразнобой под хвойной растительностью и не тревожились о своей судьбе, ведь человек здесь не ходит. Преуспев в сворачивании шей прелестным белым грибам (а это были именно они), мы наказали их за излишнюю безмятежность и продолжили путь далее.

белые грибы были наказаны

По всему начало чувствоваться открытое пространство. Оно залегло где-то впереди — и настроение стало подниматься как-то по-особенному. Сочинил даже какие-то глупые стишки про осень и сосны, которых здесь нет.

Один из склонов подарил немного клоповки, на которую почти не обратили внимания. Наш взгляд заострился на скором повороте — именно там могло ожидать озерцо.

Поворот на север

И вот мы на перекрёстке. Зимовка уходила куда-то к западу — мы же резко поворачивали на север, к далёкому Синегорску, где и планировали окончить путешествие. Вместе с нами должен повернуть и ручей. Место здесь удачное. Этот водный поток упирался в небольшой перевал странной формы. С нашей, южной стороны его почти не было, а вот на другую сторону он летел крутым склоном вниз — пусть и недолго.

В месте расхождения внимательно обследовали предмет на изучение нахождения озера. Большая лужа наглядно свидетельствовала: мы были не так далеко от истины — здесь может быть озеро. Когда-то, видимо, оно и было, только всё давно затянуло травой — и лишь лужа одиноко торчала посреди.

Зато пространство разошлось и вокруг было хорошо видно. Леса здесь были сведённые при человеческом участии, и сегодня они находятся в процессе активного самовосстановления. Хотя было красиво — ведь осень шуровала красками не по-детски, — поэтому мы с Таней от души отдались процессу созерцания и фотографирования. Всё для потомков стараемся.

осень шуровала красками

Немного подкрепились черникой Смолла. Это самый поздний вид — правда, мне никогда не приходилось есть, а значит, видеть спелую чернику Ватабе. Говорят, на Сахалине она водится, но настолько секретно, что видели её немногие. Забавно, что ягоды у неё красные. А вот самую раннюю, чернику овальнолистную, не только ем, а даже коварно эксплуатирую — потому что получаю доход с её продаж. Удивляет в ней то, что вид вроде один — но насколько разные могут быть вариации ягоды на одном захудалом гектаре!

Есть мелкие, но прикольные на язык, есть крупные, зато водянистые и почти безвкусные. Есть такие, что созревают заметно позднее других. Есть по форме планеты Земля — то есть сплюснутые на полюсах, а есть продолговатые. Бывают и практически чисто круглые. Есть у меня куст в глуши лесов, не так далеко от дома. Вот ту ягоду, которую он плодит, совсем не стыдно было бы даже производить промышленно на сельскохозяйственных площадях. Она крупная, а главное — с чувственным, нежным вкусом. Более вкусной овальнолистной черники не встречал нигде. Как-то встречал с ярким вкусом антоновских яблок — и всё равно они не дотягивали до «моего» куста.

Впрочем, даже эта ягода отдельно выделенного куста уступает своему ближайшему родственнику — гонобобелю. Только не болотному и не южно-горному (они довольно заурядные по вкусовым ощущениям), а горному, да северному — на горбу Набильского хребта Сахалинской области. Кустики пигмейские, со спичечный коробок, а ягода — обычных размеров, зато по вкусу ей нет равных среди вообще всех ягод мира, а не только посреди черничного поля!

Прямой ручей ждал нашего прохождения к месту назначения, поэтому мы недолго развлекались с черникой. Долинка ручейка была немного необычной: она отсутствовала деревьями — всё было в траве. Вода размыла толстый дёрн, и порой русло ныряло так глубоко, что было едва ли не стыдно за такое поведение. Мы выползали наверх и шли по плотной траве. Она вязала нам ноги — и не более.