Деменция
Деменция

Полная версия

Деменция

Язык: Русский
Год издания: 2026
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 6

Глава 5

На следующий день я проснулся около восьми утра. Занятий сегодня не было, и я решил немного отвлечься от учёбы. Вчера вечером, глядя на свою одежду, я пришёл к выводу, что выгляжу как обычный провинциальный рабочий, приехавший в столицу. В принципе, так оно и было. Но всё-таки хотелось привести себя в порядок. Восемнадцать лет это восемнадцать лет. Даже если внутри у меня семьдесят восемь, никто не отменял молодость. К тому же я прекрасно понимал: нельзя всю жизнь проводить между учебниками, заводами и лабораториями. Нужно знакомиться с людьми, гулять, ходить в кино, встречаться с девушками. Мужики, сказал я соседям за завтраком, где здесь можно нормально одеться? Михаил оторвался от газеты. А что, решил жениха из себя сделать? Решил выглядеть прилично. Андрей засмеялся: Съезди на барахолку. Там выбор большой. Только смотри, не купи какую-нибудь ерунду. А где она находится? Михаил объяснил, как добраться. И денег много не бери. Торговаться надо, понял? Понял, учитель. Я собрался, положил в карман деньги и отправился в город. Москва постепенно оживала. На улицах было много людей, возле магазинов выстраивались очереди, на остановках толпились пассажиры. До рынка я добрался на общественном транспорте. Барахолка оказалась довольно большой. Повсюду стояли торговцы с разложенными на столах вещами. Продавали одежду, обувь, часы, радиодетали, инструменты, книги и всякую домашнюю мелочь. Я неторопливо пошёл между рядами. Сначала присмотрел куртку. Нашёл добротную осеннюю, тёмно-синюю, без лишних украшений. Проверил молнии, швы и подкладку. Молодой человек, берите, хорошая вещь! убеждал продавец. Сколько? Он назвал цену. Я покрутил куртку в руках. Дороговато. На соседнем ряду похожая дешевле. Продавец усмехнулся. Ну, давайте договоримся. После небольшого торга мы сошлись на приемлемой сумме. Затем купил две рубашки, несколько футболок, свитер и хорошие брюки. Нашёл крепкие кожаные ботинки, которые мне особенно понравились. Отдельно приобрёл ремень. Потом остановился возле прилавка с часами. На нём лежали механические «Восток», «Полет» и несколько других моделей. Я посмотрел на часы «Полет». Сколько стоят? Хорошие часы. Советские, надёжные. Я взял их в руки, осмотрел механизм через заднюю крышку и решил купить. В моей прежней жизни у меня были дорогие швейцарские часы, но сейчас они были совершенно не нужны. Мне требовалось выглядеть естественно для своего возраста и положения. Когда покупки были закончены, я отошёл в сторону и посмотрел на свои пакеты. Получилось неплохо. Теперь у меня был приличный гардероб, а не только рабочая одежда. Возле небольшого киоска я купил горячий пирожок и стакан чая. Рядом стояли две девушки. Одна была светловолосая, с короткой стрижкой, другая шатенка с длинными волосами. Они о чём-то оживлённо разговаривали. Я невольно улыбнулся. Ну вот, Дмитрий Александрович, пора возвращаться к человеческой жизни. Взял свой чай и встал неподалёку. Девушки, извините, вы не подскажете, где здесь можно купить хорошую сумку? спросил я. Шатенка повернулась. А вам какую? Мужскую. Чтобы книги носить и документы. Вон там, дальше по ряду. Там разные продают. Спасибо. Вы не местный? неожиданно спросила блондинка. Приехал недавно. Из Куйбышева. Учиться приехали? Да. На подготовительные курсы при энергетическом институте. А я думала, вы уже студент, улыбнулась шатенка. Пока только готовлюсь. Мы немного разговорились. Девушки оказались студентками одного из московских техникумов. Звали их Наташа и Ирина. А вы один приехали? спросила Наташа. Один. В общежитии живу. Тяжело, наверное, в Москве привыкать? Ничего. Город интересный. Есть куда сходить. Ирина улыбнулась: В Москве скучать некогда. Особенно если есть компания. Я понял намёк, но решил не торопиться. Тогда, может быть, ещё встретимся? Я здесь пока плохо ориентируюсь. Покажете мне город? Наташа засмеялась. А вы быстро знакомитесь! Жизнь короткая, ответил я. Девушки рассмеялись. Мы договорились встретиться через несколько дней возле станции метро. Обменяться телефонами тогда было не так просто, как в будущем. Поэтому Наташа записала мне свой домашний номер на листочке из блокнота. Я аккуратно сложил бумажку и убрал в кошелёк. Домой я вернулся ближе к вечеру. Михаил первым заметил пакеты. Ничего себе! Ты что, весь рынок скупил? Немного обновил гардероб. Андрей достал из пакета свитер. Хороший. А часы какие купил? «Полет». Дай посмотреть. Он покрутил часы в руках. Нормальные. Только смотри, не потеряй. Я переоделся в новые брюки, рубашку и свитер. Посмотрелся в зеркало. Теперь отражение мне нравилось гораздо больше. Восемнадцатилетний парень, вполне прилично одетый, с аккуратной стрижкой и механическими часами на руке. Ну что, мужики, как вам? спросил я. Теперь точно москвич, заявил Михаил. Я рассмеялся. Потом достал из кармана листочек с номером телефона. Андрей заметил его. О-о-о! Это ещё что? Познакомился с девушками. Вот это уже другое дело! А учёба-то не пострадает? Не переживай. Успею и учиться, и гулять. Я положил листочек в записную книжку. За окном постепенно темнело. В комнате пахло чаем, свежим хлебом и табаком. Я сидел на кровати и думал о своей новой жизни. В прошлый раз я слишком много работал, слишком часто откладывал личные радости на потом. Теперь хотел всё изменить. Мне предстояло получить образование, найти единомышленников, создать собственное дело. Но я также хотел молодости. Хотел друзей, поездок, знакомств, любви. И, пожалуй, впервые за долгое время у меня было ощущение, что я действительно живу. На следующий день я собирался позвонить Наташе. А после занятий всё-таки заглянуть к Алексею Морозову в лабораторию. В конце концов, одно другому не мешало. Я спокойно уснул.

Глава 7

Проснулся отдохнувшим и первым делом уставился в потолок, который поразил меня своими размерами. «Это что, я где-то заночевал?» промелькнуло в голове. Я повернул голову и огляделся. Рядом находились какие-то незнакомые парни. Где я? невольно вырвалось у меня. Ребята переглянулись. Дима, доброе утро! Ты что, забыл? спросил Андрей. Да он придуривается, усмехнулся Миха и снова уставился в учебник. Я поднялся с кровати и подошёл к незнакомому окну. За ним раскинулся совершенно незнакомый город. Обернувшись, я посмотрел на парня и спросил: Где я? В Москве, батенька, в Москве! с улыбкой ответил он. У меня всё перевернулось внутри. «Смена! Я же проспал на работу! Уволят ведь!» Я бросился искать одежду, но и она оказалась чужой. Причём вещи были новые, аккуратные, но я совершенно не хотел надевать то, что мне не принадлежало. Среди беспорядка из незнакомых предметов мой взгляд вдруг выхватил знакомый чемодан. Я метнулся к нему. Вот он! Мой чемодан! Внутри лежали мои привычные вещи. Облегчённо вздохнув, я быстро оделся. Моя суета удивила парней, хотя они знали меня всего два дня, поэтому особого беспокойства поначалу не проявили. Затем мой взгляд зацепился за дверь санузла, расположенного прямо в комнате. Я поспешил туда и закрылся изнутри. «Что происходит?» думал я, глядя на себя в зеркало. «Как я сюда попал? В Москву? Ладно бы Куйбышев или, на худой конец, Пенза. Но Москва? Как меня вообще сюда занесло?» Постояв ещё немного, я привёл себя в порядок и вышел из своего убежища. Парни по-прежнему занимались своими делами, словно ничего необычного не происходило. Я внимательно посмотрел на них и спросил: А вы вообще кто? Миха оторвался от учебника и удивлённо посмотрел на меня. Дим, ты в порядке? Да. Только вот не помню, как сюда попал. Ребята переглянулись. Теперь на их лицах появилось настоящее беспокойство. Ты серьёзно? Не шутишь? Нет, не шучу. Андрей поднялся со своего места. Тогда пойдём к медику. Пусть посмотрит, что с тобой. Я молча кивнул, и парни повели меня по незнакомому коридору. Я медленно шёл по незнакомому коридору, стараясь сохранять спокойствие. В голове крутилась только одна мысль: что вообще происходит? Впереди шёл Андрей, рядом со мной Миха. Оба время от времени поглядывали на меня, словно боялись, что я сейчас снова выкину какой-нибудь фокус. Дим, ты точно нормально себя чувствуешь? спросил Андрей. Да вроде. Голова не болит, не кружится. Просто ничего не понимаю. Слушай, ты вчера вечером нормально лёг спать. Мы ещё с тобой разговаривали. Ты сам сказал, что устал и хочешь отдохнуть. Вчера вечером? переспросил я. Ну да. А что? Я остановился. Какое сегодня число? Парни переглянулись. Шестнадцатое ноября, ответил Миха. Я машинально посмотрел на него. 16? Прошло больше месяц ? Теперь уже оба остановились. Дим, ты нас пугаешь, произнёс Андрей. Мы дошли до небольшой комнаты с табличкой «Медицинский пункт». Андрей постучал и заглянул внутрь. Сергей Петрович, можно? Из-за стола поднялся мужчина лет пятидесяти в белом халате. Что случилось? Да вот Димка проснулся, говорит, ничего не помнит. Спрашивает, где находится, кто мы такие. Медик внимательно посмотрел на меня. Проходи, Дмитрий. Садись. Я сел на стул. Рассказывай, что помнишь. Помню, как лёг спать. А проснулся в незнакомой комнате. Ребята говорят, что я в Москве. Я не понимаю, как здесь оказался. А до этого где находился? Я задумался. В Ульяновске. Хорошо. А год какой помнишь? 1981. 16 октября, я запнулся. А какой сейчас год? Медик обменялся взглядом с Андреем. 1981. 16 ноября. У меня внутри всё похолодело. Не может быть. Почему? Я посмотрел на него и тихо произнёс: Потому что у меня сейчас должна быть совсем другая жизнь. Сергей Петрович попросил меня проследить глазами за его пальцем, проверить реакцию зрачков, измерил давление и температуру. Потом задал ещё несколько вопросов. Дмитрий, ты употреблял алкоголь вчера? Нет. Какие-нибудь препараты принимал? Нет. Ударов головой не было? Насколько помню, нет. Он записал что-то в журнал. Похоже на эпизод дезориентации. Но гадать не будем. Если действительно не помнишь последние события, необходимо обследование. А можно сначала узнать, где я вообще нахожусь? Андрей усмехнулся: Димон, ты чего, совсем? Мы в общежитии при подготовительных курсах. Ты же сам сюда приехал учиться. Я медленно повернулся к нему. При каких курсах? При московских. Ты поступать собираешься, забыл? В голове словно щёлкнул выключатель. Москва. Подготовительные курсы. Общежитие. Незнакомые парни. И вдруг я вспомнил, что действительно собирался ехать в Москву. Но почему всё вокруг казалось чужим? Почему я не помнил этих ребят, хотя они явно знали меня? 16 октября 1981 года. Москва. Я сидел на кушетке в кабинете врача и пытался осмыслить услышанное. В голове всё никак не укладывалось происходящее. Ещё недавно я был в Ульяновске, работал на приборостроительном заводе и мечтал поступить в техникум. А теперь оказался в Москве, в общежитии Московского энергетического института. И самое странное я совершенно не помнил целый месяц своей жизни. Скажите, пожалуйста, где я? спросил я упавшим голосом. Доктор, пожилой мужчина в белом халате, внимательно посмотрел на меня. Ты находишься в санатории-профилактории МЭИ. Здесь студенты и сотрудники института отдыхают и проходят оздоровительные процедуры. В санатории? переспросил я. Именно. Не переживай. Ничего страшного пока не вижу, но за тобой нужно понаблюдать. Сегодня воскресенье, поэтому никуда спешить не надо. Полежишь, отдохнёшь, а я за тобой присмотрю. Он немного помолчал, затем добавил: Если память не восстановится, будем разбираться дальше. Главное, не нервничай. Я только кивнул. Медсестра проводила меня по коридору и открыла дверь отдельной палаты. Вот здесь пока побудешь. Если что-нибудь понадобится, нажмёшь кнопку возле кровати. Спасибо. Я вошёл внутрь. Комната была небольшой, но уютной. Кровать, тумбочка, стол, стул и окно, выходившее во внутренний двор. Ничего особенного, но после общей комнаты общежития здесь было непривычно тихо. Я сел на кровать и посмотрел на свои руки.

Глава 8

Шестнадцатое октября 1981 года. Ульяновск. Приборостроительный завод. Мечты о техникуме. А теперь Москва и Московский энергетический институт. Что произошло за этот месяц? Как я оказался здесь? Почему меня поселили в общежитие МЭИ? И главное, кем я теперь являюсь для окружающих? Я лёг на подушку и закрыл глаза. Впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Не потому, что вокруг были незнакомые люди или незнакомый город. А потому, что я не знал, что со мной случилось и какую жизнь прожил за тот месяц, который совершенно выпал из моей памяти. Андрей, произнёс я, скажи, а мы давно знакомы? Третий день, Дим. Мы с тобой в одной комнате поселились. Третий день... Я посмотрел на свои руки, потом на отражение в небольшом зеркале над раковиной. Нет. Что-то здесь было совершенно не так. Ладно, наконец сказал я. Давайте начнём сначала. Расскажите мне всё, что произошло со мной за эти три дня. Миха закрыл учебник, который принёс с собой, и посмотрел на Андрея. Кажется, у нас сегодня учёба отменяется. Похоже на то, ответил тот. А я впервые за это утро подумал, что, возможно, самое интересное в моей жизни только начинается. Парни, видимо, решили, что оставлять меня одного в таком состоянии неправильно, поэтому после разговора с врачом Андрей и Миха пришли навестить меня. Я сидел на кровати, когда они устроились на стульях возле окна. Ну что, Димон, как самочувствие? спросил Андрей. Нормально. Только вот объясните мне одну вещь. Что я здесь делал последние три дня? Парни переглянулись. А ты действительно ничего не помнишь? уточнил Миха. Вообще ничего. Рассказывайте. Андрей усмехнулся и начал: Ну, начнём с того, что приехал ты к нам из Ульяновска. Работал там на приборостроительном заводе, но решил, что заводская жизнь не для тебя. Собрался поступать в техникум, а потом вдруг начал рассуждать, что тебе вообще-то Москва нужна. И что дальше? А дальше ты появился здесь. Первые два дня ходил с таким видом, будто уже получил Нобелевскую премию. Всё рассказывал, как собираешься учиться, заниматься наукой и совершить настоящую революцию. Миха засмеялся: Да не просто заниматься! Он нам вчера полвечера объяснял, что советская наука развивается недостаточно быстро и что у него есть идеи, которые перевернут представление о некоторых вещах. Я недоверчиво посмотрел на него. Я это говорил? Ещё как! подтвердил Андрей. Причём с таким серьёзным лицом, что мы сначала решили: перед нами какой-то профессор, случайно забредший в общежитие. А ты всё время записывал что-то в тетрадь, добавил Миха. Формулы, схемы, какие-то расчёты. Мы даже пытались посмотреть, но ты сказал, что это пока секрет. Я задумался. Значит, за три дня я успел создать себе репутацию местного гения из Ульяновска, который приехал покорять столицу и переворачивать науку. А учёба? спросил я. Ну, ты собирался на подготовительные занятия. Говорил, что сначала надо подтянуть математику и физику, а потом уже браться за серьёзные дела. Понятно... Я откинулся на подушку. Получалась интересная картина. Неизвестный мне человек прожил здесь три дня, познакомился с ребятами, рассказал им о своих планах и даже успел произвести впечатление. Слушайте, а я действительно настолько умным вам показался? Миха хмыкнул: Димон, ты либо гениальный человек, либо очень хорошо умеешь производить впечатление. Другого объяснения пока нет. Андрей рассмеялся. Я тоже невольно улыбнулся, но внутри становилось всё тревожнее. Мне предстояло выяснить не только то, как я оказался в Москве, но и что именно успел наговорить за эти три дня. Особенно меня заинтересовали тетрадь и мои записи. Если я действительно что-то записывал, возможно, именно там находились ответы на вопросы, которые сейчас не давали мне покоя. Ребята принесли мне тетрадь с моими записями. Я взял её и принялся внимательно листать страницы. Да, сомнений не было почерк мой. Буквы, наклон, даже привычка подчёркивать отдельные слова. Всё моё. Но вот содержание... Я вчитывался в формулы, схемы и какие-то расчёты, пытаясь хоть что-нибудь понять. Из всего написанного мне был знаком только закон Ома. Остальное выглядело как записи какого-то учёного. Я перевернул несколько страниц, потом достал ручку и на чистом листе написал: «16 октября 1981 года». Немного подумав, добавил: «Очнулся 16 ноября 1981 года. Целый месяц моей жизни выпал из памяти. Не помню, что делал, где был и чему научился. Записи в моей тетради написаны моим почерком, но содержание мне совершенно незнакомо». Я перечитал написанное и тяжело вздохнул. В этот момент в палату вошёл доктор. Увидев тетрадь, он заинтересованно посмотрел на неё. Это что у нас тут? Мои записи, ответил я. Можно посмотреть? Я протянул ему тетрадь. Доктор начал листать страницы. Сначала просто просматривал, потом задержался на нескольких формулах. Его лицо постепенно менялось. Дмитрий, это действительно ты написал? Да. Почерк мой. Но я не знаю, что здесь написано. Как это не знаешь? Вот так. Я понимаю закон Ома, немного знаю физику со школьной программы. А всему остальному хотел научиться. Но то, что здесь написано... Такое впечатление, будто тетрадь принадлежит какому-то профессору. Доктор поднял на меня глаза. Ты утверждаешь, что ничего этого не помнишь? Именно. Он ещё раз посмотрел на записи, затем позвал коллегу. Они отошли к окну и некоторое время негромко переговаривались. Я слышал отдельные слова, но не мог разобрать всего разговора. Амнезия... Дезориентация... Возможно, психическое расстройство... Наконец доктор подошёл ко мне. Дмитрий, тебе нужно отдохнуть. Мы пока оставим тебя под наблюдением. Но я же ничего не выдумываю! Никто тебя не обвиняет. Просто необходимо разобраться. Он забрал тетрадь. А её я пока оставлю у себя. Только не потеряйте. Это единственное, что у меня есть. Доктор кивнул и вышел вместе с коллегой. Вскоре медсестра принесла мне ужин, а потом закрыла дверь палаты снаружи. Я остался один. Вот так дела... Приехал из Ульяновска в Москву, мечтал о техникуме, а теперь меня считают то ли гением, то ли сумасшедшим. И самое неприятное заключалось в том, что я сам не мог доказать обратное. Я лёг на кровать и посмотрел в потолок. Шестнадцатое ноября 1981 года. Месяц неизвестной мне жизни. И тетрадь, в которой моим почерком были написаны знания, которыми я никогда не обладал.

Глава 9

На следующий день за мной пришли Андрей и Миха. Димон, подъём! Хватит в санатории прохлаждаться. Сегодня занятия, весело заявил Андрей, заглянув в палату. Меня уже выпускают? Ну, доктор сказал, что можешь посещать занятия. Только попросил не перенапрягаться и заходить к нему, если что-то почувствуешь. Я умылся, оделся, и мы отправились в учебный корпус. По дороге я внимательно рассматривал Москву. Ноябрьская осень, деревья почти облетели, прохладный воздух, серое небо. Всё казалось одновременно знакомым и совершенно чужим. Особенно странно было осознавать, что на дворе Москва. Слушай, Андрей, а как я вообще учился до этого? спросил я. Да нормально ты учился. Даже слишком хорошо. Иногда такое выдавал, что преподаватели сами удивлялись. А теперь? Андрей замялся. Ну, теперь тебе придётся немного восстановиться. Мне не понравился его ответ. В аудитории Миха усадил меня рядом с собой. Несколько ребят обернулись. О, Димка вернулся! Ну что, профессор, поправился? Я неловко улыбнулся. Вроде того. Началось знакомство. Андрей представлял меня одногруппникам, называл имена, рассказывал, кто откуда приехал. Я старался запоминать, но информация буквально проходила мимо меня. Потом мы познакомились с преподавателем. Дмитрий, рад видеть тебя на занятиях, сказал он. Как самочувствие? Спасибо, нормально. Только не торопись. Нам сообщили о твоих проблемах с памятью. Я кивнул. Преподаватель начал занятие, и я попытался сосредоточиться. На доске появились формулы, какие-то обозначения, расчёты. Я смотрел на них и понимал, что многое мне незнакомо. В какой-то момент Миха наклонился ко мне и тихо пояснил: Ты раньше такие задачи щёлкал как орешки. А сейчас не переживай. Восстановишься. Но почему-то от этих слов становилось только хуже. На перемене ребята собрались возле нас. Кто-то спросил, помню ли я вчерашний разговор, кто-то пошутил про мои научные открытия. Андрей, видимо, решил объяснить ситуацию остальным: Вы не обращайте внимания. У Димки сейчас проблемы. Врачи говорят, что у него какое-то расстройство памяти. Он многое забыл, поэтому может вести себя немного странно. Все понимающе закивали. И вот тогда я почувствовал себя по-настоящему неуютно. Ещё несколько дней назад, судя по рассказам ребят, я был здесь человеком, которого считали необычайно способным. Со мной спорили, меня слушали, интересовались моими идеями. А теперь на меня смотрели как на больного. Никто вроде бы не издевался, никто не говорил ничего обидного. Но в их взглядах появилось что-то новое осторожность, жалость и снисхождение. Я чувствовал себя ущербным. Даже когда преподаватель задавал вопрос, я не решался поднять руку. Боялся ошибиться и лишний раз подтвердить чужие подозрения. После занятий мы вышли на улицу. Дим, ты чего такой хмурый? спросил Миха. Ничего. Да ладно тебе. Всё наладится. Я посмотрел на ребят и подумал, что самое трудное сейчас не потеря памяти. Самое трудное заново стать человеком среди тех, кто уже составил обо мне мнение. Причём мнение, основанное на чужих рассказах о моей прежней жизни. А я даже не мог вспомнить, каким человеком был всего месяц назад. Тень прошлого постоянно преследовала меня. Я всё чаще замечал в глазах окружающих сочувствие и жалость. Никто не говорил ничего плохого, но от этого становилось только тяжелее. Казалось, все знали прежнего Дмитрия, а я был каким-то самозванцем, занявшим его место. Так продолжалось несколько дней, и однажды ко мне не подошла девушка. Дмитрий, здравствуй! Я поднял голову. Передо мной стояла очень симпатичная девушка. Стройная, с приятной улыбкой и внимательными глазами. Здравствуйте, ответил я. Я Катя Симбирцева, комсорг первого курса и вашего подготовительного отделения. Ты должен комсомолу взносы. Да, да, конечно, засуетился я и полез в карман. Катя присела рядом и с любопытством наблюдала за мной. А правда, что ты у нас Эйнштейн? Я пожал плечами. Имя мне ничего не говорило. Вернее, я вроде бы слышал его когда-то, но сейчас совершенно не мог вспомнить, кто это такой.

Катя заметила моё замешательство. Подожди, ты что, не знаешь, кто такой Эйнштейн? Мне стало ужасно неловко. Особенно потому, что передо мной сидела красивая девушка, а я выглядел полным невеждой. Ну... наверное, брат Карла Маркса, неуверенно ответил я. Катя на секунду замерла, а потом просто улыбнулась. Дмитрий, ты лечись, посоветовала она. Забрав мои две копейки комсомольских взносов, девушка поднялась и направилась к выходу. Я ещё некоторое время смотрел ей вслед. Вот тебе и познакомился с девушкой. Причём умудрился выставить себя полным дураком. Я достал свою тетрадь и аккуратно записал: «Сегодня приходила комсорг Катя Симбирцева. Взносы уплатил. Красивая девушка. Спросила про Эйнштейна. Не смог ответить. Надо разобраться, кто такой Эйнштейн». Перечитал запись, закрыл тетрадь и положил её на тумбочку. День выдался непростым. Хотелось просто отключиться от всех переживаний. Я лёг, укрылся одеялом и вскоре уснул.

Глава 10

Проснулся я с настроением. Открыл глаза, посмотрел в потолок и вдруг поймал себя на мысли: а ведь я могу перевернуть этот мир! И не просто перевернуть, а сделать его лучше. «Ну что ж, Дмитрий, хватит киснуть. Раз уж судьба забросила тебя сюда, надо пользоваться возможностью». Я быстро умылся, оделся и начал собираться на занятия. Посмотрел на кровати соседей. Парни даже не думали просыпаться. Вы что, дрыхнете? Подъём! Это что за массовый бойкот учёбы? Андрей, не открывая глаз, пробурчал: Отстань, Дима. У тебя что, новые заходы начались? Ну и спите! Я махнул рукой, выскочил в коридор и направился вниз. На первом этаже возле дежурной сидела знакомая женщина. Тётя Катя, доброе утро! Стоять! Я остановился и удивлённо посмотрел на неё. Она подозрительно оглядела меня с ног до головы. Ты куда собрался? Как куда? На занятия. А ну-ка, Дмитрий, присядь на стульчик. Поговорим. Она указала на свободный стул, а сама потянулась к телефону. Сергей Петрович? Тут Соколов снова чудить начал... Я нахмурился. Что за тон? И почему ко мне такое отношение? Не успел я задать вопрос, как через некоторое время появился доктор. Незнакомый мужчина в белом халате. Здравствуй, Дима. Здравствуйте, доктор. Он внимательно посмотрел на меня. Хм... А ты меня не помнишь? Нет. А должен? Понятно. Пройдём-ка со мной. Мы отправились в соседний корпус. Там меня провели в кабинет и предложили лечь на кушетку. Ну что, Дмитрий, расскажи, что ты помнишь? Я приподнялся на локте и посмотрел на него. А с какой целью интересуетесь? Доктор замер, потом медленно посмотрел на меня. Просто хочу понять, как ты себя чувствуешь. Я оглядел кабинет. Стол, шкаф с медицинскими карточками, кушетка, окно. Ничего особенного. Доктор хлопнул себя ладонями по коленям, посмотрел на часы и неожиданно предложил: Ладно, пойдём пока в палату. Меня отвели обратно и закрыли дверь на ключ. Вот это новости! Я остался один и сел на кровать. «Так, Дмитрий, спокойно. Не паникуем». Постепенно до меня начало доходить, что происходит. Это другое время. Советский Союз. 1981 год. А я человек из другой эпохи. И, похоже, уже успел привлечь к себе слишком много внимания. Может, меня каким-то образом вычислили? Но как? Я ведь не рассказывал никому, откуда на самом деле. Хотя, если подумать, моя бурная деятельность и странные высказывания могли вызвать подозрения. «Надо было вести себя осторожнее. А то ведь действительно в психушку определят». Я встал и прошёлся по комнате. Теперь главное не выдавать себя. Никаких разговоров о будущем, никаких громких заявлений о перевороте науки. Сначала нужно понять, что здесь происходит, освоиться и разобраться в собственной ситуации. Вскоре в замке повернулся ключ. Дверь открылась, и в палату вошли двое мужчин в белых халатах. Я посмотрел на них. «Ну вот, началось», подумал я. Здравствуй, Дима. Меня зовут Валерий Павлович, представился мужчина в белом халате. А я Дима. Студент подготовительного курса, ответил я. Хорошо, Дима. Скажи, пожалуйста, какое сегодня число? Какое? Шестнадцатое ноября. Понедельник. Мужчина внимательно посмотрел на своего коллегу. Они переглянулись, и я сразу почувствовал неладное. «Так, кажется, я попал. И ведь как глупо!» Валерий Павлович придвинул стул поближе к кровати. А ты уверен, что сегодня шестнадцатое ноября? Абсолютно. А что не так? Ничего страшного, Дима. Просто мы хотим убедиться, что с тобой всё в порядке. Я посмотрел на второго мужчину. Тот что-то записывал в блокнот. «Ага, значит, меня исследуют. Интересно, что именно они хотят выяснить?» Доктор, а можно вопрос? Конечно. Почему меня заперли в палате? Я ведь собирался на занятия. Валерий Павлович немного помолчал. Дима, сейчас тебе лучше отдохнуть. Учёба подождёт. Мы во всём разберёмся. Но я совершенно здоров! Хорошо, хорошо. Не волнуйся. Ложись, отдыхай. Позже мы ещё поговорим. Он поднялся, поправил халат и направился к двери. Его коллега последовал за ним. До свидания, Дмитрий. До свидания. Дверь закрылась, и я снова остался один. Я сел на кровать и задумался. Что-то здесь явно не сходилось. Они задавали вопросы, переглядывались, записывали мои ответы. Причём дата, которую я назвал, почему-то вызвала у них особенный интерес. «Так, спокойно. Главное не паниковать. Нужно выяснить, какое сегодня число на самом деле. И почему они считают мои ответы странными». Я посмотрел на окно. Похоже, моя новая жизнь в Советском Союзе начиналась совсем не так, как я рассчитывал.

На страницу:
2 из 6