Полная версия
Год жнеца
– Ваше величество, ребенок…
– Не пострадал, – заверила его королева Джехан. – Но он ужасно замерз, мастер дворецкий.
– Ну, это мы исправим. Пожалуйста, позвольте мне. – Он помог ей выйти из кареты, не заметив Каса, который пристально за ним наблюдал. Джакомель, мастер дворецкий Пальмерина, был уже в годах, по-прежнему с солдатским мускулистым телосложением, несмотря на то, что давно вышел в отставку. Брови у него были такими же темными и густыми, как и его усы, завивавшиеся у кончиков. На нем была безукоризненная черная униформа. На поясе висела связка ключей всех форм и размеров. В детстве Кас всегда безошибочно распознавал его приближение по бряцанию и перезвону железа.
Старая няня последовала за королевой. Но, прежде чем выйти, Фаустина убедилась, что Кас на нее смотрит. Она приложила палец к уголку глаза, а потом указала на него. Ее послание было ясным: она за ним наблюдает. Кас приложил все усилия, чтобы в чертах его лица не промелькнуло веселье. Он уже кое-что знал о самосохранении.
Кас остался в карете один. Там было тихо. Снаружи царил хаос. Стражники шумели вокруг королевы. Слуги лихорадочно бегали туда-сюда. Хрипло мяукала домашняя рысь. Через дверь Кас впервые за долгое время взглянул на донжон Пальмерин – массивное здание того же розового цвета, что и стены, окружавшие город. Невысокие ступени вели к дверям, обитым железными гвоздями. Прямо над дверями находилось великолепное окно в три человеческих роста, вырезанное в форме изящной розетки с двенадцатью лепестками.
Королева Джехан остановилась у крыльца и повернулась к дворецкому.
– Мы уже знаем дорогу, мастер дворецкий. Нам не нужно сопровождение. Ваше внимание требуется кое-кому другому.
Последовало короткое озадаченное молчание.
– Другому, ваше величество? Простите меня, но кому же?..
Королева Джехан перевела взгляд на карету. «Ты и дальше будешь там прятаться? – сказало выражение ее лица Касу. – Давай уже выходи». Сделав глубокий вдох, он шагнул вниз, из тени к свету.
Вопросительный взгляд дворецкого упал на Каса. Он сразу же его узнал. Глаза мастера Джакомеля становились все шире и шире. Он схватился за сердце, словно этот шок причинил ему физическую боль.
– Кассиа?
– Мастер Джак. – Касу не удалось скрыть дрожь в голосе. Дюжина шагов донесла его до дворецкого, и тот обхватил лицо Каса обеими ладонями. Кас напрягся от прикосновения, но вдруг осознал, что руки дворецкого дрожат. Он приложил все усилия, чтобы не дернуться, как это было с Линой, ведь этот человек его любил.
– Откуда вы здесь? Где вы были? О мой бог, да вы гигант. Мы думали!..
– Я всё вам расскажу, клянусь, в обмен на ванну. – Кас накрыл ладони дворецкого руками. – Я и забыл, какая ледяная у нас в озере вода.
– В озере? – Только сейчас мастер Джакомель понял, что Кас стоит весь мокрый под плащом. – Так это вы спасли принца. Как… ох, да сейчас это неважно! Идите за мной.
Королева Джехан уже скрылась в донжоне. Кас и мастер Джакомель последовали за ней. Посередине лестницы пара рысей без особого интереса наблюдала за их встречей. Они были совсем не такими, как та рысь, что гналась за Линой в роще. Эти были лоснящимися, красивыми, здоровыми кошками. Большими кошками. Проходя мимо, Кас провел рукой по меху одной из них. Встав на все четыре лапы, та спиной доставала ему до бедра.
Кас дошел только до главного зала. Прислуга окружила его, все заговорили что-то хором. Здесь находились и новые лица – слуги, которые были с ним не знакомы, стояли позади основной толпы. Но большинство из них он знал всю свою жизнь. Он был счастлив их видеть, очень счастлив. Он улыбался. Произнесенные им слова не звучали глупо. Он потренировался заранее. Снаружи все было прекрасно. Но внутри? Внутри он боролся с сокрушительным чувством клаустрофобии, мир будто смыкался вокруг. Ему всегда было тесно в камере. Даже воздух, которым он дышал, принадлежал остальным. Никогда не был его собственным. Слава богу, мастер Джакомель выпроводил всех обратно на свои посты, но прежде приказал немедленно принести ванну и горячую воду, а также еду.
Толпа неохотно рассеялась, когда к ним навстречу вышел мужчина того же возраста, что и Кас. Среднего роста и веса, с темными, коротко остриженными волосами. В руках у него был поднос с кипой свитков. Кас узнал Фаро – личного секретаря его брата. Фаро поднял глаза, услышав звон ключей, с вежливой улыбкой на губах. А потом увидел Каса.
Фаро замер, словно столкнувшись со стеной. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, и он уронил поднос. Тот ударился о камни с жутким грохотом. Свитки разлетелись в разные стороны, и все остальные в главном зале рассмеялись. Фаро даже не заметил.
– О, во имя всего святого, – произнес мастер Джакомель, когда они миновали секретаря, не остановившись, и пошли дальше по лестнице. – Помогите ему, – велел он одной из оказавшихся рядом горничных.
Кас бросил через плечо:
– Рад тебя видеть, Фаро.
К секретарю наконец вернулся голос.
– И я вас, лорд Кассиа! Добро пожаловать домой. Но где же вы?..
– Свитки, мастер Фаро, – напомнил ему дворецкий. – И поторопитесь. Боюсь, вам придется еще не раз увидеть такое, – предупредил он Каса, пока они поднимались по лестнице. Ключи звенели. – Да и кто мог бы их винить? Ох, что за день сегодня? Ужасный! И прекрасный!
Наверху слуги торопливо входили и выходили из покоев Вентилласа. Но когда Кас заглянул в них через приоткрытую дверь, то увидел королеву, сидевшую у камина с принцем на руках. Над ними склонялся человек в серебристой одежде – должно быть, врач.
– Лорд Вентиллас предоставил в их распоряжение свои покои, – пояснил мастер Джакомель в ответ на вопросительный взгляд Каса. – Сам он занял ваши комнаты, так что вам придется жить там вместе, пока все не утрясется. Замок заполнен людьми под самую крышу.
В коридоре было светло, но благодаря не факелам, а последним из летних светлячков. В каждой стенной нише стояло по стеклянному шару на железной подставке. Внутри них метались тысячи сияющих, мерцающих насекомых, света от которых было едва ли не больше, чем на улице. Кас и мастер Джакомель пошли по коридору и свернули направо, где располагались вторые по величине покои, бывшие комнаты Каса. Мастер Джакомель закрыл за ними двери.
Кас замер в центре комнаты. А потом медленно повернулся.
– Здесь как будто ничего и не изменилось.
В камине приятно потрескивал огонь. Стены были покрыты гобеленами, сохранявшими тепло. Еще одна дверь вела в затемненную спальню. На полке над камином стояла миниатюра пальмеринского акведука, которую он сделал сам, будучи еще мальчиком.
– Не могу сказать того же о вас. – В глазах мастера Джакомеля заблестели слезы. – Мне сначала даже показалось, что из кареты вышел ваш отец. Ваш брат знает, что вы здесь?
Кивок.
– Я видел его у озера.
– Вы рассказали ему, где?..
– У меня не было времени.
Мастер Джакомель достал из рукава носовой платок и промокнул глаза.
– Тогда не рассказывайте мне. Я не должен быть первым, кто это услышит. Мальчик мой, как мы по вам горевали.
Кас коснулся плеча дворецкого, потом опустил руку. Это было единственное утешение, которое он мог предложить.
– Я бы не отсутствовал так долго, если бы на то была моя воля, мастер Джак.
Дворецкий смял платок в кулаке.
– Мне не понравится ваш рассказ, да?
Кас вдруг снова ощутил шрамы на спине.
– Нет.
В дверь постучали.
Двое слуг занесли в комнату огромную ванну и поставили у огня. За ними последовали шесть горничных – каждая с ведром горячей воды. Еще одна принесла полотенца. В руках у последней было мыло и бутылочка с ароматическим маслом. Кас остановил ее, не дав налить масло в ванну. Он не хотел, чтобы от него разило жасмином или что еще там источало этот ужасный запах.
– Вдесятером наливаете одну ванну? – Платок мастера Джакомеля исчез у него в рукаве. Если слуги и заметили его покрасневшие глаза, никто из них не осмелился этого показать. – Лорд Кассиа едва не умер от холода. Все прочь отсюда! – Он указал на дверь, подгоняя подчиненных.
Когда они ушли, мастер Джакомель опустился на колени рядом с сундуком у стены. Он открыл крышку и порылся в белье. Кас повесил плащ на спинку стула, потом подошел к камину.
– Я слышал, королева живет здесь уже год.
– Да. – Мастер Джакомель поднял одну из туник Вентилласа, чтобы осмотреть ее, после чего отложил в сторону. – Ваш брат был в кортеже принцессы Джехан. Он привез ее к королю в Эльвиру, но там уже было небезопасно из-за чумы. Лорд Вентиллас предложил им убежище. Остальные гости в Пальмерине не так долго. Большинство из них приехали только на церемонию имянаречения.
– Я не знал, что Вентиллас входил в ее кортеж. – Это значило, что он ездил в Брису. Кас и его брат были в одном и том же королевстве, но не знали об этом.
– Он сам вызвался поехать. Ему было тяжело оставаться здесь, после того как… да. Смена обстановки пошла ему на пользу.
После того как Кас исчез – вот что имел в виду мастер Джакомель.
– О чуме не сообщали уже несколько месяцев – ниоткуда. Кроме нескольких животных. Почему она все еще здесь?
Мастер Джакомель изучал манжеты камзола. Услышав вопрос Каса, он оглянулся, нахмурившись. Кас знал, что его слова прозвучали злобно и неблагородно. Но не собирался за них извиняться.
– Из-за ребенка, – прямо ответил мастер Джакомель. – Королева Джехан узнала, что носит принца, когда они прибыли сюда. Она захотела остаться, пока не родится ребенок.
– И Вентиллас согласился? – Его брат ненавидел северное королевство даже больше, чем сам Кас. По крайней мере, раньше.
– Как он мог отказать? Женщине с ребенком?
– Она брисанская принцесса, – равнодушным тоном ответил Кас.
– Она королева Оливераса, – поправил его мастер Джакомель. – Теперь наша королева.
Кас придвинулся к огню – так близко, насколько было можно, чтобы не обжечься.
– Кассиа. – Мастер Джакомель встряхнул камзол и перекинул через руку. Он подошел к Касу. – Я начинаю подозревать, где вы провели последние три года. – Кассиа не сводил взгляда с языков пламени. Он чувствовал груз понимания мастера Джакомеля. – Но война закончилась. Поверьте, нельзя сказать, что у королевы Джехан нет влияния. У нее есть могущество короля, который у нее за спиной. Он ее любит. Не гримасничайте передо мной, это правда, – добавил он, увидев, как Кас скривился. – Сегодня вы спасли жизнь ее сыну. Не потеряйте их благосклонность, сморозив в ее присутствии какую-нибудь глупость.
Кас подумал о поездке в карете с королевой и няней. «Я могу и сам позаботиться о себе у себя дома. Не утруждайте себя, ваше величество». Да уж. Слишком поздно.
– Когда она уедет?
– Через неделю. Может, и раньше. Принц уже достаточно большой для этого путешествия. Они все уедут. Уже начали собирать вещи.
Снова раздался стук в дверь. Новые слуги принесли подносы с едой. Но стоило лишь им выскользнуть из комнаты, как в дверном проеме появился еще один силуэт.
Сорна.
– Кассиа. – На ее раскрасневшемся лице сияла улыбка. Как будто она не шла, а бежала сюда. На ней был кожаный фартук поверх красного платья, из карманов торчали перчатки и ножницы, волосы подвязаны красной косынкой. – Когда я услышала, то не поверила своим ушам. Но ты жив и, о боже, ты здесь!
Она пересекла комнату, обняла его и начала шумно всхлипывать, уткнувшись ему в шею. Кас не двигался. Руки висели по бокам. Отец Сорны верой и правдой служил его отцу на войне. Оставшись сиротой, будучи еще совсем ребенком, она стала жить в донжоне под опекой сначала его отца, а потом, после его смерти, Вентилласа. Сорна была для Каса подругой детства, перед своим отъездом он воткнул ей в волосы цветок и поцеловал, пообещав вернуться к концу лета. Он едва помнил того мальчика. Кас бросил беспомощный взгляд поверх ее головы. На мастера Джакомеля.
– Пошли, Сорна. У тебя будет время поговорить с ним позже. – Дворецкий осторожно взял ее под локоть и повел к двери, не обращая внимания на возражения девушки. – Эта одежда будет вам слегка не по размеру, – сказал он Касу. – Но пока подойдет. Поешьте. Отдохните. Вас никто здесь не побеспокоит. – Он вышел вместе с Сорной и закрыл за собой дверь.
* * *Кас не помнил, когда в последний раз мылся в горячей воде. Вода обжигала, но ему было все равно. Он с наслаждением тер кожу, пока не смыл с себя все следы озерного ила. Потом он надел брюки брата, обнаружив, что по длине они как раз, но слишком уж широки и сползают на бедрах. Рубашку и камзол он оставил там, где их положил мастер Джакомель. Здесь никто не мог увидеть шрамы, сморщенные и уродливые, покрывавшие его грудь и спину.
Урчание в животе напомнило Касу, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз ел. Это было сегодня утром, до того, как он похоронил Изаро, убил рысь и обнаружил на дереве ту, что украла у него лошадь. Он уселся на коврик перед камином и принялся уплетать еду. Ее хватило бы на троих. Гусь с грушами и утка с репой. Грибной суп. Хлеб, вино и свежий козий сыр, политый медом. Он съел все до последней крошки, облизал пальцы и едва удержался от того, чтобы вылизать тарелки. Ни кусочка не пропало зря. Он научился есть что мог, когда мог. Откуда ему было знать, когда удастся поесть в следующий раз? В жизни не оставалось никакой определенности, кроме той, что жизнь была неопределенной. Напомнив себе об этом, Кас передумал. Тщательно и с огромным удовольствием он поднял каждую тарелку, каждую миску и вылизал их дочиста.
Мастер Джакомель сдержал свое слово. Никто не подошел к двери.
Час был еще не поздний. Ранний вечер, и всё же от усталости он широко зевнул и оглядел затемненную спальню. Когда он в последний раз спал на настоящей кровати? Лишь несколько минут отдыха. Все, что нужно, перед тем как он предстанет перед братом и королем и расскажет им историю, которая никого не порадует.
Он пересек комнату. С голым торсом. С босыми ногами. Широко раскинул руки и упал лицом вниз на кровать. «Лишь короткий отдых», – сказал он себе, прежде чем его поглотила тьма.
Несколько минут.
Не больше.
* * *Когда Кас проснулся, вокруг уже была глубокая ночь. На подоконнике стоял стеклянный шар. Светлячки в нем рассеивали мрак спальни. На кресле рядом с кроватью сидел его брат, наблюдая за Касом с непроницаемым выражением лица.
Бросив на него сонный взгляд, Кас приподнялся на локте. Он умирал от голода. Как странно. Он же только что поел.
– Принц. Он?..
– Он ест, спит, мочится. Он в порядке, – ответил Вентиллас.
Хорошие новости.
– Вы нашли лучника?
– Ни следа. Кем бы он ни был, он скрылся.
С лицом его брата было что-то не так. Кас всмотрелся. Под правым глазом Вентилласа темнел уродливый синяк. Прежде его там не было.
– Кто тебя ударил?
– Ты.
– Что? – Кас резко сел. Огромная кровать была засыпана плоскими подушками. Одеяла раскиданы и скомканы. Меховое покрывало сброшено на пол. Каждый дюйм постели был примят. Его сторона, сторона его брата. Вентиллас спал рядом с ним, а Кас совершенно об этом не помнил. – Я не… А который сейчас час?
– Ты вернулся домой вчера, – ответил Вентиллас, и Кас разинул рот от удивления. – Ты проспал всю ночь и весь следующий день, брат. Хотя я вряд ли бы назвал сном то, что видел. – В мерцании светлячков Вентиллас опустил взгляд на шрамы, покрывавшие грудь Каса.
Вентиллас знал, как выглядят раны. Он видел, какие следы наносит хлыст.
Внутри Каса поднялось знакомое, пронизывающее до костей чувство унижения.
– Прости, – тихо произнес он, хотя и сам не знал, за что извиняется. За то, что позволил захватить себя в плен? Потерял людей брата?
– Не извиняйся. – Под маской спокойствия уже бурлил неистовый гнев. На столике рядом с ним стояли кувшин и стакан. Вентиллас встал, налил в стакан воды и протянул его Касу. – Здесь только ты и я, Кассия. И я хочу знать, где ты был. Ничего не утаивай.
Сначала Кас осушил стакан до последней капли, а потом рассказал все Вентилласу. Со дня, когда брисанские солдаты захватили его в плен, до дня, когда он стал свободным. Ну. Почти все. Он не упомянул призраков.
В дверь постучали.
– Оставьте нас, – рявкнул Вентиллас.
Дверь открыл единственный, кто мог на такое осмелиться. Мастера Джакомеля прислали снизу. С ними желал говорить сам король.
6
– Мы уже начали волноваться, Кассиа, – король Райан обратился к Касу из-за стола на возвышении, сидя на стуле, который обычно занимал лорд донжона. У его ног спала огромная рысь. Все остальные в зале умолкли, как только появился Кас. Весь дом и их гости, сотни людей, собрались за ужином за длинными деревянными столами. Молчание такого количества присутствующих было странным и даже пугающим.
Встав рядом с Касом, Вентиллас пробормотал:
– Здесь ты среди друзей. Держи голову высоко. – Синяк на лице брата в ярко освещаемом зале выглядел еще более зловеще. На каждой свободной поверхности стоял шар со светлячками, а на стенах висели факелы. Его брат зашагал к столу, чтобы занять место рядом с королем.
Все подождали, пока Вентиллас сядет, и он продолжил с улыбкой:
– Однако наш доктор заверил нас, что у тебя нет ничего такого, что нельзя было бы излечить отдыхом.
Ошеломленный Кас нашел взглядом врача в серебристой одежде – того самого, что склонялся над королевой в покоях Вентилласа. Он обследовал Каса, пока тот спал? Но, конечно же, королевская семья хотела убедиться, что он не страдал ничем, кроме упадка сил. В конце концов, он держал на руках принца и ехал в карете вместе с королевой. Кровь прилила к его лицу. А что еще происходило, пока он спал? Кто еще заходил к нему в спальню, рассматривая и ощупывая? У него возникли сильные подозрения насчет мастера Джакомеля. Касу выдали другую одежду Вентилласа для ужина, из черной шерсти с серебряными нитями, только она уже сидела идеально. Перед глазами у него возникла картина, как дворецкий склоняется над ним со своими измерительными лентами, бурча себе под нос ширину и длину для местного портного. Как он мог все это проспать?
Кас подошел к столу на возвышении, ступая по полу, усыпанному засушенным иссопом и горным чабером. Он остановился в двадцати футах. Справа от него была Сорна, сидевшая рядом с Фаро, личным секретарем Вентилласа. Голову Сорны украшал венок из цветов граната. Девушка широко улыбнулась Касу, а потом нахмурилась, потому что Фаро что-то прошептал ей на ухо. Кас отвел глаза. Ему полегчало, когда он сосредоточил взгляд на короле, королеве и Вентилласе. Стало проще притворяться, что на него не смотрят все остальные. Он поклонился, а потом произнес:
– Простите меня, ваше величество. Я не собирался спать день и ночь напролет.
– Любой скажет: вы заслужили свой отдых, – эти слова произнесла королева Джехан, одетая в платье цвета леса, рукава его были оторочены черным мехом. Весьма любезно, с неохотой признала она, с учетом его вчерашней грубости.
Кас снова поклонился, пробормотав:
– Ваше величество.
Король Райан улыбнулся, повернувшись к ней.
– Моя королева мне напоминает, что каким бы темным нам ни казался этот день из-за убийцы поблизости, нам есть за что благодарить судьбу. – Он поднялся, подождав, пока стихнет скрип стульев и лавок, потому что все последовали его примеру. – Наш сын вне опасности, а мальчик… мужчина, которого, как мы думали, мы потеряли, вернулся к нам. – Он поднял свою чарку. – Мы перед вами в долгу, лорд Кассиапеус из Пальмерина. Добро пожаловать домой.
«Добро пожаловать домой, лорд Кассиапеус. Добро пожаловать домой», – слова повторились эхом по всему залу. Касу отчаянно хотелось сбежать, и он подозревал, что Вентиллас это знает. Улыбка его брата была натянутой. Он единственный знал, где Кас провел последние три года.
Где.
И как.
Благодаря ему Касу удалось вымучить улыбку. Он снова поклонился, говоря спасибо. Прежде чем выпрямиться, Кас краем глаза уловил красную вспышку. Девушка за столом на возвышении, у самого его конца. Он узнал ее. На ней было платье из шелка винного цвета, в темных волосах, что свободно ниспадали на плечи, золотой обруч. Этот наряд разительно отличался от плохо сидевшей ливреи посланника, что была на ней вчера. Лина, воровка, укравшая у него лошадь. Он так и знал, что никакой она не посланник. Но кем же она была, раз сидела за главным столом, рядом с пустым стулом, предназначенным ему самому?
Их взгляды встретились. Едва заметно улыбнувшись, она приподняла свою чашу и одними губами произнесла единственное слово. Кассиапеус. Не Каспиан, не Каспар. Ее улыбка вдруг перестала казаться обманчивой. Пока король Райан не опустился снова на стул и не произнес:
– Как бы рады, как бы благодарны мы ни были, мы обязаны спросить тебя, Кассиа… Где, во имя всего святого, ты был все эти три года?
Лучше побыстрее с этим покончить.
– Сначала в тюрьме. В Брисе.
Вокруг воцарилось молчание. Король Райан бросил быстрый взгляд на Вентилласа, опустившего голову в угрюмом подтверждении. Во взгляде, которым он обменялся с королевой, сложно было что-либо прочесть. Больше не улыбаясь, он спросил:
– Как?
Касу с трудом удавалось сохранять спокойствие в голосе.
– Меня послали проверить акведуки, начиная с Пальмерина и заканчивая северной границей. Меня и еще троих. – Если акведуки плохо обслуживались и защищались, существовал риск, что они могут засориться или воду из них выкачают воры для личных нужд. Кас отправился туда вместе с тремя солдатами в качестве личной стражи, его друзьями, и все они погибли. – На дорогу туда и обратно должно было уйти всего несколько месяцев, по пути мы должны были заехать к соседям. Но возле перевала Севаллес нам устроили засаду брисанские солдаты.
Снова тишина. Кровь отлила от лица королевы. А потом:
– На чьей стороне перевала? – спросил король Райан.
Кас понимал важность своего ответа. Королевский брак был заключен совсем недавно. Договор между двумя королевствами был так же хрупок, как пергамент, на котором он был записан. Знание, что Кас, член одной старейших, сильнейших семей Оливераса, был похищен в собственном королевстве и содержался в плену в другом, вряд ли могло укрепить дипломатические отношения. Но Кас не мог солгать своему королю.
– На нашей стороне, ваше величество.
Зал заполнился гневным ропотом. Взгляды в сторону королевы были крайне недружелюбными – такими же, как вчера после церемонии наречения именем. В воздухе, подобно смраду, поднялось негодование.
– Да? – произнес король, не обращаясь ни к кому конкретно. Он накрыл ладонь королевы Джехан своей. – Кто-то желает высказаться?
Никто не захотел. Голоса утихли. Вентиллас обхватил свою чашу, костяшки его пальцев, лежавших на серебре, побелели.
Король Райан спросил:
– Что было дальше, Кассиа?
– Меня держали в тюрьме рядом с границей. Я не знаю, как долго. Потом нескольких из нас отправили в столицу. Там был разрушен мост, и им нужны были заключенные, чтобы его восстановить. Меня назначили ныряльщиком, чтобы закладывать основание, потому что я умел плавать. – Кас не возражал против работы. Невыносимыми для него были ночи в камере, где его приковывали к стене, словно зверя. Он обнаружил, что смотрит на Лину, чьей улыбки уже не было и в помине.
– Кассиа. Как тебе удалось сбежать? – спросил король Райан. Под столом проснулась рысь. Голова ее лежала на лапах, она наблюдала за Касом своими желтыми глазами.
– Я не сбежал. Не совсем. Я заразился чумой.
Поднялся гул – но лишь на несколько мгновений, прежде чем кулак его брата опустился на стол, требуя тишины.
Кас добавил:
– Я помню только, как мне стало плохо у моста. Год назад. Очнулся в больнице шесть недель спустя. Мне сказали, что… остальных узников и стражников тоже забрали.
«Так я отправляюсь в ад? Я заберу вас всех с собой».
– Им повезло меньше, чем тебе, – догадался король Райан.
– Верно. Там было столько умирающих или уже мертвых. Никому не было до меня дела, когда я встал, нашел чью-то одежду и ушел.
– Но почему путь домой занял у тебя столько времени? – озадаченно спросил король Райан. – Ты же мог найти корабль и вернуться сюда несколько месяцев назад.
Вентиллас поднял свою чашу и отпил большой глоток.
– Мне нечем было заплатить за поездку, – прямо ответил Кас. В Брисе не было оливеранских контор. Ему негде было занять денег под залог имущества своей семьи. – Даже если бы у меня и были деньги, гавань непроходима. Кладбища переполнены. Они сжигали тела в полях. И все равно не успевали. Тогда один из епископов освятил воды.
Королева Джехан прижала ладонь к горлу. Кас чувствовал ее ужас. Она об этом не слышала. Никто из них, даже столько месяцев спустя. Епископ в отчаянии благословил воды, чтобы тела можно было хоронить в море. Но к ним не привязывали груз. А их было слишком много. Кас спрашивал себя, предполагал ли епископ, к какому страшному зрелищу приведут его действия. Что трупы будут биться о рыбацкие лодки и галеры. Или что выплыть из гавани будет невозможно. Несколько кораблей, на которых еще остались команды, просто не могли маневрировать среди мертвых тел.