Несовместимые. Книга первая

- Бабушкинское чутье, - усмехнулась Брук. – Ничего, наверстаем упущенное за неделю.

Наша умиротворённая прогулка с Брук продолжалась не долго. В шесть вечера ей позвонила мама и попросила явиться домой, чтобы выполнить вместе с ней какие-то особо важные дела.

Брук взяла с меня обещание, что я позвоню, когда доберусь до дома, и побежала из парка, добавляя, что ей жаль меня бросать. Я обязала ее не переживать за меня и не думать об этом.

Деймон сказал, что заберет меня в восемь вечера, но ждать его два часа и просто впустую коротать время - не для меня.

Я позвонила ему, чтобы предупредить, что уезжаю пораньше и закажу такси. Несколько минут нравоучений, и я, наконец, смогла избавиться от его телефонного общества и заказать такси до дома.

Несмотря на то, что мы с Брук просто гуляли и отдыхали от всей ежедневной рутины, максимально отвлекаясь, мои ноги заныли, когда я расслабилась на заднем сидении машины. Я уже давно не проходила пешком такие расстояния и с непривычки мое тело сейчас молит о расслабляющем массаже или о горячей ванне с пеной. Мысленно я выбираю второй вариант.

Смотря за сменяющимся пейзажем через окно такси, я медленно погружалась будто в сон. Глаза слипались и через некоторое время я перестала бороться с этим, покорно принимая свое уставшее состояние, уверяя себя, что не усну, а просто провалюсь в дремоту.

Сознание начало рисовать силуэт, превращая его в фигуру, а после я смогла различить перед глазами того самого мужчину в парфюмерной. Я даже ощутила его приятный, щекочущий ноздри аромат. Такой одурманивающий, что невозможно сопротивляться, и я просто поддаюсь этому влечению. Пусть этот мужчина и вселяет легкий страх в мое сердце, но в своем туманном подсознании я покорно следую за ним.

После того, как его запах заволок и пленил мой разум, я увидела янтарные глаза. А янтарными я их называю, потому что они чуть ярче карие глаз. Даже словами не могу описать их невероятную красоту. Острый и опасный взгляд. Холодный. Толкает от себя грубой силой. Специально пугает, чтобы я отступила и не смела даже пальцем коснуться его призрачной души. Почему-то я решила, что она у него холодная, как мир Антарктиды.

Руки. Крепкие руки, способные разорвать в клочья. Обхватить шею и с легкостью свернуть ее любому. Этими руками можно вытащить сердце и разломать его на куски, разрывая все сосуды.

Мое сознание создает из этого мужчины чудовище, а мое сердце все равно тянется к этому образу.

Со мной явно что-то не так. Я не узнаю свои мысли.

Или… Это мысли другой Эллы.

- Мисс! Вы уснули!?

Я вздрогнула, резко распахивая глаза, когда услышала нетерпеливый голос таксиста. Осматриваясь по сторонам, я поняла, что мы приехали, и водитель ожидает оплаты.

- Прошу прощения, тяжелый день, - прочистила я горло и достала из сумочки купюры, которые вскоре оказались в шершавых руках водителя.

Выйдя из машины я подняла глаза и увидела две черные машины на территории своего дома. На них падали солнечные лучи, которые отражались на черном, до блеска вычищенном металле, и ослепляли.

Сердце окружили ужас и страх. Рядом с каждой машиной стоят мужчины в черных классических брюках, черных рубашках и солнечных очках. Их я насчитала четверо. Надеюсь. Возможно, в машинах сидят еще, а мне их не видно из-за тонировки. Но что еще более хуже, некоторые, возможно, в доме.

Мои ноги интуитивно поплелись в дом, забыв о своей ноющей боли. Я знала, что там сейчас что-то происходит, и это что-то я обязана увидеть и вообще понять, какого черта здесь происходит. В голову лезут самые страшные мысли, вытесняя все светлые, пугая сердце. С каждой устрашающей мыслью оно делает кульбит. В первую очередь, я увидела перед глазами расстрелянного отца, а после направленное дуло холодного, несущего смерть оружия на меня.

Проходя мимо мужчин лет двадцати пяти и тридцати на вид, я поймала на себе их удивленные взгляды. Один из них даже приспустил свои очки, чтобы получше разглядеть меня. Эти заинтересованные взгляды, как огонь на моем теле, и я чувствую, как горит моя кожа.

- Девушка, - передо мной встал один из парней в черном, заграждая мне дорогу в дом, заставив мое сердце замереть. – Вам туда нельзя.

Я сглотнула. От того, что меня не пускают в мой собственный дом, меня еще сильнее злит, и я набираюсь уверенности. Решительности мне еще добавляет доброжелательный тон этого мужчины. В голосе нет ни капли угрозы.

- По какому праву? Это мой дом, - уверенно отчеканила я, смотря прямо в глаза мужчины, которые скрыты за солнцезащитными очками.

Он вскинул брови и приспустил свои очки на нос, разглядывая меня с ног до головы.

- А кем вы приходитесь хозяину дома?

- Вопросы здесь должна задавать я. По какому праву вы на этой территории и не пускаете меня в дом? Кто вы такие?

Уголки губ мужчины дрогнули. Он смеется надо мной? Злость вскипает в моих жилах и наполняет мое сердце резкими толчками.

- Если мы не хотим отвечать на вопросы, то вам придется подождать, пока гость не выйдет из этого дома, и мы не уедем.

- Да кем вы себя возомнили!? – пискнула я и шагнула вперед, толкая мужчину со своей дороги.

Но не успела я пройти и двух метров, как его крепкая рука обвила мою талию и через секунду я снова стою на своем месте.

Я гневно уставилась на ухмыляющегося мужчину. Он играет со мной? Скучно стало ждать своего босса? Возмущения застряли в моем горле, но я не могла их высказать, дабы больше не радовать этого неотёсанного болвана своими претензиями и выступлениями.

- Я же сказал, пока нельзя, - мягко напомнил он мне свой полученный свыше приказ.

- Когда меня пытаются остановить, я сильнее хочу добиться своего! – возмутилась я и силой надавила на его черный ботинок своей ногой. Я бы могла дать ему между ног, но такого этот парень еще не заслужил.

Он вскрикнул гортанным голосом и нагнулся, выругавшись. Я воспользовалась этим легким положением и рванула к лестницам своего дома.

- Стой, строптивая девчонка! – послышался его гневный голос позади и это лишь заставило меня ускориться.

Я толкнула входную дверь, слыша тяжелые шаги мужчины позади, и захлопнула ее, чтобы немного задержать его. Не теряясь в пространстве дома, тут же побежала в кабинет отца.

Дернув за ручку двери, я вбежала в комнату и резко остановилась, будто врезалась в незримую стену, и застыла на месте с округлёнными глазами. В кабинете с моим появлением стало тихо и лишь мое тяжелое частое дыхание нарушало эту мгновенно засевшую на комнату тишину.

- Элла, - произнес мое имя отец с беспокойством и медленно поднялся со своего места. Кажется, он резко побледнел.

Я заметила, как и его гость стал подниматься со стула, попутно застегивая пуговицу своего пиджака. Мои глаза округлились еще больше, когда я узнала эту высокую фигуру. А когда мужчина обернулся, мне вовсе хотелось провалиться под землю. Мое дыхание прервалось и, такое ощущение, что я вовсе забыла, как дышать.

Мои глаза впились в его янтарные, и в них я смогла прочитать эмоцию удивления. Кое-что новенькое с первой встречи, которую я считала первой и последней. Он сосредоточенный, но безэмоциональный. Кажется, что мы смотрели только друг на друга, не отрываясь, ища какую-то деталь, которая так необходима и мне, и ему.

- Я выведу ее. Строптивая и вредная, - жаловался мужчина, который пытался меня задержать еще на улице. Я даже не услышала, как он вошел в кабинет.

Схватив за руку, он стал тянуть меня к выходу.

- Пусти! – Я стала вырываться и тогда мужчина схватил меня за талию и приподнял, чтобы вынести на своих двоих из кабинета.

- Отпустите мою дочь! – грозно рявкнул отец и мужчина мгновенно остановился, взглянув на своего босса.

- Отпусти ее, - низким ровным голосом потребовал тот, и уже через секунду я стояла на полу на своих ногах.

Поправляя свое платье, которое задралось вверх, я бросила на мужчину гневный взгляд. Он в ответ бросил на меня свой оценивающий взор и покинул кабинет отца, удаляясь снова на улицу.

Я резко повернулась к отцу.

Мой взгляд метался от него к крупному мужчине, который продолжал рассматривать меня, но уже без удивления. В его выразительных глазах я не заметила ни капли похоти и желания. Обычная заинтересованность человеком, будто я ему кого-то напоминала. Как он сказал в парфюмерной.

- Элла, разве тебя не должен был привезти Деймон? – мягким, но в то же время недовольным тоном спросил отец, отрубая мой взгляд от мужчины.

- Папа, - я посмотрела на мужчину и снова вернула беспокойный взгляд на отца. – Что здесь происходит? Кто эти люди?

- Элла, разве мы не говорили о твоем любопытстве?

- Это не любопытство, - нахмурившись ответила я, чувствуя, как отец начинает по-настоящему злиться.

- Живо в свою комнату. Позже поговорим, - сдержанно потребовал он, и я вытянулась, как струна, ощущая всем телом холод в его голосе.

- Папа, - не унималась я и мое упрямство вышло мне боком.

- Элла, живо в комнату! – на повышенных тонах уже приказал отец, и я вздрогнула.

Поджав губы, я бросила на незнакомца последний недовольный взгляд и резко дернулась к выходу. Яростно хлопнув дверью, подчиняясь строгой воле отца, я вышла на улицу, падая задницей на лестницу. Лучше я буду держать на виду этих людей в черном, чем буду засиживаться в своей спальне и ждать непонятно чего.

Кто они? Группировка? Мафия? Ну уж явно не коллеги отца. Боже, как же мне страшно за его жизнь. Он общается с такими людьми. Неудивительно, что гиперопека повышена и не знает границ. Ведь эти люди уже без какой-либо субординации заявляются в дом к начальнику штаба.

Я не могу сравнить этого мужчину с опасным убийцей. Он не может собирать людей и работать, как машина-убийца. Наверное, мой анализ рушится из-за того, что я увидела его в парфюмерном магазине со флаконом духов, стоящего в живой очереди перед кассой. Да, все что я знаю об этих людях, так это лишь то, что они убивают и занимаются контрабандой оружия и наркоты. Но мне и этого достаточно, чтобы понять, что такие люди очерствели внутри себя уже давно и не способны вести себя как обычные люди, стоя в каких-то супермаркетах в очереди, или уж тем более в парфюмерных магазинах.

Я тряхнула головой. Обняв себя за плечи, я нагнулась и прижалась грудью к своим бедрам, а лбом – к коленям, закрыв глаза. И почему я пытаюсь оправдать этого мужчину, от которого так и веет опасностью и холодом? Неужели первая встреча в парфюмерном магазине так смягчила мое общее впечатление о нем? Сейчас он, возможно, угрожает отцу, а я сижу здесь и нахожу аргументы, чтобы не вносить его в список убийц, дабы успокоить себя.

Угомони свои мысли, Элла!

Затерявшись в своих мыслях, которые словно вихрь утягивали меня из реальности, все же я смогла услышать тяжелые шаги позади себя. Через пару секунд рядом, а еще через некоторое время они стали отдаляться.

Я резко подняла свою голову и выпрямила спину, продолжая сидеть на лестнице. И черт меня дернул заговорить с этим незнакомцем.

- Кто вы такой и зачем приходили к моему отцу? – выпалила я свой вопрос ему в спину не запинаясь ни в одной букве.

Мужчина остановился и медленно развернулся ко мне. Его глаза закрыты черными очками, но я всем нутром чувствовала на себе пристальный тяжелый взор, который осел камнем на моей груди.

Он молчал. Это молчание влияет на меня негативно. Моя уверенность рассыпалась внутри, а серое вещество в моей голове таяло и разливалось, словно вода.

- Не влезай в дела своего отца в столь юном возрасте. Лишишься будущего, - грубо отрезал он, посылая этим суровым голосом вибрации по моему телу.

Я застыла. Горло болезненно сжалось. Мужчина отвернулся от меня и снова зашагал вперед. Его люди оживились и расселись по своим машинам.

Черные автомобили наконец покинули наш двор. Я могла видеть, как темные пятна исчезают перед моим расплывчатым взором, пропадая за горизонтом.

Хотелось бы сейчас проснуться и выдохнуть от понимания, что это был просто страшный сон, и этих неизвестных опасных людей не существует. Они исчезли за горизонтом и конец страшной истории. Но увы, все было в действительности, и теперь я окончательно убеждена, что наша семья связана с реальной мафией.

Я сжала в кулаках ткань своего белого платья. Мурашки с момента его слов не покидали мое тело, поскольку я продолжала эхом слышать их в своей голове. Сердце билось в конвульсиях.

Ощутив на своих плечах теплые руки отца, я вздрогнула.

- Элла, я же просил быть в спальне, - мягко подметил папа каким-то отчаянным голосом.

Я медленно повернула к нему лицо, смотря на него снизу-вверх. Мне кажется, или у него добавились морщины на лбу?

- Папа, кто эти люди? – взмолилась я, не сдерживая слезы горечи, вызванные не только словами незнакомца, но и не простой участью нашей семьи.

- Они те, от кого люди всегда должны держаться как можно дальше, - отец выпрямился и закинул руки за спину, смотря куда-то вдаль. Мне кажется, он провалился в свои воспоминания.

- Тогда почему ты не придержался этого наставления? – сдавленно спросила я.

Папа тяжело вздохнул и опустил голову. Кажется, воспоминания у него не очень приятные. Как бы я хотела залезть в его голову и утешить. Облегчить тяжкую ношу на его груди, разделив хотя бы надвое, и принять на себя одну половину.

- Пойдем в дом, - только и сказал он, помогая мне подняться.

Вместо того, чтобы пойти в дом, я рывком прижалась к отцу и крепко обняла его, утыкаясь мокрым лицом в его широкую грудь. Папа принял мои объятия и сильнее прижал меня к себе, опираясь щетинистой щекой в мою голову. Из меня так и нарывались выйти громкие рыдания, но я всеми силами сдерживала их.

Моя семья – это все, что у меня есть. Иметь ее для меня – это как дышать свежим воздухом и чувствовать жизнь.

- Я люблю тебя, пап, - пробубнила я в его грудь, которая уже стала мокрой от моих слез. – Обещай мне, что никогда не бросишь меня, - отчаянно потребовала я.

- Я обещаю тебе, что пока я жив, никогда не брошу тебя, родная моя. – Отец поцеловал меня в макушку и сильнее прижал к себе, что я уже не могла дышать и даже плакать.

Смерть – единственная причина, по которой отец оставит меня. Ее основная функция – неизбежность.

Потеряв маму, я жалела себя, но не злилась на смерть, уверенная в том, что она предоставила ей лучший мир.

Успокоилась я через двадцать минут точно. Еще через тридцать минут приехал Деймон. Миранда накрыла на стол, и мы принялись ужинать, каждый погруженный в свои мысли. Сейчас я даже готова смотреть на недовольные взгляды бабушки и слышать их с отцом холодную ругань за столом, только бы не это гнетущее молчание, разрывающее сердце. Навязчивые мысли терроризировали мозг и дразнили нейроны, поднимая медленный шторм в нервной системе.

- Уже собрала вещи? – полюбопытствовал Деймон таким неуверенным голосом, будто это папа попросил его немым требованием заговорить со мной.

- Нет, - буркнула я низким голосом и засунула кусок помидора черри в рот, который долгое время ковыряла вилкой в тарелке.

- Наша принцесса чем-то недовольна? – подначивал весельем Деймон, но он сам вытягивал эту радость из себя.

- Если ты мне еще что-нибудь скажешь с фальшивым весельем, я кину в тебя помидором, - пригрозила я, и он поджал свои полные губы.

Папа прочистил горло и вытер губы салфеткой.

- Деймон, зайди ко мне. Поговорим о твоей работе. – Папа встал из-за стола, а я почему-то сжала вилку в кулак. – Спокойной ночи, доченька, - он поцеловал меня в голову и удалился из столовой.

Деймон допил свой свежевыжатый сок и поспешно вытер свои губы салфеткой. Я с недовольством наблюдала за его действиями.

- Сладких снов, сестренка, - подмигнул он мне и легким бегом побежал в сторону кабинета отца.

Боже, эта комната хоть когда-то будет пустовать?

Я кинула вилку на стол, и она издала характерный звук удара металла о дерево. Если они думают, что я правда иду спать, то эти мужчины из моей семьи глубоко заблуждаются.

Я сняла салфетку с шеи, вешать которую меня приучила бабушка, и вытерла влажные помидорным соком губы. Небрежно бросив салфетку на стол и взяв пустой стакан, я осторожно отодвинула стул и практически на цыпочках стала приближаться к деревянной двери кабинета отца. Мое подсознание знает, что за ней раскрываются самые важные тайны семьи, которые мне неведомы. И не будут ведомы до конца моих дней, пока я сама не решусь узнать их.

Я приблизилась к двери и села на корточки. Приложив стакан к деревянной поверхности, я прижалась ухом на другой его конец и прислушалась, затаив дыхание.

- Он был здесь? – Голос Деймона непривычно разгневанный и агрессивный.

- Тише. Да. Он увидел Эллу, - сказал отец.

Я вскинула брови и плотнее прижалась ухом к стакану, сжимая пальцами его прозрачные стенки.

- Эллу? – тут же остыл Деймон, словно обескуражен этой новостью. – Черт.

- Я хотел сберечь ее от этого грязного мира. Не хотел, чтобы ее увидел хоть один из них. Но… Эдвард Дэвис не трепло, и он сам по себе. Может он и убийца, но все же есть в нем человеческие инстинкты.

Эдвард Дэвис…Эдвард…Дэвис. Так вот как его зовут. Это имя теперь прокручивается в моей голове и все, с чем я ассоциирую данное имя – это только с самим дьяволом.

- О ней не узнают другие? – с надеждой спросил Деймон.

- Уверен. Он сам мне поклялся. В этом вопросе я ему верю. Элла считается мертвой.

Я закрыла ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, и села на пол, ошарашенная этим заявлением из уст отца. Стакан чуть не выпал из моих рук. Еще немного, и я бы провалилась снова, если бы не взяла себя в руки и не прижала стакан к груди.

Я встала на ноги и отошла от двери на более безопасное расстояние. То есть я вышла на улицу и остановилась на крыльце. Мне катастрофически не хватает воздуха. Я громко и часто стала дышать и при этом не верить в услышанное.

Закат покрывал голубое небо рыжим оттенком, набрасывая свой богатый теплый цвет на меня и на наш дом. Но даже это прекрасное явление, которое я так люблю, не может отвлечь меня от ужасных слов отца.

Элла считается мертвой.

Что за ужасная фраза? Она так и заставляет мое сердце затаится и позволить разуму прислушаться к ней, добавляя к этой фразе еще больше вопросов.

Как я училась в школе? Мое имя Элла Тейлор, и как я могу считаться мертвой? У меня есть документы. Как это возможно? Что такого сделал папа, что я считаюсь мертвой?

В голове рой вопросов. От них она резко заболела и закружилась, что мне пришлось медленно присесть на лестницу.

Я сидела на крыльце и смотрела на спокойное небо около пятнадцати минут. Эмоции стихли, как и тревога. Мысли осели где-то в подсознании. Организм дает знать о своей усталости. Сначала я долго гуляла, а теперь вовсе лишилась сил от потрясения.

Выдохнув, я медленно встала с теплой лестницы, подогретой закатными лучами солнца, и направилась в дом. Я смирилась с тем, что эта тайна о моей фиктивной смерти, как бы ужасно это не звучало, но по-другому не скажешь, никогда не вскроется для меня.

Я успела сделать всего три шага, как донесся оглушительный взрыв в доме, сотрясая стены. Земля под моими ногами задрожала, и я упала на деревянное покрытие крыльца, ударившись головой о твердую поверхность.

Перед глазами все поплыло. Макушки зеленых деревьев закружились, словно их поглощает в себя смерч. Тошнота подступала к горлу. Мои глаза закрылись от бессилия и от утраты действующего разума.

Глава 6

Первое, что я почувствовала, когда мое сознание медленно просыпалось – это опустошённость. Она окутала мою душу в липкий кокон.

Я чувствую холод, пронизывающий до самых костей. Когда я открыла глаза, их до физической боли ослепил яркий белый свет.

- Проснись, моя девочка, - слышу я мягкий голос мамы.

- Мама, - беззвучно, одними губами зову я ее, но голоса нет.

Голос мамы эхом доносится по белому пространству. Я пытаюсь поймать его, но тело обездвижено. И он улетает в неизвестность. Исчезает среди кучи снежинок и становится недосягаемым.

Вдох. Резкий вдох. Моя грудь сильно приподнимается, а после я слышу биение своего сердца. От сильных ударов взрывается толстый слой льда вокруг жизненно важного органа.

- Открывай глазки, моя хорошая. Вот так, - слышу я чей-то нежный голос практически над ухом. Но это уже не голос мамы.

Я вдыхаю еще больше воздуха через нос, когда с лица снимают какую-то маску. Легкие наполняет острый запах медикаментов и этот запах резко толкает меня в реальность. Этот аромат щекочет мои ноздри, и я морщусь, пытаясь открыть глаза.

Снова яркий свет бьет в глазницы, и я чаще моргаю. Замутненные глаза, покрытые пеленой, не в ясности посылают картинки в мой мозг, но я не могу в полной мере разобраться, где нахожусь.

Глаза проясняются, а вместе с ними и разум, в полной мере вспоминая о своей функции размышлять и анализировать. Я вижу белые стены, белый потолок и яркое свечение лампы надо мной. Мельтешащие люди в белых халатах вызывают тошноту из-за своих резких движений перед моими глазами.

- Все хорошо, Элла. Ты проснулась. Все хорошо, - слышу я тот же нежный голос, и вижу лицо обладательницы этого голоса.

Миссис Эванс. Мать Брук. Она работает нейрохирургом в клинике Манхэттена. Подкрадывается осознание, что я сейчас лежу на больничной койке и только недавно эта добрая женщина боролась за мою жизнь.

- Пить, - хриплю я почти неслышно.

Во рту до невозможности пересохло, а в горле будто распласталась великая пустыня Сахара.

Миссис Эванс осторожно приподнимает мою голову и подносит к губам стакан такой желанной воды. Как только прохладная жидкость касается моих губ, я с жадностью начинаю глотать ее, не обращая внимания на то, что половина вливается на мою шею.

Женщина заботливо обтерла полотенцем участки моей кожи, куда попала вода.

Я пыталась пошевелиться, чувствуя, как отекло все тело. Это оказалось очень плохой идеей. Острая боль в голове мгновенно парализовала меня, и я сморщилась, шипя.

- Тише, милая. Еще рано вставать, - мягко настояла миссис Эванс, слегка надавливая на мое плечо, и я расслабилась, жмурясь, отгоняя мучительную боль в голове.

Открыв медленно глаза, я теперь боялась даже пальцем пошевелить, не намереваясь больше ощущать ту тугую боль, которую получила несколько секунд назад. Осмотревшись, я заметила, что все остальные люди в белых халатах покинули помещение и со мной осталась только миссис Эванс.

Взглянув на нее, я заметила, как она что-то заполняет сосредоточенным лицом. Видимо, это моя медицинская карта. Медицинская шапочка на голове женщины прячет ее блондинистые волосы, но несколько передних прядок все же выбрались и теперь обрамляют ее бледное, с острыми чертами лицо. Черные глаза внимательно вычитывают информацию на карте, и я замечаю, как брови женщины слегка хмурятся.

Миссис Эванс вздыхает и поднимает на меня свои уставшие глаза. Черные круги под глазами будто никогда не исчезают с ее лица.

- Я задам тебе пару вопросов, хорошо? Только не напрягайся.

Я моргнула, показывая таким образом свое согласие.

- Ты помнишь свое имя?

- Элла, - хрипло ответила я. – Элла Тейлор.

- Своих близких?

Я снова моргнула, еле как кивая головой.

Внезапно я снова почувствовала боль, но уже не такую сильную. Боль появилась от того, что я вспомнила, как оказалась в клинике и в этой палате. Воспоминания резко нахлынули, как тяжелая волна, пытающаяся утопить меня.

Я успела сделать всего три шага, как донесся оглушительный взрыв в доме, сотрясая стены особняка. Земля под моими ногами задрожала, и я упала на деревянное покрытие крыльца, ударившись головой о твердую поверхность. Перед глазами все поплыло.

Ужас охватил меня. Округленными глазами я посмотрела на миссис Эванс, а к краям уже подступали горькие слезы. Женщина вскочила со своего стула и принялась гладить меня по голове бережными движениями. Только сейчас я поняла, что вся моя голова обмотана бинтами и перевязана под подбородком.

- Тише… Тише, спокойно.

- Миссис Эванс, - шепотом говорила я дрожа. – Папа, Деймон. Где они?

- Все хорошо. Тише. Все будет хорошо. Только не нервничай, иначе снова потеряешь сознание, - взволнованно трепетала женщина, поглаживая меня по плечу и голове.

- Там был взрыв. Они живы? – Мой голос прорезался от накатившего волнения.

- Живы. Они живы, - успокаивала меня, а я внимательно смотрела в ее глаза, пытаясь найти правду.

Вдруг она обманывает меня, чтобы я не впадала в истерику и горе. Черные глаза, будто сама непроглядная бездна. У обладателей таких глаз сложно выведать правду самой, пристально всматриваясь в них. Теряешься во тьме.

- Скажите мне правду, - дрожащим голосом умоляла я, вцепившись пальцами в ее руку.