Стрелец тебе в Юпитер

– А как же дети веганов?

– Задохлики и коротыши, – прыскает Витя.

– Или восполняют белок в альтернативе, а Фил ничего больше не ест. В садике в него даже котлету впихнуть не могут.

– Ох, эти садовские котлеты, – мечтательно тяну я. – И почему они были такие вкусные?

– Потому что на пятьдесят процентов состояли из булки? Кстати, просьба есть, – Альбина наклоняется чуть вперед, вмиг собираясь в деловую мамашу. – В понедельник его надо к окулисту сводить, я полтора месяца очередь ждала, а нас просят срочно приехать в Зеленоград, посмотреть один нечистый питомник…

– Мне с ним сходить?

– Да, там дело – на полчаса. Но потом с ним посидеть надо будет. Можешь отпроситься?

– Поработаю из дома, – киваю я.

– Ну вот и отлично. Я тебе напишу потом куда там и что.

– Думаешь, не миновала его наша семейная миопия?

– Заметила, что он щуриться стал и мультики слишком близко смотрит. Лучше проверить, он же в зоне риска.

– Это верно.

Я допиваю один-единственный положенный мне бокал, за которым цепко следит сестра и, под необычайную легкость в голове, решаю остаться у них с ночевкой. Здесь в их маленьком кошачьем мирке так хорошо и спокойно, что я даже не вспоминаю об Арсении. И о сегодняшнем паршивом дне. И о «тогда между нами все и изменится» тоже не вспоминаю. Не-а. Совсем.

Глава 9.

Стрельцы, сегодня вы как никогда остро почувствуете разницу поколений. Возможны конфликты, проявите терпение.

Ладно. За выходные я кое-что переосмыслила.

Например, что частный дом – это круто. Да, просыпаться под чьего-то петуха – странно (блин, двадцать первый век, откуда петухи у людей?), но и немного романтично. Еще, что дети – это прикольно. Особенно, если с ними уже можно рубиться в Дженгу, а потом исполнять победный ритуальный танец Уэнсдей. И главное, что работать на удаленке – кайфово.

Назвать работой то, что я уделила двадцать минут ежедневным гороскопам и отправила их Ирине, чтобы она загрузила на сайт, конечно, сложно. Я так делаю каждые выходные. Но будь у меня мой рабочий ноут, я бы под пение птичек и статью закончила! Жаль, не додумалась в пятницу взять его с собой.

– На кухне суп, приедете – обязательно его покорми. А потом – спать, – напутствует сестра, разбудившая меня на рассвете, чтобы проинструктировать. – Все, что врач скажет – запиши, и пусть тебе заключение распечатает!

Альбина всовывает ноги в резиновые сапоги и накидывает «кошачью» куртку, в которой не жаль зайти в логово бешенных котов, в которое она сейчас собирается. В пять утра. Это же надо быть такой одержимой.

– Можешь взять мою машину, – кивает на ключи на столике в прихожей.

– Ты же знаешь, я не вожу.

– Ну права же есть.

– Потому что ты заставила! Но мы с габаритной техникой так и не смогли договориться. На автобусе прокатимся.

– Фил еще ни разу не ездил, – с сомнением морщится сестра.

– Вот это у него сегодня приключения будут!

– Ладно, если что – сразу звони.

– Океюшки, – спроваживаю сестру, которую в машине уже ждет муж, закрываю дверь и плетусь на кухню.

Не сдерживая широкого зевка, наливаю в гейзерную кофеварку воды, добавляю молотый кофе и ставлю на плиту. Блин, к врачу только в одиннадцать, Ирина меня, конечно, отпустила на сегодня, но как продвигается статья спросить тоже не забыла. А там ни один финансовый конь не валялся. Все на стадии «инвестиции – это» и застопорилось. В попытке подтянуть матчасть.

А она тоже не подтягивается. И пора признаться, что без помощи мне не обойтись. Ну почему сестра не могла пойти на экономиста учиться? Сейчас бы ее знания пригодились больше, чем никчемная юридическая компетентность. А так придется обращаться к единственному эксперту в этой области, которого я знаю.

И с которым нахожусь в жесткой конфронтации.

Хотя это же и была моя изначальная цель, правда? Быть к нему ближе, достать до печенки, убедить в неизбежности звездных пророчеств.

Кстати, что там ему на сегодня сулит гороскоп?

Выходные я пустила на самотек, к тому же ничего интересного кроме «все ваши начинания будут успешными» и «посвятите время себе» там не было. А понедельником я не озаботилась. Хм. «Конфликт поколений». Нет, это мне тоже решительно никак не организовать. Остается только надеяться на провидение и план вселенной.

Она же на мой стороне, не так ли?

Кто верит – тот и получает.

С чашкой кофе выхожу на террасу, вдыхаю полной грудью влажный утренний воздух и с мурчащим удовольствие наблюдаю, как сквозь ветки деревьев пробивается рассвет. А как поют птицы, боже ж ты мой!

К семи утра я окончательно просыпаюсь и твердо решаю, что надо ехать за ноутбуком. Не знаю, что меня так вдохновило на подвиги сегодня, то ли свежего воздуха передоз, то ли оголтелый оптимизм после выходных, но я полна рабочего настроя. И прям чувствую, что сегодня работа пойдет.

Иду будить племянника (жестокая, жестокая тетка), собираю его (бедная, бедная мать, делающая это каждый день) и, засунув в него две помидорки на завтрак, вывожу из дома. Поездка на автобусе ему очень нравится. А уж метро – становится настоящим приключением. Филиппчик, отошедший ото сна, не затыкается ни на минуту. Спрашивает буквально обо всем на свете, а потом рассказывает о том, что будет рассказывать в садике.

Свои слова про «дети – это прикольно» отзываю. Временно, конечно. Просто я очень люблю тишину по утрам, оказывается.

На работе нас встречает одинокий охранник, с удивлением рассматривающий нас с Филиппом. До начала рабочего дня еще полчаса, тут пустынно, как в Ашане по ночам. Вежливо здороваюсь и объясняю, что сегодня буду работать из дома, поэтому нужно взять рабочий ноутбук. А объяснить нужно, иначе меня из здания не выпустят. У этого сурового не улыбчивого дядьки кнопочка специальная есть, которая двери блокирует. И еще одна специальная – чтобы наряд вызвать. Так рассказывают. Прецедентов еще не было и не хотелось бы создавать.

Мы с Филиппчиком заходим в офис, я включаю свет, усаживаю его на мое рабочее место. Складываю ноут, отсоединяю провода.

– Посиди тут минутку, я сейчас за сумкой для ноутбука схожу, – наставляю послушного ребенка. – Только не трогай ничего!

Фил кивает головой и раскручивается на моем стуле, как на карусели. Ну вот и занятие себе нашел. Иду в кабинет к хозяйственникам, там вечный склад и всегда открытая дверь. На поиски сумки для ноута уходит минут пять. Давненько никто работу на дом не брал. С локдауна. И как только выхожу в общий коридор, понимаю, что пять минут – это критически долго!

Из нашего офиса раздается протяжный крик.

Я несусь со всех ног, представляя себе ужасы того, что могло случиться с Филом за это время. Опрокинул на себя аквариум? Засунул пальцы в розетку? Выпал в окно? Господи, как я додумалась оставить его одного в таком опасном месте?!

Но крик оказывается не его.

Кричит Арсений, согнувшись пополам. Руками он прикрывает собственный пах, а лицо красное, как гранат. Как много тут произошло, пока меня не было!

Фил видит меня и тут же ныряет мне за спину, прячась от тихо матерящегося Шереметьева. Фу, при ребенке!

– Что случилось? – спрашиваю у Филиппа, обнимая его за плечи.

– Он предложил мне конфеты! – тычет в Арсения пальчиком. – А бежать было далеко, я боялся заблудиться в коридоре и тебя не найти!

Малыш возбужденно дует щеки и трясется. Вот и пригодились уроки безопасности.

– Молодец, – хвалю его за смелость и быструю реакцию. И пускай Арсений точно не собирался его похищать, ребенок все сделал правильно. Как учили.

– Молодец? – раздается гневное шипение.

Я перевожу взгляд на Шереметьева и поджимаю губы, чтобы не улыбаться. Он оседает в кресло с трагическим (злобным) выражением лица, все еще придерживая собственный пах. Ничего смешного тут, конечно, нет, но у меня частенько бывает странная реакция на чужую боль.

– Его учили у незнакомцев ничего не брать, – объясняю.

– Я просто спросил чей он, – вздыхает, прикрывая глаза. – А потом предложил конфеты из вазочки, – машет на наш дежурный общаг.

– Оу.

Да, выглядит безобидно. Но откуда четырехлетке взять критическое мышление. Ему сказали бить незнакомцев, если они предлагают конфеты – он ударил. Все логично.

– Почему все связанное с тобой причиняет ущерб? – устало выдает Арсений.

– Почему ты всегда и во всем винишь меня? – столь же устало интересуюсь я.

Мы меряемся яйцамивзглядами. Никто не сдается.

– Уля, так можно мне конфет? – тихо интересуется виновник сегодняшнего раздора.

– Да, возьми, – отмахиваюсь я. – Две, не больше! – прихожу в себя, вспоминая грозную Альбину и ее наказ «никакого сладкого между едой».

– Твой? – Арсений провожает Фила внимательным взглядом.

Киваю в ответ. Что за странный вопрос? Я же его привела, конечно, мой.

– Отличный удар у пацана. Кто научил?

– Папа, – вздыхаю я. – Я бы не стала учить бить по мужскому эго.

– Да, ты делаешь это исключительно словами, – хмыкает Шереметьев, разворачиваясь к рабочему столу.

Его лицо привычно застывает в маске отчуждения. Вот и что это значит?

– О чем это ты? – раздраженно спрашиваю я.

Вот как ему удается любой мирный разговор снова вывести к конфликту? Теперь я стерва с его слов, так получается?

– А мы скоро пойдем? – отвлекает меня Фил.

– Да, сейчас, – иду к рабочему столу, пакую ноутбук и зарядку в сумку.

На Арсения предпочитаю даже не смотреть. Он уже весь в работе, стучит по клавишам, как оголтелый. Трудоголик чертов.

– Уходишь? – интересуется он, когда я уже разворачиваюсь на выход.

– Поработаю сегодня из дома. Можешь в честь этого устроить праздник.

– Наверное, так и сделаю, – не остается в долгу.

Гад языкастый.

Чтоб ему плохо сегодня работалось!

.

А ведь я была права: если ты чего-то по-настоящему хочешь, вся Вселенная помогает тебе этого достичь. Например, доказать одному ужасно самовлюбленному маловеру, что звезды никогда не ошибаются.

Мне даже не пришлось прикладывать усилия, чтобы прогнозы начали исполняться. С легкой подачи благосклонной Вселенной, все карты сами легли на стол. На радостях от столь виртуозной завихрени судьбы в лице моего прекрасного племянника с отлично поставленным ударом, я даже отблагодарила Филиппчика запрещенным мороженым.

А потом полдня катала его по городу на автобусе, работая экскурсоводом, пока мы дожидались приема у окулиста. Сам прием уложился в полчаса и бумажку с заключением, а по приезду домой молодой человек с хорошим коленным прикладом отрубился мертвым сном. Даже не пообедав. Но тут, конечно, сыграл фактор конфет и мороженого, перебивших ребенку аппетит. Нянька из меня никудышная, прямо скажем. Но, чтобы не палиться перед сестрой, я в одно лицо заточила две тарелки супа и умяла остатки пюрешки с гуляшом в холодильнике. Красиво жить не запретишь. Особенно за чужой счет.

Дома-то шаром покати.

Плюсы жить одному: экономично. Минусы: для себя и стараться не хочется. Кинул пачку макарон в продуктовую корзину, соусом со дна банки, живущей в холодильнике уже неделю, приправил – и норм.

И можно работать.

Работать же дома у сестры – это немного… расслабляет. Здесь столько отвлекающих факторов: птички за окном, солнце в глаза, полный холодильник и бешенные коты. Хоть все и привитые. Но ужасно шумные. Они там территорию делят что ли? Что за звон металла и хор мяукающих голосов? Надеюсь, они с голодухи не устроили там переворот и не прибегли к ритуальному каннибализму? Боже, надеюсь, сестра оставила им достаточно пищи. Не хотелось бы стать их беззащитной жертвой.

И как в такой атмосфере сосредоточиться на статье?

Я открываю начатый документ. Чуда не произошло: с пятницы там по-прежнему две строки и мои виртуальные слезы. Пялиться в чистый лист и три слова на нем – это сродни пытке. Это мучительно. Мучительно больно и страшно, что из этого тупика ты уже не выгребешь.

Но я беру свою волю в кулак и решаю зайти с другого конца: открываю план статьи.

Так, броский заголовок – есть. Ключевые слова – вставим по завершении. Введение – пропустим. Потом вставлю из какой-нибудь шибко заумной бизнес-книжки. Основная часть. Прекрасно. Перейдем сразу к интересным расчетам.

Открываю файл, который мне прислал Арсений со списком важных экономических событий. Тяжко вздыхаю. Иду гуглить точные даты, вплоть до времени. Получается плохо. На кой черт в этой вашей Википедии столько воды? Неужели никто из великих экономических аналитиков не заморочился такой элементарной вещью, как время? Знать бы хотя бы диапазон в два часа…

А может кое-кто, кого не слишком хочется называть, сможет хоть примерно сориентировать? Должен, наверное.

Пару секунд верчу в руках телефон, настраиваясь и морально готовясь к очередной битве, а затем пишу ему:

«Занят?»

«Свободен.» – прилетает через какую-то минуту.

Настолько лаконично и просто, что я даже ищу подвох. Кидаю взгляд на часы – время обеда уже позади. Значит, он априори свободен быть не может. Так где же лужа, Арсений?

Может позвонить и выяснить?

Или просто позвонить?

Да, определенно. Писать – гораздо дольше.

Подношу трубку к уху и задерживаю дыхание под длинные гудки. Пальцем тереблю выпавшую из пучка прядку и зачем-то накручиваю ее на нос. Я сошла с ума. Какая досада.

– Да, – звучит низко и внезапно.

– Привет, – от неожиданности снова здороваюсь.

– Ну привет, – я почти вижу это дурацкое ироничное выражение на его лице.

– Я тут изучаю даты, которые ты мне прислал. Для статьи, – быстро выпаливаю, не давая ему ни малейшего шанса втянуть меня в очередную остроумную перебранку. – Скажи, а можно примерно предположить время, в котором то или иное событие началось?

– Ты имеешь в виду точное время по минутам и часам? – на удивление без привычного скепсиса уточняет Арсений.

– Хотя бы в пределах пары часов.

– Пары часов…

– Да.

Повисает небольшая пауза, я с неудовольствием замечаю, что злополучный локон переместился мне в рот и я его жую. От нервов. Фу.

– Ну где-то можно сказать даже точно, – неожиданно произносит Арсений. – Например, запуск Евро был осуществлен ровно в полночь 1 января 99 года. Или финансовый кризис на Уолл-Стрит 29-го года: началом черного четверга можно считать время открытия биржи – 9:30. По Нью-Йоркскому времени, конечно же.

Арсений так вдохновенно рассказывает, что я ненароком увлекаюсь. Не сказать, что фактами, скорее его энтузиазмом и тембром голоса, что конечно совершенно непозволительно. И забываю за ним записывать. Не понимаю, как ему удается так погружаться в эту тему, ведь цифры – это так скучно… Наверное, он действительно очень умный. Слишком умный.

Говорят, у людей с повышенным IQ страдает зона эмоционального интеллекта. Это немного лучше складывает картинку под названием Арсений. И многое объясняет. В его тесной черепушке слишком много информации, чувства туда уже не вмещаются.

– А на счет таких событий, как Нефтяной кризис 73го года – сказать уже сложнее. Можно взять точку отсчета – заявление стран-членов ОПЭК…

О, боже. Меня отключило.

– Угу, угу, – важно мычу в трубку. Как-будто все-все понимаю. – А ты можешь там, в файлике, напротив событий, где вот это время можно предположить – его проставить? – наглею я.

И снова жду, затаив дыхание. Сейчас же последует очередная колкость.

– Хорошо. Тебе сегодня нужно?

– Эм… нет. Не обязательно. Как сможешь, – удивленно отвечаю.

Он заболел?

При смерти? Хочет заранее отмолить свои грехи?

Или я звоню не Арсению?

Даже отношу трубку чуть от уха, чтобы взглянуть на экран. Шереметьев. Ошибка исключена. На лицо подмена личности путем шоковой терапии. Ногой по причиндалам.

– Ты как? – не удерживаю в себе вопроса. – Ничего не болит? – интересуюсь тихонечко, словно кто-то может меня за этим непристойным делом застать. Подумать только: беспокоюсь об Арсении!

– Все нормально.

И разговаривает нормально. Без скабрезных шуточек и перевода стрелок. Очень необычные ощущения.

– Спасибо за помощь, – иду прощупывать почву дальше. Топлю прям до конца. Сейчас самое время вставить: «будешь должна» или «конечно, спасибо, сама же ты ничего не можешь».

Но ответ снова меня ошарашивает:

– Пожалуйста.

Очередная странная пауза затягивается секунд на двадцать. Пора бы, наверное, уже прервать звонок. Мы его явно завершили. И завершили, надо сказать, на высокой ноте!

– Надо чаще тебя прикладывать коленом, ты, оказывается, от болевого шока превращаешься в адекватного человека, – приглушенно заполняю тишину и быстро бросаю трубку.

Пока перемирие не закончилось.

Несколько минут сижу и пялюсь в экран, совершенно не способная собрать мысли в кучку. Он действительно мне поможет? Без всяких там…

Не верю. Просто не складывается у меня в голове.

Наверняка завтра заявит, что я идиотка, раз повелась на его щедрое предложение. И что он просто хотел доказать, что я без его помощи ни на что не способна. И придется все делать самой.

Но это будет завтра. А сегодня во мне плещется маленький, очень-очень маленький лучик надежды. Чудеса ведь случаются. Почему бы им не произойти с Арсением?

Итак, что же у нас на завтра уготовили звезды для Стрельцов?

Глава 10.

«Стоит быть внимательнее Стрельцам, которые в этот день отправятся в поездки. Возможны какие-то досадные происшествия, неисключена потеря важной для вас вещи»

Где мой чертов карандаш?!

Это уже переходит все границы. Хоть ты его привязывай! Помню же, точно помню, что он был где-то…

Нет, под стопкой исписанных листков нет. И под столом нет. И в столе тоже нет.

Их как будто кто-то жрет по ночам. Не ты ли, пучеглазая? Кидаю взгляд на одинокую, моими стараниями, рыбешку в аквариуме и удивленно таращусь на две совершенно прекрасные белые рыбки. А где это страшилище аквариумное, которое мне ночные кошмары уже полгода организовывает?

Прилипаю к аквариуму, не в силах отвести взгляд от сказочных созданий за стеклом. Их огромные плавники танцуют в воде, словно лепестки огромных цветов. Никогда не видела ничего подобного!

– Это рыбки петушки, – раздается сзади голос врага.

Или уже нет?

Даже не знаю, как реагировать на Арсения после вчерашнего.

– Почему петушки? – не удерживаюсь от смешка. – Они же белые.

– Альбиносы.

– Логично.

За наш короткий диалог я так и не оборачиваюсь, следя взглядом за маленькими принцессами подводного мира. Почему-то уверена, что это самки. Такие они великолепные…

Судя по звуку за спиной, Арсений как раз вешает пальто и привычно разглаживает его до одурения. Далее следуют бесшумные шаги – идет к рабочему столу. В отражении воды я вижу, как он кладет на стол телефон, включает ноутбук и поднимает взгляд на меня. Отчего-то в воде его глаза кажутся ярче. По коже пробегают неуместные мурашки. Холодно сегодня.

А когда Арсений шагает ко мне – кидает в жар. Это от него идет такое тепло, что расплавиться можно. Не человек – а печь дровяная! Еще и становится так близко, что волоски на руках дыбом встают. В кабинете же никого нет, желай он меня утопить в этом самом аквариуме – никто не помешает.

Нос привычно пощипывает от его ванильно-табачного парфюма, и я немного морщусь. Арсения сегодня слишком много. Хотя рабочий день еще только-только начался.

– А где пучеглазая? То есть… Немо? – делаю небольшой шажок в сторону, будто рассматривая забившуюся под коралл рыбку. И становлюсь в пол-оборота. Так безопаснее, можно предупредить атаку.

– Переживаешь, что ее постигла та же участь, что Дори?

Я громко фыркаю.

– Таких чудес не бывает.

На лице Шереметьева расцветает странное такое выражение, если бы я знала его чуть хуже, сказала, что это почти улыбка.

– Нравятся? – переводит тему.

– Угу, – настороженно прищуриваюсь, подозревая в подвохе.

Его вчера ядовитый тарантул что ли покусал? Откуда такое благодушие?

– Кажется, сейчас ливанет, – в офис врывается веселый Рома, разбавляя странную атмосферку. – Все, закончились солнечные деньки, жена сказала циклон идет, – болтает он без устали, раздеваясь. – Оценила уже нашу новую живность? – кидает мне.

– Ага, классные.

– А мои от Немо в восторге были. Давно рыбку хотели. Арс и говорит: забирай. И этих притащил после обеда.

Я удивленно таращусь на Шереметьева, который с каменным выражением лица возвращается к столу. Он сбагрил Роме этот страх земной? И притащил новых рыбок? Я точно попала в параллельную вселенную, где злодей стал героем.

Ущипнуть себя, что ль?

– Мы их назвали Клео и Юлий, – Рома подходит к аквариуму и стучит по стеклу, пытаясь привлечь внимание рыбок.

– Это самец и самка?

– Без понятия, – пожимает он плечами.

– Интересно…

– Скорее всего та, что сверху – самка, – подает голос Арсений со своего места.

– Да? – поворачиваюсь к нему.

– Она немного крупнее. Брюшко больше. Хотя пока точно определить сложно. Будет нерест – увидим, – кидает фактами, не отвлекаясь от работы.

– У аквариумных рыбок тоже бывает нерест? – подхожу к его столу, чтобы отвлечь.

Ну серьезно, еще даже большинство коллег не пришло, а он уже втыкает в экран. Нельзя быть таким непроходимым трудоголиком. Мы все на его фоне кажемся ущербными.

– Если соблюдены условия содержания, вполне можно спровоцировать спаривание, – поднимает на меня свой синий шереметьевский взгляд.

Я опираюсь на его стол бедром и задумчиво хмурюсь.

– Иногда мне кажется, что ты знаешь все на свете, Арсений, – подтруниваю над ним.

– Просто поинтересовался в зоомагазине, – его взгляд скользит по руке, которой я упираюсь в стол, разогревая оголенную там кожу, и возвращается к ноутбуку. Непробиваемый человек. – Я, кстати, пометил тебе точные даты, время, где смог. Файл отправил.

– Уже? – удивленно интересуюсь я.

И даже вытягиваюсь в струну. Он реально это сделал? Для меня? Вот так просто?

– Спа-си-бо, – неуверенно тяну я. Доставать его резко перехотелось. – Пойду тогда… начну исследование, – делаю шаг назад, дезориентированная.

Я не понимаю, что происходит, и это просто выводит из себя! Подозреваю, что все это лишь затишье перед грандиозной бурей. Поэтому стоит быть начеку втройне.

Арсений едва заметно хмыкает. Некрасиво. Выдавая истинные чувства.

А вот и буря. Ни черта он не изменился, как по волшебству. Волшебства вообще не бывает. Шереметьев просто решил сменить тактику и, видимо, задумал усыпить мою бдительность.

Пха-ха-ха тебе.

А не собрался ли он дискредитировать мою статью?

– Я возьму? – цепляю с его стола карандаш и, не дав ему шанса возразить, зажимаю между зубов. Слюнявый обратно не попросит.

Привычным движением рук собираю на макушке волосы и скрепляю карандашом. Теперь я готова биться!

Сперва рассеянный, взгляд Арсения быстро становится испытующим. Он приклеивается к карандашу в моих волосах, а затем медленно стекает к лицу. Я задыхаюсь. Мне частенько приходилось держать ответный взгляд, но сегодня это сложно. Я в нем путаюсь.

Там запряталась такая смесь эмоций, что одно от другого не отделить. Презрение или жалость? Злость или любопытство? А может он мысленно прибивает меня гвоздями к кресту?

Если бы не толпа вваливающихся в кабинет коллег, мы так и всматривались бы друг в друга, пока кто-то не сдастся (спойлер: не я, не сегодня). Дергаю уголком губ, самодовольно отступая к рабочему месту, и опускаюсь в кресло. Напряженный силуэт Арсения заслоняет веселая Ксюха, болтающая с кем-то по телефону.

Рабочий день входит в свою колею.

В наушниках гремит старый добрый русский рок, планеты выстраиваются в дома по событиям, которые меня интересуют. Картинка вырисовывается интересная. В год, когда кредитный рейтинг США достиг дна, Плутон и Уран находились в напряжённом аспекте к Венере и Юпитеру, двум важным планетам натальной карты США – его часто называют аспектом банкротства. И что же мы видим дальше? Правильно – финансовый кризис. Которого в списке событий от Арсения нет, но он же был, я точно помню 2008 год.

Интересно.

Жду не дождусь, когда руки дойдут до натальной карты грядущего года. И лица Арсения, который увидит мой прогноз.

– У-ля! – пробивается сквозь наушники. Поднимаю голову и вижу сигнализирующую мне руками Ксюху.

Отодвигаю наушники и вопросительно смотрю на нее.

– А где ты была вчера? – перегибается ко мне через свой стол.

– Ты меня за этим отвлекаешь? – удивленно приподнимаю брови.

– Пошли кофе попьем, – заговорщицки понижает голос.

Я прищуриваюсь. Она посплетничать что ли зовет? Странно и интригующе.

– Пошли, – откладываю наушники, отправляю ноут в сон.