![Хроники Междумирья. Явление Темной](/covers_330/70272598.jpg)
Полная версия
Хроники Междумирья. Явление Темной
– Дэвид, это невероятно!
– Давай слезай! Приклеилась ко мне! – Смеётся.
Мы слезли с мотоцикла, я подошла ближе к обрыву и смотрела в сторону начавшего искриться горизонта. Дэвид разложил плед и позвал меня к себе.
– Безумно красиво… – на глазах выступили слёзы.
Не сразу поняла, что Дэвид раздевает меня. Его горячие руки потянулись к секретному местечку. Низ живот сразу же обдало волной желания. Я потянулась к нему, руки скользнули под одежду. В ласках мы обнажали друг друга на фоне рождавшегося рассвета. Дэвид развернул меня лицом к солнцу и прижался к моей спине. Ласкал клитор и целовал шею. Я была уже близка к разрядке, когда он толкнул меня вперёд и вошёл. Я даже удивилась сначала, потому что это уже был традиционный секс. Хотела возмутиться, что он вошёл без резинки, но Дэвид потянул меня за волосы к себе и закрыл рот рукой. Надёжно зафиксировал, обхватив одной рукой меня за локти. Заставил прогнуться в спине до острой боли в пояснице. Вколачивался с огромной силой. Потом вдруг отпустил меня, перевернул на спину, задрал ноги и вошёл с новой силой. В спину врезались мелкие камушки, было неудобно и больно. Но при этом я уже снова была готова рассыпаться на тысячи осколков. Глаза закрылись, я стонала громко и тяжело. Его руки блуждали по моему телу, поднимались от живота по груди к шее. Я застонала с новой силой. Руки сомкнулись на моей шее. Я готова была провалиться в оргазм. Он надавливал аккуратно, чтобы я всё равно могла дышать. Большим пальцем провёл по моим губам, запустил его в рот, немного замедлив темп. Нагнулся, поцеловал нежно и ласково. Я улыбнулась ему. В следующую секунду его руки с силой сжались на моей шее. Это уже была не игра… Он давил с силой, вдавливал в землю. Я распахнула глаза.
Он снова стал с силой вколачиваться в меня. В глазах дикий блеск и вожделение. Ко мне подступала мгла, я начала хрипеть, к голове прилила кровь. Я цеплялась за его руки, пыталась вырваться, но сил не было. Всё осталось в той комнате. Я была выжата до последней нитки. А он сжимал мне горло и продолжал трахать. А ведь я, будто бы знала, что так и будет…
– Обожаю смотреть, как такие, как ты стонут и задыхаются в моих руках….
Он мощно кончил с громким стоном, в следующую секунду моё сознание померкло. Я умерла.
Глава 2. Моя «новая» жизнь
Я резво села в постели. Голова тут же закружилась, затошнило, в горле заскреблись кошки.
– Ляг, чего вскочила?
Я упала обратно на подушку, попыталась открыть глаза. Свет безжалостно резал их. Прикрываясь рукой, я всё же попыталась разглядеть обстановку. Рядом в кресле сидел мужчина с недовольной гримасой на лице. Весь такой холодный, нога на ногу, покачивал ботинком. Локти упёрлись в подлокотники, пальцы сложены на уровне подбородка. Зрение уже прояснилось, я снова попыталась сесть. Голова снова предательски закружилась.
– Ляг, кому сказал!
Голос сильный, грубый. Наверно принадлежит этому мужчине.
– Что со мной произошло? – слабо и с хрипами, с болью в горле я пыталась сказать, но услышала только невнятные сипы.
– Ты умерла, поздравляю! Полежишь пару дней, придёшь в себя, потом поговорим. Спи.
Он махнул рукой, и я тут же отрубилась.
***
Проснулась я свежей и отдохнувшей. Села на кровати, тут же почувствовала на плечах чьи-то руки. Мягкие и приятные объятия, как у мамы. В глазах сразу же намокло.
Обнимала меня приятная особа с почти белым лицом и белыми волосами. Даже ресницы и брови были белые. Я была настолько обескуражена, что даже потерялась немного.
– Я Лейла. Я помогаю здесь лекарю. А ещё я буду твоей соседкой по домику. – улыбнулась она – Вставай потихоньку и собирайся. Вот твоя одежда, сейчас пойдём к старейшинам.
– А…
– Не задавай мне вопросы, я не смогу на всё ответить. – Какая приятная улыбка у неё. – Тебе всё старейшины расскажут.
Она легко поднялась и исчезла за дверью. Я какое-то время просидела в постели в неотупляющем состоянии. Где я? Тот мужчина говорил, что я у мерла. Умерла? Но я же дышу! Старейшины? Какие старейшины? Что происходит вообще?
Медленно встала и надела платье, которое Лейла положила на кровать. Мешок какой-то, хоть цвет и красивый, небесно-голубой, такой чистый, что пахнет невинностью. У меня со мной он точно не ассоциировался. Я двигалась в каком-то тумане. В мыслях был полный раздрай, казалось, что чего-то не хватает в голове. Я помнила, кто я, чем занималась в жизни, свои увлечения и так далее. Но совершенно не понимала, как и когда я умерла.
Лейла окликнула меня, вырывая из раздумий:
– Тебе помочь со шнуровкой?
– С какой шнуровкой? – я покрутилась перед зеркалом и только после этого заметила на спине петельки. – Ой, да, твоя помощь пришлась бы кстати, спасибо.
Лейла подошла ко мне и начала быстро перебирать руками по платью на спине, продевая шнурки в петли и затягивая. Минут через пять я увидела в зеркале контуры своей фигуры. Вообще, глядя на своё отражение, я пыталась понять, что с ним не так. Волосы, конечно, были не в лучшем состоянии, нездоровая бледность, осунулась, немного выступили рёбра и ключицы. И, что это? На шее были почти зажившие синяки, похожие на следы пальцев. Я провела рукой по синяку, в следующий момент меня накрыло воспоминаниями. Я видела перед собой эти жуткие глаза и слышала в ушах его слова «Обожаю смотреть, как такие, как ты стонут и задыхаются в моих руках…». Меня затрясло в лихорадке, и я стала оседать на пол.
– Майя? Майя, что с тобой? – Лейла схватила меня и кое-как потащила в кресло, путаясь в подолах наших юбок.
В голове мелькнула мысль, что эти платья совсем не подходят для спасения утопающих. Такая глупая шутка, но в темнеющем сознании она звучала очень забавно.
До кресла мы не добрались, расстелившись буквально в двух шагах от него. Я всё-таки потеряла сознание, а сверху на меня прилетела и Лейла. Она была совсем хрупкой, ниже меня и тоньше. Вряд ли она смогла бы меня удержать. Я ударилась головой об пол, следом мне в нос прилетел лоб Лейлы. Это стало довольно действенным способом очнуться…
Я взвыла от боли. Лейла скатилась с меня и попыталась встать, но подолы юбок крепко нас держали. И я засмеялась… Заливисто так, истерично, сквозь смех и слёзы боли почти выплёвывала слова:
– Подожди…Лейла…не двигайся.
Лейла замерла, посмотрела на меня и тоже залилась смехом, развалившись рядом со мной на полу.
– Довольно милое зрелище. – Ледяной голос прервал наш смех.
Мы резко замолчали и повернулись в сторону голоса. В дверях, прислонившись к косяку, глядя на нас стоял уже знакомый мне мужчина.
– Честное слово, я бы ещё долго мог смотреть, как вы барахтаетесь на полу, заливаясь смехом и слезами, но Старейшины уже собрались.
– Простите, Старейшина Рэммонд, мы сейчас же будем готовы. – пролепетала Лейла, опустив голову.
Она попыталась выпутаться из юбок, но только задрала мою, обнажив мои ноги. Я почувствовала холодок своей голой попой… Бельё то мне никакое не дали. Заметив это, Лейла резко дёрнула за подол, пытаясь прикрыть мой зад, в результате чего, снова навалилась на меня, уткнувшись носом в макушку. Да, на тот момент, я уже давно не на спине лежала.
– Кхм, пожалуй, я подожду за дверью. Просмотр женских боёв сегодня в мои планы не входил. Мне пока ещё нужен холодный рассудок. Однако, если захотите продолжить после, то я с удовольствием присоединюсь. – с этими словами он захлопнул за собой дверь.
– Ой ёй… Такого я от ледышки Рэма ещё не слышала… – Лейла выпутывалась из ткани, попутно перекатывая меня по полу. – Обычно каждая его фраза приводит в ужас.
– Стены тонкие, девушки! – Послышался голос из-за двери.
Мы переглянулись и снова громко засмеялись. Не к добру это, конечно.
Спустя пять минут мы уже стояли на ногах в мятых платьях, растрёпанные и красные, но довольные.
Дверь снова открылась, Рэммонд стоял и смотрела на нас.
– Мда, в таком виде только к Старейшинам. Лейла, ты можешь идти, я сам помогу Майе.
– Но, Старейшина Рэммонд, Майю нужно причесать и переодеть, это не мужское занятие.
– Лейла, я справлюсь, можешь мне поверить. Я, как ты выразилась, всего лишь ледышка, а не безрукий. Максимум, наша Майя замёрзнет в моих руках. Потом согрею, если захочет… – голос стал бархатным и тягучим.
Лейла стояла и смотрела на Рэммонда, раскрыв рот.
– Лейла, время, тик так. Лекарю помоги сходи, у него студенты-ветеринары сидят, видения ловят после шипов ехидны. Иди.
Лейла также с открытым ртом поспешила к выходу. Рэммонд подошёл ко мне и подвёл к зеркалу, встал сзади. Со столика взял гребень, поднёс к мои волосам и стал что-то нашёптывать. Спустя каких-то пару минут манипуляций, мои волосы лежали в идеальном порядке. А я ошеломлённо пялилась на Рэммонда в зеркало. Что-то такое в нём было, что притягивало меня нестерпимо. Я рассматривала его прямо, без зазрения совести. Серебристо-седые волосы, длинные, почти до пояса были убраны в сложные косы. Кожа была очень бледная, имела даже сине-серый оттенок. Вроде бы достаточно молодое лицо, лет тридцать пять ему. Но по глазам было понятно, что повидал за свою жизнь он не мало. Мелкие морщинки и шрамы нещадно испещрили его лицо. Широкий нос с горбинкой. А губы, с ума сойти, какие губы, хотелось их коснуться, попробовать на вкус. Но его глаза вызывали куда более яркие чувства. Светлая радужка с тонкой тёмно-бордовой каёмкой вокруг неё. Взгляд был холодный и острый, от которого по телу шли ледяные иголки. Хотелось вывести его на эмоции, увидеть, как глаза затмевает страсть…
– Готово. Идём.
Я сморгнула наваждение и увидела в отражении зеркала, что уже не только волосы мои были в нормальном состоянии, но и платье.
– Как вы это сделали?
– Бытовая магия, только и всего. Идём, пора торопиться.
Он направился к двери. Я поспешила за ним, рассудив, что ответы на все мои вопросы я получу в обозримом будущем.
***
Мы шли по коридорам, спускаясь всё ниже и ниже, по ощущениям под землю. Спрашивать что-то было страшновато. Поэтому я молча семенила за Рэммондом, то и дело заглядываясь на доспехи, встречающиеся на нашем пути. Выглядели они пустыми и безжизненными, но вдруг один из них поправил оружие в руках. Я завизжала и налетела на Рэммонда, едва на сбив его с ног. Потеряла равновесие и, конечно, наступив на подол своего платья (кто их придумал делать такими длинными) полетела носом вперёд. Но я так и не встретилась с радушно тянувшимся ко мне полом. Вокруг моей талии сомкнулись руки и грубо прижали меня к крепкому телу. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Холодные пальцы впились в моё тело, горячее дыхание обжигало шею, сердце Рэммонда медленно и глухо билось мне в спину. Очень медленно, кстати. Будто бы не больше тридцати ударов в минуту. Тогда как моё отплясывало с бешенной скоростью.
– Если ты хотела моих объятий, могла просто попросить. – в его голосе слышалась насмешка.
А я, а что я, я тут же вспыхнула от смущения. Можно сколько угодно отмалчиваться и разглядывать Рэммонда. Но и ежу уже было бы понятно, что он мне понравился с первого же взгляда. Его руки вдавливали меня в его тело, а я только и думала о том, чтобы повернуться к нему и впиться в его губы. Согреть своим жаром желания. О, я бы хотела его попросить обнять меня! Но как же глупо это должно было звучать… Сейчас, на самом деле, мне хотелось просто провалиться под землю. И вдруг, его руки резко пропали с моей талии, а я рухнула всё-таки вперёд, встретившись носом с полом.
– Майя!
Меня тут же схватили и прижали к себе. Мы с Рэммондом сидели в обнимку на полу.
– Зачем ты меня отпустил? – мой голос сквозил обидой, нос щипало. Даже про субординацию забыла, моментально перейдя на «ты».
– Я не отпускал… – голос задумчивый, из него пропали холод и насмешка.
– А как тогда я упала?
– Скажи мне, о чём ты думала прежде чем упасть?
– Эммм… – я снова залилась краской.
– Вот только не надо снова смущаться! Ты, конечно, очень милая, когда краснеешь. – голос потеплел. – Но если ты снова подумаешь о том, чтобы провалиться под землю от смущения, ты провалишься в катакомбы.
– Я что?
– Ты прыгун. Ты можешь переноситься куда хочешь только по своему желанию. Трансгрессировать. Понимаешь меня?
Я впала в ступор. Мозг пытался переварить информацию.
– Прости меня, я почувствовал, что ты начинаешь мерцать, но ты с такой скоростью перенеслась, что я даже не успел среагировать. Нам надо подниматься и уже бежать на Совет, если мы не хотим, чтобы ты получила выговор за неуважение к Старейшинам в первый же день.
Голова кружилась, меня тошнило. Вставать, ну совершенно не хотелось. Руки Рэммонда обнимали меня за плечи, поглаживая большими пальцами. Я сидела на холодном полу, прижимаясь щекой к его мантии.
Он отпустил меня, встал и протянул мне руку. Как только я коснулась его, он дёрнулся, удивлённо посмотрел на меня, но руки не отнял. Помог подняться и прижал к себе, гладя по волосам.
Сказать, что я была обескуражена происходящим, это не сказать ничего. Даже не успела как следует получить кайф от его объятий. А мы тем временем уже неслись по коридору. Он быстро шёл впереди, держа меня за руку, а я почти бежала за ним, пытаясь переварить услышанное.
Мы остановились перед большими дверями. Рэммонд повернулся ко мне, взглянул своими колкими ледяными глазами, усмехнулся.
– Такая молоденькая, такая милая в своём смущении. Ты знала, что когда ты смущаешься, у тебя не только щёчки краснеют, но и попка?
В следующую секунду он толкнул дверь и вошёл в зал. А я осталась стоять пылая смущением и… желанием? Надо взять себя в руки! Глубоко вздохнула и услышала голос Рэммонда.
– Уважаемые Старейшины, леди Майя пришла в себя и готова к обряду Инициации.
Я вошла в большой зал с расставленными по кругу креслами. Перед каждым креслом стоял стеклянный шар. Рэммонд прошёл в круг и сел в одно из кресел.
– Леди Майя, пройдите, пожалуйста, в центр круга.
Я подошла к нужному месту и огляделась. Кресел было двенадцать. Все они были одинаковыми, никто не выделен, то есть они на равных. Главного среди них, по-видимому, нет.
– Леди Майя, добро пожаловать в Междумирье. Я старейшина Гноир. К сожалению, Ваша жизнь на Земле оборвалась. Однако, вы не умерли в полноценном понимании этого слова. – говорил крупный бородатый мужчина. – Ваша душа чиста и благородна. Поэтому вы попали к нам. В Междумирье.
Гноир был типичным гномом Толкиена. Крупный, коренастый, с рыжими волосами и бородой. Ну прямо таки вылитый Гимли.
Спиной я чувствовала взгляд Рэммонда. Мне казалось, будто он меня обнимает на расстоянии. Я чувствовала его поддержку. Это даже странно, ведь мы только познакомились. Разве можно серьёзно относиться к намёкам и словам, сказанным Рэммондом? Но меня не покидало ощущение, что я давно его знаю. Видела я его точно не впервые.
– В Междумирье попадают существа со способностями. Именно существа. Миров великое множество. Это мир людей, откуда пришла ты, мир эльфов, мир гномов и так далее. Мы, Совет Старейшин, определяем способности новичков, направляем на обучение и курируем. Что от нас требуется, и почему такие, как мы, сюда попадают? Мы контролируем равновесие тёмных и светлых сил во всех мирах. Более полно тебе расскажет и объяснит всё будущий куратор. Теперь перейдём к инициации. Старейшина Морел, приступайте.
– Леди Майя, – заговорил кто-то справа от меня. – Приступаем к обряду Инициации.
Старейшина Морел был похож на человека и змею в равной степени. Лицо вроде бы человеческое, но по краю обрамлено чешуёй. При разговоре изо рта выскакивал длинный раздвоенный язык. Узкие черты лица. Скользкий, одним словом.
– Ваша задача просто расслабиться и смотреть на каждый шар по очереди, пока какой-то из них не вспыхнет. Можете начинать. – И он показал на свой шар.
О чём я подумала в этот момент? Правильно! Стать подопечной Рэммонда. Я посмотрела на него и увидела предвкушение в его глазах. Он кивнул мне и чуть наклонил голову в сторону своего соседа. Оттуда я и начала. Останавливалась напротив каждого Старейшины. Он говорил своё имя и называл Дар. Ни один не зажигался. Что и логично, ведь я прыгун. А я была в полной уверенности, что прыгун как раз Рэммонд.
Я повернулась к Морелу и сосредоточилась на шаре.
– Старейшина Морел. Дар Скрытности.
И что вы думаете? Шар вспыхнул! Я отшатнулась и посмотрела на Рэммонда. Сказать, что он был удивлён, это не сказать ничего…
– Отлично! Леди Майя, отныне вы будете развивать Дар Скрытности под моим началом. – на его губах играла мерзкая улыбка. Старейшины зашептались.
– При всё уважении, Старейшина Морел, надо продолжить обряд. Леди Майя – прыгун. Я уже имел возможность наблюдать спонтанный прыжок. – Ледяной голос разнёсся по зале, заставляя всех разом замолкнуть.
– Старейшина Рэммонд, при всём уважении, это невозможно. Два ярких Дара, это нонсенс. Тем более мы видим, что Дар скрытности очень сильный, шар вспыхнул очень ярко, почти также, как у меня когда-то. Две настолько ярких вспышки не возможны. А значит, Дар трансгрессии слабее. – процедил Морел.
– И тем не менее, стоит продолжить. Тем более она всё равно должна пройти проверку всех Даров. Леди Майя, продолжайте. – я повернулась дальше по часовой стрелке. До Рэммонда было ещё два Дара. Которые остались ко мне глухи.
Я остановилась перед Рэммондом.
– Старейшина Рэммонд. Дар Трансгрессии.
Рэммонд напрягся. Казалось, что вокруг него воздух заискрился, заклубилась тьма. Но, либо это было нормой, либо никто, кроме меня этого не видел. Потому что внимания никто не обратил. Я стала смотреть на его шар. В нём затеплился маленький огонёк. Попала… это мне теперь к Морелу? Огонёк погас и в следующую секунду вспыхнул настолько ярко, что я зажмурилась. Повсюду послышались возгласы. Когда я открыла глаза, шар продолжал пылать, переливаясь перламутром. Лицо Рэммонда оставалось холодным, хоть в глазах и плескался огонь. Я почувствовала волну гнева слева от себя. Повернулась, наткнулась на лицо Морела. От него полыхало ненавистью. А смотрел он в сторону Рэммонда…
– Леди Майя. – Голос Рэммонда был холодным. – Дар Трансгрессии у вас самый сильный. Это значит, что я становлюсь вашим куратором. Однако, в связи с теми событиями, свидетелями которых мы все стали, предлагаю составить расписание Майи таким образом, чтобы она могла получать знания по обоим направлениям – Скрытности и Трансгрессии. Такой Дар не должен оставаться неразвитым. Маг с подобным потенциалом даст нам возможность снизить количество неудачных миссий.
– Ваше предложение будет рассмотрено на ближайшем Совете Старейшин. – сказал Гимли, простите, Гноир. – я с вами полностью согласен. А теперь давайте отдыхать. Сегодняшний совет затянулся. Время уже близится к ужину.
Старейшины стали подниматься со своих кресел. Морел направился ко мне, но Рэммонд моментально вырос прямо передо мной, спиной отгораживая меня от змея.
– Идём, я покажу твой домик и провожу на ужин. – Он взял меня за талию и быстро вывел из залы.
***
Мы неторопливо шли по скверу. Народу практически не было. По пути нам встретилась парочка гномов, один человек и группа молодых людей, которых Рэммонд назвал оборотнями. Все они кланялись Старейшине и с интересом осматривали меня.
– Старейшина Рэммонд, а такое раньше было?
– Чтобы так ярко загорелись два Дара? Нет, не было. Давай поговорим на месте. Ты должна будешь жить в домике с Лейлой. Однако, я покажу тебе, где живу сам. Я буду твоим основным куратором. Так что сможешь приходить ко мне в любое время, когда будет нужно или просто когда захочешь. – последнее было сказано еле слышно, но в этом мире все мои чувства обострились, и слух не был исключением, так что я всё услышала. И плохо скрытую хрипотцу в голосе тоже.
По скверу мы вышли к большому зданию, отдалённо похожему на Букингемский дворец. Справа и слева от него стояли небольшие коттеджи, слева одноэтажные, справа двухэтажные.
– Слева домики студентов, провожу тебя туда после ужина. А сейчас идём ко мне. – Мы шли в сторону двухэтажных коттеджей. – Я живу на первом этаже.
Его дом оказался самым дальним, окна выходили на лес и большую лужайку, огороженную живой изгородью. Такие дворики были у всех домов.
– Проходи. – Он галантно открыл передо мной дверь. – У нас с верхним этажом общая гостиная на первом этаже, лестница и библиотека на втором. Соседа у меня нет, так что никому не помешаешь, если придёшь. Вот дверь в мои апартаменты, для тебя она всегда открыта, если вдруг что-то произойдёт, или тебе что-то будет нужно, смело заходишь и говоришь. Ещё я открою тебе возможность трансгрессировать в любое помещение моего дома. Понадобится, когда научишься управлять своим Даром. Идём, проведу экскурсию.
Мы вошли в маленький холл, из которого вели три двери.
– Это мой кабинет, здесь я провожу больше всего времени. – Огромный дубовый стол занимал, наверно, четверть кабинета. По периметру полки с какими-то штучками, наверно артефактами, книгами и скляночками с зельями. Массивное кресло у окна и журнальный столик рядом с ним. – Идём дальше.
Этот стол вызвал у меня непреодолимое желание опробовать его вместе с Рэммондом не по прямому назначению. Я уже рисовала в голове яркие картинки, когда куратор вдруг резко выдохнул, а потом втянул носом воздух и вышел. Я поспешила за ним.
Вторая дверь вела в ванную комнату, довольно большую и светлую. Ну а третья, разумеется, в спальню. Я застыла в дверях. Вот это кровать… Да тут пять человек поместится… И всем места хватит слихвой.
Комната была обустроена в тёмных тонах, на окнах висели тёмные тяжелые портьеры. Здесь царил полумрак. Я почувствовала руку у себя на талии. Кожа покрылась мурашками, а щёки вспыхнули.
– Даже если ты не найдёшь меня в общих комнатах или в кабинете, не стесняйся зайти сюда. Я должен тебя оберегать и направлять. Любой, даже самый глупый по твоему мнению вопрос, может оказаться важным. В любое время дня и ночи. А теперь идём отсюда. – Он вытолкал меня из комнаты, пробубнив себе под нос. – Иначе я не дам тебе отсюда выйти до утра…
Я резко развернулась и упёрлась носом прямо в его грудь. Он замер, убрав руки в карманы брюк. Мантию он уже снял при входе.
– Прости. Я вслух это сказал. Не могу держать себя в руках рядом с тобой. Даже не успел подумать, что тебе это может оказаться не по душе.
– Я… – а что я? Что ему сказать, я не знала. Он ведь понравился мне. И не просто понравился. Меня нестерпимо тянуло к нему, как наваждение какое-то. Я бы с удовольствием прямо сейчас прыгнула в его постель. Яркий мужчина, притягивающий взгляд, сильные руки. Что ещё мне надо для счастья? Я ведь была женщиной довольно широких взглядов. При жизни.
Эта мысль прострелила моё сознание. Я в миг погрустнела. Я ведь умерла, моя привычная жизнь кончена. А я стою и думаю, как затащить мужика в постель. Должно быть, мои мысли отразились на лице. Рэммонд снова приобнял меня за талию и повёл в общую гостиную. Усадив меня на диванчик около камина, сел рядом и притянул к себе поближе. Наши колени почти соприкасались. Но всё это было максимально сдержанно и невинно.
– На самом деле, ты удивительно стойко держишься после всех этих событий.
Зря он это сказал… Вот тут я и разрыдалась. Тридцатилетняя железная бизнес вумен растирала сопли по лицу в компании потрясающего мужчины. Стыдоба…
Рэммонд выудил носовой платок и стал вытирать мои слёзы. Я выхватила квадратик шелковой ткани довольно резко, наверно даже со злостью. Повернулась к нему спиной. Он только усмехнулся. Щёлкнул пальцами, и на журнальном столике перед нами появились две кружечки с какао. Такие нежные, как облачка. Я даже плакать перестала. Всё-таки что-что, а эстетическую красоту я очень любила. Ого! Сижу думаю, про эстетику, когда вся эта красота только что появилась из воздуха. Я взглянула на Рэммонда.
– Значит так. – он немного отодвинулся, закинул колено на диван и обнял подушку. Очень странная поза для того, кого ты называешь куратором и Старейшиной. – Я сейчас в двух трёх словах расскажу про Междумирье. Потом мы сходим на ужин. А уже после этого я провожу тебя в твои апартаменты, пойдёшь отдыхать.
Я вытерла остатки слёз, взяла кружечку с какао. Как же вкусно пахнет… И приготовилась слушать.
– Как правило, из мира людей сюда попадают толькоте, кто обладает Даром. И то не все, а с чистой и благородной душой, как уже говорил Старейшина Гноир. Но ещё и только погибшие насильственной смертью.
– Ты тоже насильственной смертью погиб?
– Ээээ… нет. Я не человек. – я напряглась. – Это только людей касается.
– А кто?
– Давай об этом немного позже. Сначала расскажу самое важное. Итак. Люди не помнят последних суток своей земной жизни. Равно как и не помнят свою смерть и убийц.
– Воу. Стоп. Здесь поподробнее. Я помню всё.
– Что, прости? Ты помнишь свою смерть? – Рэммонд даже наклонился ко мне, сократив при этом расстояние до неприличного.