Город на чужих швах: Ключ без имени
Город на чужих швах: Ключ без имени

Полная версия

Город на чужих швах: Ключ без имени

Язык: Русский
Год издания: 2026
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 7

— Не от этих замков, — сказал Дик.

— Похоже.

— Значит, пока для нас это не ключ, а номер.

Гущин снова убрал его во внутренний карман. Цифры ничего не объясняли: не называли владельца, помещение или замок. Они могли быть инвентарным обозначением, номером заказа или случайной отметкой. Кто-то счёл нужным нанести их на пластину, но что они значили — пока оставалось неизвестным.

Они снова обошли подвал. Дик держался у стены и смотрел на стеллажи, не касаясь их руками. Он остановился у открытого шкафа.

— Если пропала папка, кто-то должен знать, какая именно.

— Или кто-то не хочет, чтобы полиция знала.

— Ты думаешь, пропала не одна?

— Думаю, пока мы не знаем, что пропало.

— Согласен. Мне просто хотелось сказать это вслух, чтобы не забыть.

Гущин посмотрел на светлый прямоугольник на полке. Потом — на папки, лежавшие на полу. Пустое место было слишком чётким, чтобы считать его случайным следом беспорядка. Но оно не показывало, когда и кто снял папку.

Он спросил у мужчины в штатском, когда архивистка последний раз сверяла описи. Тот ответил, что пока не знает. Гущин не требовал немедленного ответа. Архивистка, вероятно, знала полки лучше любой описи, но только что обнаружила тело; торопить её с расспросами не стоило.

— Вы будете этим заниматься? — спросил полицейский.

— Я пока посмотрел.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Гущин не хотел брать дело, которого ещё не понимал. Его не нанимали. Никто не рассказал, что именно было в архиве, почему там оказалась мёртвая женщина и зачем кому-то понадобилось двигать зеркало. У него были тело, открытый шкаф, пустое место на полке, аптечный чек, ключ без понятного замка и женщина в сером, которая могла быть сотрудницей, родственницей или случайной посетительницей.

Из этих вещей можно было составить несколько историй. Ни одна пока не была достаточно надёжной.

Дик не торопил его. Подождал, пока Гущин закончит осмотр, и только у лестницы спросил:

— Я за рулём?

— Нет.

— Даже после такого подвала?

— Я не устал.

Дик спорить не стал. Гущин знал: его короткий ответ не всегда означал, что вопрос закрыт. Иногда так он просто давал понять, что продолжать разговор не хочет.

Наверху дождь всё ещё шёл. На улице кто-то переставил полицейскую машину, освобождая проезд к воротам. Гущин задержался у входа и посмотрел на окна архива. На втором этаже свет горел только в одном кабинете.

— Ты записал номер ключа? — спросил Дик.

— Запомнил.

— Я не это спросил.

Гущин вынул телефон, открыл личные заметки и ввёл: «Ключ. 1047213. Под полкой, у стены. Не подошёл к замкам двери подвала и старого шкафа. Кладовую и сейф не проверял».

— Теперь записал, — сказал он.

Дик кивнул.

— А женщина?

— Какая?

— В сером.

— Не знаю, кто она.

— Знаешь, где была.

— Да.

Дик пожал плечами, словно это его устраивало. Они дошли до машины. Гущин сел за руль, но не завёл двигатель сразу. В боковом зеркале отражалась дверь архива. За стеклом двигались силуэты, однако серого пальто среди них он не различил.

Он вспомнил царапину под зеркалом, светлый след на пыльной полке, чек, который нельзя было прочесть полностью, и номер на металлической пластине.

Каждая из этих вещей могла оказаться случайностью. Вместе они не складывались в ответ — пока только мешали принять самый простой.

— Завтра вернёмся? — спросил Дик.

— Если понадобится.

— Понадобится.

Гущин посмотрел на него.

— Ты уже решил?

— Нет. Просто знаю, что ты опять будешь об этом думать всю ночь.

Гущин завёл двигатель.

Он не знал, что именно случилось в подвале и кто ещё успел там побывать до него. Не знал, почему женщина в сером смотрела на него с лестницы. Имя Нины Гринёвой пока оставалось для него лишь предварительной полицейской версией.

Номер ключа он записал. Царапину запомнил.

Глава 2. Чужой порядок

Утром Гущин снова проверил номер на ключе, хотя накануне уже записал его в телефоне.

Ключ лежал на столе между его блокнотом и папкой для новых дел. На металлической пластине без труда читались цифры: 1047213. Вчера Гущин проверил его на замке двери в подвал и на старом шкафу — ключ не подошёл. Остальные замки он не трогал. Это не доказывало, что его принесли туда специально, но выбрасывать находку в ящик с мелочами он не хотел. В полицейском журнале находок ключа не было: Гущин забрал его до официальной фиксации. Он держал ключ отдельно от остальных бумаг.

Дик пришёл раньше обычного и возился с дверцей старого шкафа. Петля давно разболталась; он подложил под неё тонкую шайбу, проверил, как закрывается дверца, и снова снял шайбу.

— Ты мог бы просто вызвать мастера, — сказал Гущин.

— Мог. Но мастеру пришлось бы объяснять, зачем я плачу за починку двери, которая и так закрывается. А потом он бы сказал, что её надо менять.

— И что?

— И ничего. Просто тогда у меня не было бы занятия.

Дик подтянул винт отвёрткой и открыл дверцу. Та послушно закрылась, не задев раму.

— Вот. Работает.

— Пока.

— Пока тоже считается.

Гущин снова взглянул на ключ. Дик заметил.

— Думаешь, он от чего-то важного?

— Думаю, он от чего-то. Этого достаточно.

— А если он просто завалялся в архиве?

— Тогда не на виду.

Телефон зазвонил, прежде чем Дик успел ответить. Номер был незнакомый. Гущин снял трубку.

— Гущин.

— Меня зовут Марта Ростова. Ваш номер дали в районном отделе. Сказали, вы вчера были в архиве.

Она говорила ровно и быстро. На заднем плане слышались шаги, хлопнула дверь.

— Был, — сказал Гущин.

— Вы можете встретиться сегодня?

— Зачем?

— Хочу обсудить архив.

— По телефону нельзя?

— Можно. Но я не хочу по телефону обсуждать, чего может не хватать в архиве.

Гущин посмотрел на Дика. Тот поднял брови, но ничего не спросил.

— Где?

— В кофейне через улицу от архива. В двенадцать.

— Буду.

— Хорошо.

Она закончила разговор без прощания. Гущин положил телефон на стол.

— Можешь сказать, что не возьмёшься, — сказал Дик.

— Я ещё не знаю, за что она хочет меня нанять.

— Но поедешь.

— Да.

Дик отложил отвёртку и взял куртку.

— Тогда поехали вместе. Заодно посмотрю, как у них там двери устроены.

— Ты только что починил свою.

— У меня личный интерес к чужим петлям.

К полудню дождь закончился. На асфальте ещё темнели мокрые пятна, а у стены кофейни стояла длинная лужа, которую никто не обходил — только перешагивали, каждый по-своему. Гущин припарковался напротив архива, вышел из машины, проверил замки и убрал ключ глубже во внутренний карман. Дик подождал, пока он закончит.

Кофейня была маленькая: несколько столиков, витрина с пирожными, стойка с кофемашиной. За столом у окна сидела женщина лет сорока. Перед ней стоял стакан воды, кофе она не заказала. На столе лежала тонкая папка; Марта придерживала её ладонью.

Увидев Гущина, она поднялась.

— Марта Ростова.

— Гущин. Это Дик.

Дик кивнул.

Марта села, снова положив руку на папку. Одежда на ней была простая, тёмная; волосы собраны, чтобы не падать на лицо. Она выглядела собранной.

— Вам уже сказали, кого нашли в подвале? — спросил Гущин.

— Сказали, что нашли женщину, которая работала в архиве. Её пока считают Ниной Гринёвой. Полиция уверена, что это она.

— Вы видели тело?

— Нет.

— Тогда подтвердить личность вы не можете.

— Не могу. И не собираюсь. Это задача полиции.

— Тогда что именно вы хотите обсудить?

— В отделе уже заговорили об ограблении. Вы согласны?

— Вчера это выглядело удобной версией, не подтверждённым выводом.

Марта чуть наклонила голову.

— Что вы увидели?

Гущин помедлил. Часть увиденного ещё требовала проверки; он назвал только то, что можно было описать без выводов.

— В подвале сдвинуты вещи, но не похоже, что там искали наугад. На одной полке есть пустое место. По нему нельзя сказать, что именно пропало. Под столом я видел аптечный чек. У стены, под полкой, лежал ключ.

— Что за ключ?

— Небольшой, с номером. К двери подвала и старому шкафу он не подошёл. Остальные замки я не проверял.

— Вы знаете, от чего он?

— Нет.

Марта посмотрела на его куртку, куда он убрал ключ. Она не спросила, где он теперь, а Гущин не стал уточнять, что сам забрал находку до регистрации и что в журнале её нет. Не стал и доставать ключ.

Дик заказал кофе у стойки и вернулся с двумя стаканами. Один поставил перед собой, второй — перед Гущиным. Марта ничего не заказала.

— Вы хотите, чтобы я искал пропажу, — сказал Гущин. — Так что именно пропало?

— Я пока не знаю. Полиция собирается сверять то, что видно на полках. А я хочу понять, что могло исчезнуть помимо того, чего не хватает на одной из них.

Она открыла папку. Внутри лежали несколько листов с печатными таблицами и короткими пометками от руки. Это была не полная опись, скорее рабочие карточки для сверки отдельных помещений.

— Это инвентарные карточки по подвалу, — сказала Марта. — Часть составил отец, часть дополняла я. Система далеко не идеальная. О некоторых коробках известно только, где они должны стоять; по другим нельзя сказать, кто открывал их последним.

Дик наклонился к листам.

— Дорош — ваш отец?

— Мой.

— Он был владельцем архива? — уточнил Гущин.

— Он владел архивом и отвечал за его сохранность. Потом я взяла архив на себя.

— А Нина?

— Работала здесь. Сначала с отцом, потом со мной. Хранила материалы, составляла описи, знала, где искать то, чего не находилось по каталогу. Она не была случайным сотрудником.

— Когда вы приехали, почему не спустились в подвал? — спросил Гущин.

— Я ещё не знала, чего там не хватает. Тело нашли раньше, чем мне сообщили. Когда я приехала, подвал уже закрыли.

Марта вернула листы в папку, но не закрыла её. Пальцы задержались на краю одного из документов.

— Вы связываете пропажу с бумагами отца? — спросил Гущин.

— Пока не знаю. Отец давно умер. Я позвала вас не потому, что не умею распоряжаться своими бумагами. Умею. Просто не понимаю, кто в моём архиве искал и что именно ему было нужно.

— Что вы знаете о Нине?

— В последнее время она проверяла старые записи. Не всё объясняла, но и раньше не докладывала мне о каждой папке, которую брала в работу. Это нормально. Архив не состоит из вещей, которые можно описать одной строкой.

— Она просила о помощи? Кто-нибудь ей угрожал?

— Меня — нет. Она не говорила, что ей угрожают.

— Вы уверены?

Марта подняла на него глаза.

— Если бы она просила о помощи, я бы запомнила.

Гущин не стал уточнять. Марта помолчала, потом добавила:

— У неё был брат.

— Вы его знаете?

— Видела однажды. Нина сказала, что у неё есть брат. Не рассказывала, где он живёт и чем занимается. Он приходил за ней, она вышла к нему сама. Я тогда не спрашивала.

— Когда это было?

— Не помню точно. Несколько лет назад.

— Имя?

— Не знаю. Или не запомнила. Тогда оно не имело значения.

— Сейчас имеет?

— Сейчас всё имеет значение, если может помочь понять, что здесь происходило.

Дик поставил стакан на стол.

— Если она была хранительницей, какой у неё был доступ?

— Ключ от рабочих помещений, к архивным шкафам. Доступ к тем папкам, которые нужны для работы. Насколько мне известно, Нина не уносила архивные материалы домой.

— Мы не говорили, что уносила, — сказал Дик.

— Но спросили, что у неё было.

— Если это убийство с ограблением, любой спросит.

Марта закрыла папку.

— Она знала архив лучше меня. Если кто-то хотел вынести папку, ему не нужно было перерывать всё подряд. Можно было просто взять нужную.

— Или создать видимость, что взяли, — сказал Гущин.

В её голосе проступило раздражение. Не на него — на простоту версии, которую уже начали повторять.

— Почему вы не доверяете полиции? — спросил он.

— Я не сказала, что не доверяю.

— Но нанимаете меня параллельно.

— Полиция должна расследовать смерть. Вы можете разобраться в архиве. Это не одно и то же.

— Иногда одно и то же.

— Тогда вам придётся это доказать.

Гущин отпил кофе. Тот был горячим и слишком крепким.

— Что именно Нина проверяла в последнее время?

— Старые записи. Я же сказала.

— Она говорила, что собирается уехать?

— Нет.

— О чём вы говорили перед тем, как её нашли?

Марта на секунду прикрыла глаза.

— О работе.

— Только?

— Когда работаешь с человеком, обычно говоришь о работе. Не каждый разговор становится предупреждением задним числом.

Гущин принял ответ. Люди часто возвращались к обычным словам после чужой смерти и требовали от них того, чего не услышали вовремя.

— Пока нельзя сказать, связана ли смерть с архивом, — сказал он. — Мы даже не знаем, чего именно не хватает.

— Но можете проверить.

— Да.

— И если выяснится, что это ограбление?

— Скажу.

— А если нет?

— Тоже скажу.

— Мне не нужно, чтобы вы выбирали версию, которую я хочу услышать. Мне нужен человек, который будет смотреть на факты, даже если они не складываются.

Гущин поднял на неё глаза.

— Тогда давайте договоримся о работе.

Марта достала из папки лист с условиями. Он был напечатан заранее; имя Гущина вписали от руки. Видимо, она подготовилась к тому, что он согласится, ещё до встречи.

— Вы уже решили, что я возьмусь?

— Нет. Я решила, что спрошу.

— Это не одно и то же.

— Поэтому на листе нет вашей подписи.

Гущин пробежал условия глазами. Оплата за работу, возмещение расходов по согласованию, отдельный пункт о передаче заказчику копий документов. Никаких обещаний установить, что именно произошло, или вернуть бумаги.

Он положил лист на стол.

— Я не могу обещать, что установлю, кто за этим стоит.

— Я не прошу гарантировать результат.

— Вам нужно имя.

— Да.

— Возможно, его не будет.

— Тогда скажете, что не нашли.

— Я обещаю выяснять, кто это сделал, и не подменять ответ догадкой.

— И вы не будете считать, что я обязан это имя придумать?

— Не буду.

Дик чуть повернул голову к Гущину. В его взгляде мелькнуло: ну вот, договорились. Гущин не ответил ему взглядом.

— Мне понадобятся копии журналов за последние недели — всё, что касается посещений и перемещения папок. Оригиналы забирать не буду. Ещё хочу поговорить с теми, кто был здесь в последние дни, и увидеть полный список помещений, к которым Нина имела доступ.

— Список дам. С сотрудниками сначала поговорю сама.

— Почему?

— Это мои сотрудники. Я спрошу, готовы ли они с вами говорить. Телефоны без их согласия не передам.

— Тогда попросите их ответить на звонок.

— Это могу.

— Ещё мне нужно запросить у полиции то, чем они готовы поделиться по месту происшествия.

— Вы же там были.

— Я видел подвал. Не видел фотографий, сделанных до моего прихода, и не знаю, что внесли в протокол.

Марта протянула ему лист.

— Хорошо. Это будет отдельным запросом.

Гущин достал ручку и подписал договор. Он не обещал ей, что непременно найдёт убийцу, вернёт документы или объяснит смерть Дороша. Подписал только то, за что мог отвечать: проверять архив, выяснять, чего не хватает, и разговаривать с людьми, которые могли что-то знать.

Марта подписала со своей стороны.

— Когда начнёте?

— Уже начал.

Она убрала свой экземпляр в папку.

— Тогда давайте без красивых фраз. Если не найдёте ответ, скажите прямо.

— Скажу.

— И если найдёте человека, не решайте за меня, что мне достаточно не знать его имени.

Гущин задержал ручку над листом, потом положил её на стол.

— Я не решаю, чего вам достаточно.

— Пока.

Он не стал спорить. Возможно, она была права: он ещё не знал, чего именно она от него ждёт.

После встречи они перешли улицу и вошли в архив. У выхода Марта остановилась у длинного стола, где лежали папки для читателей. На одной из них старый ярлык отошёл от обложки. Марта машинально прижала его пальцем, чтобы тот не загнулся дальше. Дик уже вышел в коридор. Гущин задержался.

— Ваш отец часто сюда приходил? — спросил он.

Марта не сразу поняла, что он имеет в виду.

— В архив?

— Да.

— Пока мог — каждый день. Потом реже.

— Он оставил вам какие-нибудь отдельные указания?

— Нет. Не такие, чтобы я могла открыть ящик и прочесть: «Когда меня не станет, поступай вот так». Он оставил архив. И работу с ним.

— Значит, вы не знаете, что он хотел бы, чтобы вы сделали сейчас.

— Я знаю, чего хочу сама.

— Найти имя? — спросил Гущин.

— Узнать, зачем пришли. И кто решил, что можно войти в мой архив и выйти оттуда с чужой жизнью.

Марта помолчала, потом добавила:

— Отец говорил: «Если беда повторяется по графику, это уже не беда. Это услуга». Не знаю, имеет ли эта фраза отношение к тому, что случилось.

Гущин ничего не ответил. Он не знал, кто вошёл в подвал до полиции и кто успел уйти. Не знал, зачем под столом оказался аптечный чек и что открывал найденный ключ. Пока у него был только порядок вещей и пустое место на полке.

На улице Дик открыл машину и обернулся к нему.

— Берёшь дело?

— Подписал договор.

— Не это спросил.

— Тогда задай другой вопрос.

Дик вздохнул, но усмехнулся.

— Ладно. Что сначала?

— Запросим журналы и то, что полиция согласится предоставить. Потом поговорим с сотрудниками — если захотят.

— А ключ?

Гущин коснулся внутреннего кармана.

— Пока не знаю.

— Значит, тоже будем искать, откуда он.

— Да.

— Хорошо, что у нас есть план.

— У нас есть список вопросов.

— Для начала сойдёт.

Гущин сел за руль. На противоположной стороне улицы дверь архива была закрыта. Из окна читального зала были видны длинный стол и край папки, ярлык которой Марта только что прижала к обложке.

Марта хотела имя. Гущин обещал выяснять, кто это сделал, но не мог обещать, что расследование позволит назвать человека. Теперь у него было дело. Марта знала архив изнутри; в подвале лежало тело женщины, которую полиция пока считала Ниной Гринёвой; на полке осталось пустое место.

Гущин записал фразу Дороша в блокнот. Не как ответ. Как вопрос, к которому ещё предстояло вернуться.

Глава 3. Старый снимок

До гаража Дикова они доехали молча. Гущин обдумывал договор с Мартой; Дик не нарушал тишину. На мокром асфальте свет фар дробился и расплывался; люди переходили улицу, не поднимая головы, будто дождь был не погодой, а ещё одним делом, от которого некуда уклониться.

Гущин остановил Дикову «Газель» у боковых ворот, заглушил двигатель и вынул ключ из замка зажигания. Только потом заметил, что Дик не выходит.

— Ты хотел что-то сказать? — спросил он.

— Да. Потом.

— Когда?

— Когда не буду сидеть в твоей машине.

Дик открыл дверь и вышел. Он обошёл «Газель» сзади и посмотрел на правый фонарь.

— Ты его починил? — спросил Гущин.

— Я его проверил.

— Это не одно и то же.

— Пока не знаю.

Дик постучал костяшками пальцев по корпусу фонаря и удовлетворённо кивнул, словно получил ответ. Гущин запер машину. Нащупал во внутреннем кармане ключ, найденный в подвале архива, и направился к воротам.

Гараж Дикова занимал один бокс и небольшую комнату за перегородкой. В боксе стояли верстак, стеллаж с инструментами и старая легковая машина, которую Дик разбирал по частям уже несколько месяцев. Когда-то он уверял, что однажды соберёт её обратно. Гущин не спрашивал зачем. Ему казалось, что Дику разбирать нравилось не меньше, чем собирать.

За перегородкой они устроили офис. В комнате помещались два стола, шкаф с папками, чайник, пара стульев и маленький холодильник, который гудел громче, чем следовало. Окна не было; под потолком вместо него — решётка вентиляции. У двери висела куртка, которую Дик считал рабочей. На её спине темнело пятно масла.

— Ты всё ещё называешь это офисом? — спросил Гущин.

— А как ещё? Здесь столы, шкаф, чайник.

— В соседней комнате лежит машина на боку.

— У неё есть имя.

— Это не делает её сотрудником.

Дик включил свет и потянулся к чайнику. Гущин снял куртку и повесил её на спинку стула. Ключ он положил не на стол, а в выдвижной ящик, где держал материалы по текущим делам. Потом открыл блокнот и записал несколько пунктов по встрече с Мартой: журнал архива, опись, список сотрудников, пустое место на полке, аптечный чек, ключ 1047213.

Он добавил: «Не подошёл к двери подвала и старому шкафу». Назначение ключа оставалось неизвестным.

Дик поставил на стол две кружки с чаем.

— Ты уже решил, что думаешь о Марте? — спросил он.

— Нет.

— Она тебя наняла.

— Я подписал договор.

— Это и есть первый шаг к тому, чтобы о человеке что-то думать.

— О ней я думаю, что она хочет знать, что произошло.

— Это ты знаешь.

— Тогда пока ничего.

Дик сел и подвинул к себе свой блокнот. Его стол отличался от стола Гущина: там постоянно находились отвёртки, провода, отвёрнутые крышки от каких-то приборов и пачка печенья, которую он всё время собирался убрать. На этот раз крошки были аккуратно сдвинуты в угол бумажного листа. Гущин не спросил, кто постарался.

— Она попросила найти имя, — сказал Дик. — Ты знаешь, чьё?

— Нет.

— А что делать, если не найдём?

— Сказать.

— Уже лучше, чем обещать.

— Я не обещал.

— Я знаю.

Дик не насмехался. Он умел не вытягивать из чужого ответа больше, чем там было. Гущин ценил это, хотя не всегда знал, что с этим делать.

— В подвале мы провели меньше часа, — сказал Дик. — Ты видел тело, пустое место на полке, царапину под зеркалом и ключ. Остальное придётся узнавать из протоколов и у людей, которые осматривали подвал.

— Завтра подадим запрос на протокол и фотографии. По журналам ещё надо поговорить с Мартой.

— А сотрудники?

— Сначала она с ними поговорит.

— Ты согласился ждать.

— Я согласился не брать у неё контакты без спроса.

— А если она ничего не даст?

— Тогда будем работать с тем, что есть.

Дик кивнул и потёр ладонями лицо. На пальцах осталась чёрная полоска машинного масла. Он заметил её, вытер большим пальцем, только размазал сильнее, и взял салфетку.

Гущин глянул на ящик с ключом. Дик проследил за его взглядом.

— Вот об этом я и хотел сказать.

— О ключе?

— Ты унёс его до оформления.

— Да.

— Зачем?

— Хотел сам проверить, куда он подходит.

— Мог сообщить о находке.

— Мог.

— Тогда это не случайность.

— Нет.

Дик помолчал.

— Я хотел, чтобы ты это понимал.

— Понимаю.

Дик не сказал, что согласен с его решением, и Гущин не стал просить его об этом. Он снова посмотрел в блокнот.

— Тело ты видел достаточно близко, чтобы заметить что-то ещё? — спросил Дик.

— Что именно?

— Не знаю. Следы борьбы. Что она держала в руках. Может, что-то лежало рядом.

— Врач был на месте. Я тела не касался.

— Я не спрашиваю, трогал ли ты.

— Осмотр фиксировали. Если что-то нашли, это внесут в протокол.

— А если не найдут?

— Тогда будем искать по другим следам.

Дик не ответил. Он всегда задавал вопросы так, будто не обязательно ждал ответа. Иногда ему нужно было услышать, где именно Гущин поставит границу. На этот раз он её услышал и больше не настаивал.

Гущин сделал глоток из кружки. Чай оказался слишком крепким и успел остыть, пока он записывал заметки.

— Ты можешь не допивать, — сказал Дик.

— Я знаю.

— Но допьёшь.

— Да.

— Потому что выбрасывать жалко?

— Потому что стоит здесь.

— У тебя талант превратить даже чай в протокол осмотра.

Гущин не улыбнулся, но Дик не стал ждать улыбки. Он встал и ушёл в бокс, где зашуршали инструменты.

Гущин слышал, как Дик передвигает ящик, открывает и закрывает крышку с крепежом, пробует на вес гайковёрт. Время от времени тот тихо бормотал себе под нос. Так он думал вслух, не произнося мысль целиком.

В ящике Гущин нашёл папку по прошлому делу. Он не собирался перечитывать старые материалы — искал чистые листы для копий. Между двумя документами лежал старый снимок в прозрачном файле. На фотографии, сделанной примерно девять лет назад, группа людей стояла в коридоре районного отдела. Позади виднелись металлические шкафы и табличка с номером кабинета. Лица на снимке поблекли, некоторые были почти неразличимы.

Дик вернулся, остановился у стола и посмотрел на фотографию.

На страницу:
2 из 7