Куки. Дневник рыжей кавапу
Куки.  Дневник рыжей кавапу

Полная версия

Куки. Дневник рыжей кавапу

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
1 из 2

Александр Макарьев

Куки. Дневник рыжей кавапу

КУКИ

Дневник рыжей кавапу

Александр Макарьев


В тихом ирландском предместье под Бантри, в арендованном доме с видом на зеленые холмы, живет большая семья: три поколения женщин и один уцелевший мужчина. Мама Нина, архитектор из Корка, решает, что трем девочкам-подросткам (старшим близнецам Алёне и Алисе, заканчивающим школу, и 12-летней Саше) жизненно необходим «эмоциональный якорь» — щенок породы кавапу по имени Куки. Мудрая бабушка Ира наблюдает за этим философски.

Но Куки быстро понимает, что ее завели не для порядка, а чтобы этот порядок спасать. От лица рыжей, постоянно ворующей носки собаки мы видим жизнь украинской семьи в Ирландии изнутри: экзамены, подростковые бури, поиск себя, переезд в другую страну, запах торфа, морской бриз Атлантики и безусловную любовь. Куки становится тем самым центром притяжения, который укрепляет семью, доказывая, что самые сложные жизненные вопросы можно решить только на основе нежности и юмора.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Как всё задумывалось и как всё обернулось на самом деле

Часть I. Паспорт цвета пастилы, или Как захватить Ирландию без единого выстрела

Глава 1. Восемь комнат, один гектар травы и другие неизведанные территории

Глава 2. Стратегические тайники и парфюмерия

Глава 3. Утренняя драма с отъездом и великое оскорбление

Глава 4. Ночь с манекенами, или Как я пыталась перекроить архитектуру

Глава 5. Галерея застывших людей, или Мои ночные споры с искусством

Глава 6. Высокое искусство глазами мохнатого критика

Часть II. Большая политика прихода и дипломатические тайны

Глава 7. Час проверки калитки, или Большая политика за каменной оградой

Глава 8. Дипломатический иммунитет, или Как я проверяла пределы человеческой любви

Глава 9. Ресторан «У Бабушки Иры», или Почему наглость птиц превышает наглость котов

Глава 10. Механический дракон на микроавтобусе, или Каждые две недели — конец света

Глава 11. Социальная сеть по-ирландски, или Как собака делает репутацию семье

Глава 12. Рыцарь в твидовом пальто, или Как Патрик захватил театральный фронт

Глава 13. Туман над Мизен-Хедом, мост над бездной и великое кроличье царство

Глава 14. Майкл, штабной график и кавалерийские амбиции Саши

Глава 15. Протокол гостеприимства, или Почему двери нашего корабля никогда не закрываются

Часть III. Шторма, бури и семейные сокровища

Глава 16. Соратница по преступлениям, или Почему я сплю с Сашей

Глава 17. Музыкальное образование и саксофонный вандализм

Глава 18. Дело о мертвом айфоне, или Как я победила высокие технологии

Глава 19. О чем молчат на диване

Глава 20. О дипломатическом холоде, или Почему я игнорирую Алису

Глава 21. Салон высшего света у Алёны, или Почему подростки — лучшие соседи по кровати

Глава 22. Две хулиганки в законе, или Наша ночная смена

Глава 23. Протокол Мамы Нины, или Как заставить архитектора заметить собаку

Глава 24. Патриарх и мировой литературный процесс, или Наш обязательный марафон по оврагам

Глава 25. Ночная буря, или Как я спасала семейный корабль от Атлантики

Глава 26. Высокая политика на поводке, или Как делегировать свои обязанности

Глава 27. Таинственный гость в саду, или Мое великое поражение

Глава 28. Великое молчание, или Как спасать девчонок от невидимых монстров

Глава 29. Столкновение двух стихий, или Как спасать художников от разбитых амбиций

Глава 30. Великое озерное купание, или Почему суша — лучший друг кавапу

Часть IV. Рождество на краю Атлантики

Глава 31. Ночь тыквенных голов, или Как я спасала дом от ирландских духов

Глава 32. Предновогодняя инспекция, или Как мы спасали праздничную ёлку от лесного диверсанта

Глава 33. Десант Томы, или Вторжение с большой земли

Глава 34. Новогоднее чудо, или О чем мечтает главный инспектор графства Корк

Часть I. Паспорт цвета пастилы, или Как захватить Ирландию без единого выстрела

Глава 1. Восемь комнат, один гектар травы и другие неизведанные территории

Если вы думаете, что жизнь собаки начинается с миски и мягкой лежанки, вы глубоко заблуждаетесь. Моя жизнь началась с бумаги. Точнее, с ветеринарного паспорта пастельно-розового цвета, куда была вписана моя гордая порода — помесь кавалер-кинг-чарльз-спаниеля и миниатюрного пуделя или, сокращённо кавапу — и длинный ряд цифр, означавший мой индивидуальный штрих-код.

Мой родной питомник находился в тихом, но очень унылом месте. Из развлечений там были только деревянные поддоны, бесконечный лай соседей-алабаев и мой рыжий братишка, с которым можно было перебросится парой фраз.

Братишка был философом. Пока остальные щенки носились по вольеру, пытаясь перекусить собственные хвосты или загрызть хозяйский ботинок, мы с ним сидели в углу и занимались главным делом жизни — наблюдением.

— Как думаешь, — зевая, говорил он мне, притираясь теплым боком, — за нами приедут? Или нас так и оставят охранять эти поддоны до полного превращения их в антиквариат?

— Приедут, — авторитетно заявляла я, выковыривая носом соломинку.

— Нормальные двуногие не могут долго жить без рыжего совершенства. Им просто нужно время, чтобы созреть. Братишка вздыхал так тяжело, что у него подрагивали уши, и укладывался мордой на лапы.

— Послушай, сестра, а что такое вообще «дом»? — шепотом продолжал он, глядя в пространство философским взглядом старого сенбернара.

— Вот папа-пес говорил, что где-то за забором есть мир, где еду не надо выгрызать из миски по расписанию, где у каждого уважающего себя кавапу есть личный диван, мягкий, как облако, и где не нужно спать кучей, согревая друг друга от сырости. Тебе не кажется, что это сказки? Миф для успокоения подрастающего поколения?

— Нет, это не миф, — возражала я, слегка толкая его носом в бок, чтобы не раскисал. — Это логика. Посмотри на наши лапы. Разве эти бархатные подушечки созданы для того, чтобы месить грязь под дождем? Очевидно же, что они предназначены для хождения по паркету и коврам. Просто двуногие всегда долго запрягают.

— А вдруг, — в глазах братишки нелжиданно мелькнула глубокая тоска, — когда они приедут, им нужен будет только один из нас? Что тогда? Разве можно делить наше рыжее совершенство надвое?

Я замерла, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то колючее. Мысль о разлуке была неприятной, острой, как еловая иголка. Но, долго предаваться меланхолии в питомнике было не принято, — инстинкт выживания и гордость требовали держать хвост пистолетом.

— Глупый ты, — фыркнула я, задирая нос. — Настоящие шедевры поодиночке не берут. Если за нами приедут, то только в комплекте. А если кто-то попытается забрать только одного… ну, тогда я покажу ему такой ультразвуковой гав, от которого у него уши завянут.

Братишка только тихонько хмыкнул, а его хвост качнул пару соломинок, и на мгновенье в нашем холодном углу стало почти уютно.

— Ладно, — согласился он, жмурясь от подкрадывающегося сна. — Убедила. Но если этот идеальный двуногий все-таки приедет, я первым займу лучшее место на диване. Чисто из исследовательских соображений.

— Посмотрим еще, кто кого опередит, — думала я, засыпая рядом и слушая, как за оградой шумит бесконечный ирландский ветер, уносящий наши маленькие щенячьи тревоги в большое будущее.

А в это самое время, в одном доме, находящимся за много километрах от нас, в противоположном конце графства Корк, всё было погружено в суету. Мама Нина усадила в машину своих старших дочерей — Алёну и Алису (у них был законный статус главных выборщиков). Младшая же Саша, в это время гостила у подруги, и напрочь забыла, что в графстве Корк сегодня состоится историческое событие.

Дорога была не близкой. И вот, наконец, Гугл навигатор сообщил, что они у цели. Ворота питомника распахнулись, и на горизонте показалась целая делегация. Люди пахли чем-то незнакомым, но вкусным. Я сразу поняла, что это те самые, которые созрели. Да, это были Мама Нина и две девочки. Они ходили между вольерами, заглядывали во все клетки, и на их лицах отражалась вся гамма человеческих сомнений. Братишка тут же сделал вид, что он очень грозный сторожевой пес, потом упал на спину и замахал лапами в надежде, что его примут за медведя.

Я же применила тяжелую артиллерию. Я села у решетки, сложила лапки домиком, включила режим «испанский гранд» на максимум и посмотрела на старших девочек так, будто они были моим единственным смыслом жизни последние сто лет.

Алёна ахнула. Алиса замахала руками.

— Мама, смотри! Она же вылитая плюшевая игрушка! — разнесся по двору триумфальный крик.

Всё было решено. Перед тем как меня окончательно извлекли из привычной клетки, я успела бросить на прощание быстрый взгляд на своего рыжего брата. Он уже перестал изображать «свирепого медведя» и смотрел на меня с философским спокойствием, в котором отчетливо читалась легкая зависть к первооткрывателю.

— Ну что, мыслитель, я пошла инспектировать диваны, — мысленно шепнула я ему, очутившись в руках Мамы Нины.

— Передавай им привет, — махнул он хвостом. — И смотри, не забудь вернуться, если окажется, что в у них в доме нет лишнего дивана.

— Обязательно, — мысленно фыркнула я, прежде чем меня аккуратно сунули в пахнущую новыми путешествиями коробку и погрузили в машину. Мы ехали туда, где, по слухам, трава зеленее, овцы умнее, а дожди идут строго по расписанию — в графство Корк, к подножию зеленых холмов Бантри.

Дорога была почти бесконечной. Сначала асфальт вился между изумрудными холмами, усыпанными овечьими пятнами, но чем дальше мы углублялись на юг, тем строже становился пейзаж. Дорожки сузились настолько, что каменные изгороди и мохнатые заросли фуксии казалось, норовили заглянуть прямо в окна машины. Ирландское небо то хмурилось свинцовыми тучами, грозя пролиться на лобовое стекло очередной порцией дождевых капель, то вдруг распахивалось ослепительными просеками синевы, подсвечивая зеркальную гладь далеких озер и крутые склоны, где ветер вечно гнул вереск.

Я, устроившись на заднем сиденье в качестве главного наблюдателя, ловила носом каждый срез воздуха — пахло, то мокрой хвоей, то соленой океанской свежестью с побережья, то той особенной, древней землей, которая помнила шаги кельтов и копыта римских коней. Машину покачивало на ухабах, шины шуршали по влажному асфальту, а старшие выборщики напряженно вглядывались в навигатор, обсуждая, не свернули ли мы в очередной тупик к чьим-то заброшенным усадьбам. Но я мужественно перенесла это серьёзное испытание, практически ни разу не заскулив. И вот, наконец, Мама наклонилась и тихо произнесла:

– «Ну, всё, дорогая. Теперь это будет твой дом».

А дома… дома ждал сюрприз для Саши, которая вернулась из гостей и обнаружила, что пока ее не было, в доме завелся рыжий партнёр по играм и похититель носков.

— Что есть дом? В моём представлении дом это должна быть такая большая клетка, намного больше, чем у Алабая. Но нет, это оказалось нечто совершенно другое. Это было нечто, похожее больше на корабль. Два этажа, лестница, капитанский мостик наверху, восемь комнат, множество дверей и окон, веранда с панорамными окнами от пола до потолка. В доме жили шестеро людей. Для одной маленькой собаки весом чуть больше полу килограмма это была огромная территория.

Меня бережно вынули из коробки и положили на плед, чтобы ногам моим не было холодно. Не правда ли, странное обращение. Затем прошло короткое шумное семейное совещание в сокращённом составе, и мне провозгласили вердикт. Отныне имя твоё будет Куки. И это будет твоя семья, и задача твоя — побыстрее к нам привыкнуть.

Но прежде чем по-настоящему обрести дом, мне пришлось пройти ещё через одно страшное испытание — собачью клинику. О, это место создано для того, чтобы подорвать веру в гуманизм! Белые кафельные стены давили на психику с высоты двух метров, а жуткий запах спирта и страха витал под потолком. Двуногие называют это «профилактическим осмотром», но мы-то, собаки, знаем, что реально это филиал инопланетной лаборатории.

Сначала меня взвесили на каких-то холодных весах (минус пара граммов из-за стресса никто, конечно, не компенсировал). Потом тетя в белом халате залезла мне в пасть, посчитала зубы, заглянула в уши и, наконец, вынесла вердикт: «Собака абсолютно здорова, наглость в пределах нормы».

Кульминацией вечера стал укол. Я даже не пискнула — я просто посмотрела на Маму Нину таким взглядом, что та немедленно дала мне специальную сушеную утиную полоску, и всю дорогу до дома гладила по голове, шепча: «Ну, всё, моя девочка, всё позади, мы едем домой». На прощание врачи выдали мне какой-то сертификат, хотя никто их не просил об этом. На этом ужасы закончились.

Глава 1. (продолжение)

Моя главная задача уточнилась в первые же дни моего пребывания в доме: спасать этот мир от уныния.

Порядок, по мнению людей, — это когда все сидят по комнатам перед прямоугольными экранами и вздыхают. Дедушка вечно стучит по клавишам и бормочет что-то про «литературных агентов», Мама Нина строит сложные схемы архитектурных проектов или рисует портреты друзей и знакомых, старшие близнецы Алёна и Алиса переживают из-за школьных экзаменов, а младшая Саша ищет приключения.

Для решения этой задачи существует прекрасное средство — рушить безжалостно этот застоявшийся порядок.

В первый же вечер я совершила свою первую стратегическую вылазку. Пока Дедушка пытался обустроить мне идеальную лежанку (он возился с ней битый час, пристраивая и выравнивая её по уровню, чтобы мое царское ложе стояло идеально ровно относительно холмов за окном), я сидела рядом, контролировала процесс и деликатно погрызывала лежавшую без дела отвертку.

— Вот, Куки, это твой диван, — гордо сказал Дедушка, презентуя мне мягкое сооружение с бортиками, больше похожее на гнездо большой хищной птицы.

Я подошла, обнюхала его, легла, демонстративно вздохнула… и тут же пошла проверять, куда они спрятали мусорное ведро и нет ли бесхозных носков в прихожей. Потому что замки замками, а порядок (и легкий беспорядок для баланса Вселенной) сами себя не наведут. Выбор пал на правый шерстяной носок Дедушки. Нет, он не был съеден! Боже упаси, я не варвар. Он просто проходил у меня во рту процедуру глубокой ароматической санации.

Когда пропажа обнаружилась, разнесся утренний басовитый стон:

— Где же мой второй носок, чёрт побери? Я точно клал их парой!

Я сидела в кресле, сделав максимально честные глаза, и старалась чтобы похищенный носок не выглядывал из под моей рыжей шкурки. Мама вздохнула, заглянула в гостиную и автоматически посмотрела на мой стратегический схрон.

— Куки… — строго сказала она. — Опять?

Я сделала шаг вперед, виляя не только хвостом, но и всей задней половиной туловища в режиме «максимального раскаяния». Мама наклонилась, извлекла из-под меня носок и вздохнула:

— Ну, вот как с ней ругаться?

Победа! В этом и заключается суть кавапу-дипломатии. Ты можешь утащить самую нужную вещь в доме, но стоит тебе посмотреть на человека влажными глазами испанского гранда — и все обвинения снимаются. Но на самом деле носки — это не воровство. Это моя работа.

Итак, я уже точно знала: эта крепость взята. Осталось только научить двуногих правильно прятать носки и вовремя выдавать мне кусочек сыра.

Если честно, когда мы впервые приехали к нашему новому дому в предместьях Бантри, у меня возникли серьезные вопросы к масштабам мышления моих двуногих. Шесть человек — это уже перебор для одной собаки. Но дом? Восемь комнат! Восемь! Зачем одному дому столько дверей, стен и углов, в которых подозрительно свистит сквозняк?

В первые же дни я стала проводить полную инспекцию вверенной мне территории. Дом оказался довольно добротным, просторным, пахнущим застарелым деревом, мамиными книгами и каминной сажей. В нем было три гостиные (зачем три? видимо, чтобы в каждой можно было устроить по схрону для носков). Бесконечные коридоры и лестницы, которые скрипели так, будто под ними прятался древний ирландский лепрекон. Моя любимая точка обзора сразу обнаружилась на втором этаже, на широком подоконнике, откуда открывался идеальный вид на влажные зеленые холмы. Там можно было часами медитировать, наблюдая, как дождь сменяется туманом, а туман — снова дождем.

Но настоящая гордость нашего землевладения находилась снаружи. Около гектара зелёного газона! Вы вдумайтесь в эту цифру. Гектар травы, деревьев и свободы для нескольких килограммов рыжей шерсти. Трава в Ирландии — это отдельный вид безумия. Она не растет — она захватывает мир. Хозяева называют её «ухоженной», но я-то знаю, что по ночам она шепчется с атлантическим ветром и пытается отрасти снова быстрее, чем регулярно приезжающий косильщик успевает выкашивать её под корень своей жужжащей газонокосилкой.

Сам участок был окаймлён старыми деревьями, которые грозно шумели ветками при каждом штормовом порыве, создавая ощущение, что мы живем внутри старинной сказки Братьев Гримм. Только с ирландским акцентом.

А еще у нас были грядки. Маленькие, аккуратные квадраты земли на пригорке, где земля не успевала излишне переувлажняться. Это Дедушка гордо называл «наш огород». Там планировалось выращивать зелень для стола — петрушку, укроп, базилик и прочие листочки, которые люди почему-то добавляют в еду вместо того, чтобы просто съесть кусок нормальной говядины.

Для меня эти грядки сразу приобрели сакральный смысл. Во-первых, свежевскопанная земля пахла так божественно, что устоять перед соблазном «освежить» в ней лапы было невозможно. Во-вторых, именно там происходили самые важные археологические раскопки: то дождевой червяк вылезет поздороваться, то затеряется старый садовый совок.

Помню, в первую же неделю я решила помочь Дедушке с посадкой салата. Как только он отвлёкся на телефонный звонок по своему писательскому проекту, я быстро и аккуратно перекопала носом половину грядки с петрушкой, извлекая на свет только что засеянные семена, и всё, что там ещё было.

Когда Дедушка вернулся и увидел мои художества, (на грядке четко отпечатались следы четырех моих лап), он схватился за голову:

— Куки! Это же для салата!

Я села рядом, сделала максимально независимое лицо и зевнула. Мол, дорогой мой хозяин, ты же сам хотел зелени к столу? Ну, вот я и ускорила процесс всхожести. Какой с меня спрос, я же кавапу, а не агроном.

Зато после таких трудов праведных было невероятно приятно валяться на этой самой ухоженной траве, подремывать, чувствуя, как теплый ветер треплет уши, а где-то вдалеке, за живой изгородью, монотонно блеют ирландские овцы, неизменно подтверждая: мир огромен, в нем много травы, но порядок в нем держится исключительно на мне.

Глава 2. Из дневника Куки: Стратегические тайники и парфюмерия

Если старшие близнецы — Алёна и Алиса — думали, что, разделившись по разным комнатам, они смогут держать свои секреты под замком, то они просто недооценивали потенциал рыжего кавапу.

У девочек были отдельные владения. У каждой — уютная кровать (высокая, мягкая, созданная для того, чтобы запрыгивать на нее с разбегу), шкафы, рабочие столы для школьных мук и отдельные территории для парфюмерии.

О, этот мир флаконов пахнул невероятно! Человеческая логика загадочна: зачем брызгать на себя жидкостью с ароматом ванили или диких ягод, если можно просто изваляться в скользкой вонючей жиже на прогулке? Но я уважала их ритуалы. Я стойко терпела, когда Алёна и Алиса надушатся своими баночками, и весь второй этаж благоухал так, будто там устроили кондитерскую фабрику. Иногда я даже аккуратно вылизывала капельки духов с крышечек флаконов, оставленных на краю стола, после чего ходила по дому с гордым видом французского пуделя (хотя по паспорту я микс).

Но главное в их комнатах — это, конечно, кровати и телевизор.

Установленное правило дома гласило: «Куки на кровати не пускать». Правило это, слава Богу, никто и не думал исполнять. Моя пушистая тушка служила лучшим в мире пледом и антистрессом.

У Алёны напротив кровати висел большой телевизор. Для меня это было окно в параллельную реальность. Когда Алёна уходила в школу, а телевизор оставался включенным на каком-нибудь канале про дикую природу, я устраивала себе персональный кинотеатр. Я запрыгивала на ее кровать, укладывалась головой на подушку (желательно ту, что пахнет Алёниными духами), смотрела на бегающих по экрану антилоп и тихонько подлаивала, если лев подбирался слишком близко.

Правда, после моих кинокритических сеансов на покрывале оставалась пара рыжих шерстинок, но разве это цена за приобщение подростка к высокому искусству кино?

А вот комната Алисы — это отдельная история. У Алисы на рабочем столе всегда царил творческий порядок: тетради, маркеры и, главное, стикеры. Разноцветные липкие бумажки с напоминаниями.

Я быстро поняла, что стикер — это идеальный трофей. Он легкий, шуршит и отлично держится во рту. Моя тактика была безупречна: я тихо заходила к Алисе, пока та увлеченно красила ресницы у своего зеркала с парфюмом, незаметно подкрадывалась к краю стола, аккуратно снимала зубами розовый стикер с надписью «Сдать физику до среды» и гордо уносила его в свое гнездо в гостинной.

Когда Алиса обнаруживала пропажу и театрально восклицала: «Куки, опять?! Где моя физика?!», я сидела на ее кровати, свесив лапы, и смотрела на нее чистейшими, честнейшими глазами. Физика? Какая ещё физика? Я спасаю тебя от скучной науки, дурочка! Бери духи, брызгайся и иди пить чай с тортом.

В общем, раздельные комнаты близнецов не стали для меня препятствием, а двумя новыми филиалами моего личного королевства, где всегда можно было найти теплый матрас, вкусно пахнущий флакончик или бесхозный носок.

Из дневника Куки: Утренняя драма с отъездом и великое оскорбление

«Утро в нашем доме под Бантри — это время масштабной миграции. Все куда-то бегут, шуршат куртками, ищут ключи и проверяют рюкзаки. Мама Нина собирается в свой Корк, все девочки спешат на учебу, а Бабушка провожает их у крыльца.

В этот момент я нацепляю на себя выражение лица абсолютной готовности к путешествиям. Я кручусь у открытой дверцы машины, заглядываю в салон, ставлю передние лапы на порог и изо всех сил транслирую во Вселенную одну простую мысль: «Я еду с вами. Куда угодно — в школу, в Корк на экскурсию, или просто смотреть в окно на овец». Я честно верю, что на этот раз они возьмут меня по ошибке, и я спасу их от какой-нибудь потери в этом большом и опасном мире.

Но машина заводится. Дверца закрывается. Чуда не происходит.

И тогда я издаю свой самый громкий, раскатистый, исполненный глубочайшей скорби и мировой несправедливости лай. Чтобы все соседи на холме знали: рыжую собаку оставили на хозяйстве против ее воли!

Выдержав паузу, я гордо задираю хвост, игнорирую любые попытки утешения и с независимым, оскорбленным видом шествую в свое гнездо. Моя кровать — это настоящее фортификационное сооружение, мягкое и глубокое, куда я сгребаю все трофеи и украденные носки. Я сворачиваюсь там калачиком, тяжело вздыхаю носом, показывая всем своим видом, что я обижена как минимум до обеда.

Ну, а через полчаса, когда дом затихает и остается только бабушка Ира со своим хозяйством, я, конечно, прощаю их всех. Но утренний ритуал оскорбления — это святое!»

На страницу:
1 из 2