Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро

- Доброе утро!

- Доброе, - отозвалась Любава, – ох, и сильна ты девонька не перестаю тебе удивляться! - Я-то думала ты с отвара после еды сразу уснешь, а ты убрать дом успела. - Туалет за домом увидишь, а умоешься в бане, полотенце я там положила. - Шевелись быстро завтрак уже почти готов, и я тебя жду за столом.

Любава при свете керосиновой лампы собирала на стол. Обернулась я быстро, а войдя в дом удивилась с кем это Любава разговаривает. Что бы кто – то к нам вошел, я не заметила.

Любава улыбалась, - знакомься с Прошкой Елена, он тоже живет с нами, и он Домовой! - Возможно ты слышала о них или сказки читала.

У печи стоял странный мужичок, маленький ростом с пятилетнего ребенка. Одет был Прошка в лапти и штаны забавные в серо - белую полосочку и белую длинную до колен рубаху. Светлые волосы копенкой, нос картошкой и маленькие хитрые глазки. Какой забавный, - удивилась я про себя, - и одет так странно. Лапти я первый раз видела вживую. Но Домовой на мою улыбку скуксился как будто лимон укусил.

- Ишь, уставилась, - неприятно проскрипел он, - и не поздоровалась со мной, как вошла и смотришь так на меня прямо, как насмехаешься. – А, сама – то, сама не пойми откуда, и в этом доме пока никто.

- Хватит, - оборвала его Любава, - это не пойми откуда, а Елена и жить она здесь будет теперь постоянно, я ее ученицей беру.

- А, справиться она то, – съехидничал мужичок, - сила то, есть у нее это я вижу, а дальше как получиться то, совсем еще неизвестно. - Сама знаешь Любава не все могут выучиться.

- А, дальше и посмотрим, как оно получиться, чего зря гадать, - Любава глянула на меня и произнесла спокойно. - Не бойся его, наш домовой Прошка слаб на язык и забыл домашний устав. - Много воли последнее время взял, сам смотри ка с хозяйкой дома спорить взялся. – А, ты Прошка не вздумай Елену обижать, лучше помогай ей пока она не освоиться и привыкнет, а то ругаться каждый может, а показать да научить это сложней и хлопотней.

Я еще была в оцепенении пока слушала их перепалку. Настоящий домовой! Значит, они существуют и это не сказки или все - таки я еще больна и у меня галлюцинации. А если существуют домовые его, наверное, можно потрогать. Я потрясла головой Прошка не исчез, я ущипнула себя и тут же новая мысль.

- Любава! - не удержалась я, закричав, - а в бабушкином доме тоже был домовой?

- Был, как не быть, и сейчас есть! - Меня даже удивило, что он к тебе не выходил никогда. - Простым людям они не кажутся... изредка только деткам малым. - А к нам - то всегда должны выходить и тебе теперь надо ко многому привыкать... ты еще только начинаешь понимать наш мир.

И увидев, что я немного растеряна от встречи с домовым, Любава успокаивающе произнесла.

- Ты не переживай так привыкнешь! - Кроме Прошки тебе еще много с кем познакомиться придется. - И сразу говорю если и увидишь, и удивишься не показывай этого. - Привыкай к новому... - Учиться тебе ведь не только магии надо, а и общению с разной нечестью.

Наш домовой оказался обладателем непростого характером. Он постоянно скрипел, зудел, ругался что бы я не сделала. А когда Любавы не было в доме следил за мной и поучал.

- Елена, ну что ж ты так- то полы моешь… и тряпку плохо выжимаешь, и - за тебя скоро пол коробом пойдет. - И пыль во-о-он там пропустила прошлый раз, а вчера со стола плохо вытерла влажно было. - Стол то дорогой деревянный знаешь, сколько такой стоит?

И так все время пока рядом не было Любавы. Я с Прошкой не пререкалась никогда и молча продолжала заниматься делами… и это его больше заводило. Конечно, он придирался и ревновал меня к Любаве. Ведь все свое внимание она сейчас уделяла мне, а я на него и не злилась. Он все равно казался мне забавным. К тому же я знала вреда он мне причинить не может, на то ему прямой запрет от хозяйки дома. А значит, скоро привыкнет... Да и мне подружиться с ним очень хотелось. И я старалась его хвалить чаще, спрашивать, советоваться. Заметила это ему нравится и помочь он всегда готов несмотря на скверный характер.

Когда он выдыхался, ругаясь на меня я говорила ему, - Прошка, ну что ты все время сердишься? - Ведь втроем нам веселее жить и интересней.

- Что ж тут веселого, - сразу огрызался он, - пришла тут ученица непонятная и еще меня же жизни учишь. - Сама сначала чему ни будь научись, а потом меня наставляй.

Но постепенно Прошка привык ко мне и стал помогать. Подполье под домом было глубокое и темное, крышка тяжелая, а главное я боялась туда лазать... да еще и с керосиновой лампой в руках. А в подполе хранились почти все наши продукты и лазать приходилось часто. Прошка, когда ко мне привык стал доставать продукты из подпола. Не знаю, как он так делал, но только попросишь его набрать картошки и поставишь на стол большую чашку как она тут же заполняется. Он ведь домашний дух и ему не нужно зажигать свет в подполье, и он знал где что лежит. Прошка еще много чего делал по дому нам в помощь. Когда мы не успевали, он и дом убирал и печь к нашему приходу растапливал... даже несколько раз еду готовил. Приятно, когда мы с Любавой вечером уставшие и замерзшие возвращались домой, а в нем тепло и чисто. Прошка домовой стал первым моим знакомцем из нечисти, и я приняла его, как будто знала всю жизнь, не боялась с первого дня. Только всегда было любопытно, где ж он прячется, когда не хочет попадаться на глаза. Он забавный, общительный любил с нами чаевничать по вечерам. И мне часто, когда я не могла уснуть рассказывал сказки усаживаясь в кресло рядом с кроватью. Сказки, наверное, были интересными, но я всегда почему - то засыпала, не дослушав их и до половины. Любава сразу стала относилась ко мне как к дочери. Мне не избалованной вниманием знаки внимания, забота, ласка были непривычны. Первое время я дичилась, не зная, как реагировать на поцелуи, поглаживания, а затем поняла, что приятно, когда тебя любят и заботятся. Свои чувства к ней я долго не умела показывать. Не привыкла и очень стеснялась. И конечно я очень долго боялась привязаться к Любаве, и она это понимая не торопила меня. Главное она была всегда рада мне, и я это чувствовала. Меня ведь ни мать, ни бабушка никогда не обнимали, ни целовали, и я от любых прикосновений к себе непроизвольно дергалась. Не потому что мне это было неприятно, скорее непривычно. Любава постоянно мимоходом гладила или прижимая целовала в макушку или щечку, и я сразу терялась, дергалась, краснела. Сделать что-то подобное в ответ мне казалось немыслимым. Любава понимала мое состояние и вроде как не замечала моей дикости, не читала нотаций и ни чего от меня не требовала взамен. И я потихоньку привыкала, понимая так живут во всех семьях и в этом нет ничего плохого. Она постоянно говорила со мной и мне нравилось слушать ее напевную речь. Любава всегда была доброжелательна и приветлива. Ей нравилось возиться со мной, одевать, заплетать мне волосы по утрам, хотя я всегда это делала сама. Но часто она улыбаясь забирала у меня расческу и говорила.

- Я тебя так красиво заплету что все ахать будут! - Умею то я вся – ко разно косы плести и волосы у тебя лучше всех станут. - Столько отваров знаю для красоты и все их на тебе испробую.

Бабушка собрала в дорогу самую лучшую одежду что у меня была. Любава, пересмотрев ее только охала и ахала.

- Носить это все невозможно, -решила она и поймав мой расстроенный взгляд добавила, - все в топку. – Знаю ваши проблемы, но уже такой взрослой и красивой девушке нельзя носить такую рвань.

Она, тут же убрав со стола достала из сундука швейную машинку. Как оказалось, Любава шила хорошо и быстро. Она буквально за пару вечеров перешила часть своих вещей на меня. Я пыталась отказаться, но Любава спокойно сказала.

– Елена, тебе нужно многое из одежды и пока я не могу тебе все это купить! - Позже съезжу в Моршу и наберу вещей твоего размера, а пока походишь в том, что я сшила. - Вещи красивые и удобные. - А из своего ты уже давно выросла. - И ты для меня не Золушка, чтоб в обносках ходить.

Любава перешила на меня и уменьшила пару своих блузок и брюк. При нашем образе жизни брюки были необходимостью, я и раньше то, больше любила ходить в них, но в селе это не одобрялось. Женских брюк в селе вообще на моей памяти не продавалось. Последнее время только джинсы женские появились, но бабушка все равно бы не могла мне их купить. Таких денег у нее не было. Одежду как у Любавы я и в селе ни у кого до этого не видела. Все ее вещи на вид простые, но даже я понимала они очень дорогие, качественные. Любава с тоской смотрела на мои боты в которых я пришла и через пару дней принесла от кого - то в деревеньке новые кроссовки, тоже явно купленные не в сельском магазине.

- Походи пока в них Елена, они единственные подошли тебе по размеру. - Я их у соседей взяла они у них не последние, не переживай. - Вот скоро дорога просохнет и сразу съезжу в город, а то не дело это что тебе толком переодеться не во что.

Работы в доме Любавы много, но вся она была мне знакома. На меня, как и раньше легла влажная уборка в доме, мытье посуды. Вернее, я и раньше носила воду, но из колонки и своей бани у нас с бабушкой не было. Раньше мы мылись у соседей, и я им только помогала натаскать воды или дров. Дом Любавы хоть и огромен, но мебели в нем немного и протирать полы ежедневно не проблема тем более шваброй. Для питьевой воды стояла у двери бочка вот я ее и наливала каждое утро дополна. С баней отдельная заморочка. В бане в крышу был вделан бак и наливать его нужно было часто. Почти через день таскала в бак воду ведрами из колодца, а входило в него много. Точно больше десяти больших ведер. Баню мы топили по субботам, а ополаскивались под душем каждый день. Вода в баке еще толком не прогревалась, но я быстро привыкла мыться в прохладной ... хоть не ледяной как в колодце. Каждый вечер я ныряла под душ сжавшись в комочек. Зато и чувствовать стала себя намного лучше, бодрее. А иначе как! вся основная работа с ранней весны в деревне на улице. Как ни старайся, но каждый день вечером мы топали с Любавой в баню не только уставшие, но и грязные. В дом тащить грязь с себя и обуви не хотелось. Баня просторная с большим предбанником. Ближе к вечеру я подтапливала печку ... немного только что бы можно было помыться, не синея от холода. И каждый день мы, помывшись заодно на руках простирывали повседневную одежду и мыли грязную обувь. Потихоньку я втягивалась в новую для меня жизнь. Большой дом и хлопот требовал больше и все своими руками. Столько я никогда не ходила ногами как здесь, а от тяжелых ведер с водой долго ныли руки и плечи.

Колодец был мне непривычен, у бабушки в деревне я таскала воду с колонки. Здесь у Любавы я даже не считала сколько раз в день я крутила ручку колодца наполняя и поднимая ведро. А еще колодезное ведро нужно перелить в другое и отнести в баню, или в дом. Все хозяйственные постройки были за чертой Чудной деревеньки и курятник Любавы тоже. Но там она хозяйничала сама. С вечера она запаривала и оставляла на печке чугунок с зерном. Утром с чугунком она уходила в курятник и занималась курами, собирала яйца. Только полностью сошел снег и зазеленела трава мы стали ходить к лесу на холмы, собирать первые травы.