98%
98%

Полная версия

98%

Язык: Русский
Год издания: 2026
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
4 из 9

— Что за Пятая искорка? И… — Кассиан сделал паузу, переводя взгляд на бардачок. — Не в ней ли дело, что я не могу использовать силу самой жаркой субстанции в мире — Огня Ядра? Ведь огонь — это не только обычное пламя, но и жар, что есть у Ядра.

Но как ему им пользоваться, если Кассиан даже не чувствует его, а значит, и использовать не может? И то воспоминание о вулкане он гнал, он не хотел думать, что только там можно ощутить этот Огонь.

Сжал руками руль и, взглянув вновь на бардачок, вытащил оттуда книгу. Её ведь не могли написать просто так. Значит, по ней обучались.

«Огненные техники Ядра», — проговорил он про себя её название.

Вручил ему эту книгу ректор, когда в конце второго курса выловил его на улице.

— Это тебе потом пригодится, — проговорил Сайлус и ушёл.

На вопрос, заданный в начале сентября: «Зачем мне эта книга?» — ректор коротко ответил: «Жди!»

Кассиан кинул книгу обратно и, сжав руль, заехал в гараж. Дом встретил его, как обычно, тишиной, единственное, что показывало, что в доме кто-то есть, — свет, включённый почти везде.

«Значит, Мэйз дома».

Кассиан проходил мимо кабинета отца, когда его голос приказал войти.

— Тебе было указание — не отказываться! Так в чём дело? — проговорил Мэйз, не отрывая взгляда от документов, как только Кассиан переступил порог его кабинета.

Кассиан молча прикрыл дверь, прошёл к дивану и, усевшись, ответил:

— Это моя жизнь, и мне…

— Твоя жизнь принадлежит мне! — воскликнул Мэйз, откидывая от себя бумаги, глядя на сына исподлобья.

— Кто это сказал?

— Я! Приведи её ко мне!

— Нет! — ответил Кассиан и, подымаясь, направился на выход.

— Тебя ещё никто не отпускал!

— Но и задержать ты не можешь, — спокойно ответил ему младший Фэйррир, хватаясь за ручку двери.

— Весь в мать, такой же упёртый! — выкрикнул Мэйз, стукая по столу кулаками.

Кассиан замер, сжимая челюсть и ручку.

— Не смей говорить так о матери! — выкрикнул Кассиан, подбегая к столу Мэйза.

Старший Фэйррир усмехнулся и уселся в своё кресло, скрестил пальцы на руках, положив их на стол.

— Я даю тебе, — спокойно продолжил Мэйз, — два дня, чтобы ты привёл её сюда, иначе…

— Нет! — перебив, ответил Кассиан, выпрямляясь, смотря на отца сверху вниз.

— Бунт решается быстро, ты же знаешь. Хочешь повторения?

Младший Фэйррир, прикрыв глаза, выдохнул, успокаивая себя, но то наказание будет в памяти всегда.

Кассиану было четырнадцать, когда он попытался сбежать за купол. Он уже и до поста добрался, где были ворота, выпускающие наружу. Но стоило ему оказаться возле них, как его скрутили охранники и передали только что подъехавшему Мэйзу, который сыграл отлично роль заботливого отца, что испугался из-за побега сына.

Но Кассиан знал, какой он.

Даже тогда Мэйз, забирая его, разговаривал по телефону, так что младший Фэйррир слышал только обрывки фраз: «Он ещё не готов…», «Это ещё не точно, сможет ли он…», «Выгорит…»

— А если и так? — спросил он отца, вновь наклоняясь вперёд и опираясь руками на стол. — Благодаря твоему наказанию я всё больше понимаю, что ты за человек, и это даёт мне стимул. Так что да, я готов ко всему!

Мэйз молчал, смотрел на сына, а Кассиан прокручивал в голове те ощущения, что испытал тогда, когда единственный раз отец его вывез за купол, но не для того, чтобы показать мир, а для того, чтобы наказать. И выбрал он для этого вулкан, что тогда спал, но это не спасало Кассиана от ощущений, что обрушились на него. Жар пронзил его тело, как только он ступил на землю у его подножия.

Жар готов был его поглотить. Кассиан ощущал его всей кожей, но единственное место, что не поддавалось ему, — район пупка. Это и подсказало младшему Фэйррир — стихия защищает его, потому только полное сосредоточение на внутреннем огне позволило ему успокоить тело и защититься от внешнего жара. А спустя пять минут Мэйз утащил его в машину со словами: «Не смог…»

— Вон! — рявкнул Мэйз, соскакивая со стула, и ударил по столу так, что настольная лампа, стоявшая на нём, качнувшись, упала на пол и разбилась.

Но старший Фэйррир даже не заметил этого. Лишь Кассиан, прикрыв глаза, выдохнул, вспоминая, как его мама сама выбирала эту лампу в старинном магазине, чтобы придать кабинету отца больше красоты и солидности.

«А он… даже не заметил, что она разбилась!»

— Я уйду… Но прежде ответь. — Бросил быстрый взгляд на осколки лампы. — Почему ты хранишь чужую вещь в своём сейфе, но при этом всё мамино исчезло… Чей тот кулон? Он так тебе дорог? — Кассиан сделал паузу и, стукнув по столу, выкрикнул: — Дороже, чем мама?!

Мэйз замер, бросая испуганный взгляд на сейф. Младший Фэйррир, покачав головой, вышел. Больше ему находиться в кабинете отца не было смысла. Тем более он не хотел смотреть, как последняя частичка памяти о матери попадает в мусорку.

Не успел он выйти в коридор, как перед дверью уже была служанка. Стояла вся скукоженная, держа в руках совок и веник, а взгляд был такой, что будто она должна зайти к хищнику.

Кассиан покачал головой и, отступив в сторону, пропустил её, при этом открыл дверь и, услышав отцовское «Что так долго!», прикрыл дверь и отправился в свою комнату.

Единственное, что держало слуг в их доме, — высокая зарплата, и всё.

Оказавшись в комнате, Кассиан прошёл дальнему отделению шкафа и оттуда, с самого низа, из-под различных коробок достал одну небольшую неприметную серую коробочку. Хранила она только фотографию его мамы, пару заколок и странную палочку из чёрного минерала. Эту палочку маленький Кассиан нашёл у неё в первый раз, когда ему было шесть лет. Ему нравилось с ней играть, она была такой тёплой и уютной, будто держишь мамины руки. Даже иногда засыпал с ней, но поутру её уже не было.

У них с матерью была игра — палочку видят только они, отец не должен о ней узнать, иначе её тепло пропадёт. Потому маленький Кассиан, просыпаясь и не находя палочку рядом, не задавал лишних вопросов в присутствии отца.

Достав палочку из коробки, он сжал её.

— До сих пор тёплая, — проговорил Кассиан тихо, второй же рукой взял фотографию улыбающейся Сэйры, сделанную в его пятилетие. Так говорила надпись на обратной стороне.

Это последнее её фото, где она открыто улыбалась, больше такой улыбки он не видел. И с каждым годом она будто увядала, и её когда-то яркие зелёные глаза начали выцветать.

Для маленького Кассиана её цвет глаз был самым красивым, но, став более взрослым, он задавался вопросом насчёт этого. Ведь не существует в их мире такой расцветки глаз. Зелёный есть, но лишь как окаёмка карих. Отец тогда, лишь отмахнувшись, сказал: «Больная она была, вот и уродилась такой», — и Кассиан поверил ему, ведь других подтверждений такому цвету он не находил.

Младший Фэйррир прикрыл глаза и, тяжело выдохнув, сложил всё обратно, аккуратно вернул коробку на своё место и, прикрыв дверцу, уткнулся в неё лбом.

— Мама… что же с тобой произошло?

«…Я рада, что у меня есть ты, Кассиан… Но на то воля судьбы. Ты только помни обо мне, и я всегда буду рядом…»— промчались вновь в голове последние слова, и Кассиан, стукнув кулаками по шкафу, выкрикнул:

— Никогда не забуду! Только… — тихо добавил он. — Почему ты не рядом… мама?

Звонок телефона отвлёк Кассиана, и он, достав его из кармана брюк, сморщился, увидев надпись контакта — «Присцилла». Он выключил полностью звук и, кинув куда-то его на диван, направился в ванную, снимая на ходу одежду.

Стоя под струями воды, опершись на стену руками, он прогонял имя: «Айла Моор…»

Ещё месяц назад он увидел её в первый раз, когда отправился по поручению отца в Дом Стихии Огня № 3, где по непонятным причинам случился потоп. Ремонт должен был закончиться, оставалось проверить.

Путь лежал через Дом Стихии Ветра.

— Ну что же вы, Рон Муэл, — прозвучал голос Раена, так что Кассиан, скрипнув зубами, сделал шаг за густое дерево, — так пугаете первокурсницу? Видно же, что заблудилась и уже раскаивается. Да ведь?

Кассиан выглянул из-за дерева, Лоос же быстро взглянул на девушку и, не ожидая ответа, продолжил:

— Давайте закроем глаза на эту маленькую её оплошность?

— Оплошность? — возмутился Рон, сжимая при этом кулаки, смотря на девушку, та опять сжалась под его взглядом. — Незнание законов не освобождает от ответственности…

— Да, конечно, — перебил его бесцеремонно Раен. — Вот и по правилам сначала следует выговор, а потом уже визит к ректору. Не так ли?

Рон медленно перевёл взгляд на Раена и, сжав челюсть, кивнув, добавил:

— Всё так, Раен Лоос, потому, — он сделал паузу и громко рявкнул, смотря на девушку: — Фамилия и имя!

Она чуть вздрогнула и проговорила их. Рон записал их в свою знаменитую чёрную книжку, которая была всегда при нём, и те, кто туда попадал, рано или поздно оказывались в подземелье — в наказание. Это правило придумал Муэл, как только вступил в должность коменданта — тринадцать лет назад.

Захлопнув книжку, он удалился.

Раен же, улыбнувшись девушке, похлопал её по плечу и, указав на выход с территории одарённых, тоже ушёл. Айла что-то вслед ему тихо проговорила, Кассиан не расслышал, но, судя по реакции Лоос, он всё слышал, помахал ей рукой, продолжая идти.

Пока девушка не скрылась извиду, Кассиан стоял и смотрел ей вслед.

— Айла… — проговорил он, сжимая кулаки, и, оттолкнувшись от стены, вылез из душа. — Нельзя о ней много думать… нельзя! — уговаривал он себя, смотря в зеркало, но стоило ему только отвлечься, как образ девушки тут же мелькал перед глазами и огонь…

Огонь рвался наружу, но так не должно быть.

Любой одарённый имел внутренний резерв своих сил, и был он зависим от многих факторов, но главным была генетика. Но даже генетика не давала права создавать что-то, не имея внешнего источника стихии. Внешняя и внутренняя стихия объединялись и позволяли создавать любые формы и техники.

Кассиан наспех обтёрся и, выскочив нагим в комнату, огляделся — огня нет нигде — и, выставив руку вперёд, попытался создать что-то более существенное, чем искорки огня.

И у него получилось, но лишь на мгновение, пламя просто сдулось, и остались на ладони только маленькие искорки, которые плясали, переливаясь красным и оранжевым.

Кассиан сжал руку.

— Может ли так быть, что появление совместимой с таким процентом позволяет мне пользоваться огнём без наличия его рядом? Или что это, — взглянул на ладонь, — сейчас было?

Простоял пару минут, разглядывая свою ладонь. Не изменилось ничего, как были искорки огня, так и оставались.

— Спать!

Сон утянул его быстро, стоило ему только коснуться подушки. Сквозь дрёму он слышал, как к нему приходил отец. Тихо постоял и вышел. Или это Кассиану приснилось?

Миг — и он оказался уже не в своей спальне, а в Церемониальном Зале, где был тот же Камень и… Айла. Стояла девушка к нему лицом и открыто улыбалась, держа руку на Камне ниже того места, к которому ректор прикладывает ладонь при активации.

Кассиан сделал шаг, и Айла исчезла, а на её месте оказалась его мама, которая уже грустно улыбалась, смотря на сына. Одежда была у них одинаковая — длинный серый балахон до пола, волосы распущены. Руку она держала там же, где и Айла.

— Мама… — тихо сказал Кассиан и сделал шаг к ней, она отрицательно покачала головой, но он продолжал к ней шагать. — Мама…

Ещё шаг.

Он будто не шёл, а полз по грязи, ноги были тяжёлыми.

Сэйра резко начала мотать головой и закричала:

— Нет-нет… не делай этого! — Попыталась отдёрнуть свою руку от Камня, но замерла, смотря сквозь сына.

Кассиан хотел развернуться, но сон выкинул его, лишь напоследок расслышал:

— Ты сама выбрала свою участь, Сэйра…

Кассиан лежал, тяжело дыша, на кровати, смотря в потолок, и пытался не только успокоить своё сердце, но и откинуть понимание того, что голос был его отца — Мэйза Фэйррир.

Глубоко вдохнув и выдохнув, он поднялся. Сон он пытался как мог отгонять от себя, но он, как яркая картинка, так и стоял перед глазами, и голос… Голос так и крутился в его голове.

Как добрался до академии, он не понял, даже на часы не смотрел. И оказалось, что приехал слишком рано. У академии было слишком пусто, так что Кассиан чуть не решил, что сегодня опять выходной, но быстрый взгляд на телефон дал понять обратное.

Даже если они одарённые, это не освобождает их от учёбы, более того, гоняли их особо усиленно. И лозунг, висевший у центрального входа, не позволял забыть о том, для чего вообще нужны одарённые:

«Вы — защита нашей страны, так подавайте пример всем!»

Потому не только запись имени в чёрной книжке коменданта, но и плохие оценки, и любой пропуск занятий отправляли в самое ужасное место города-академии — подземелье. Всё это считалось серьёзными нарушениями. И находилось это подземелье под учебными корпусами академии — и одарённых, и неодарённых, — а также под Церемониальным Залом.

Подземелье — это единственное место, где можно найти не только книги и свитки, которые, казалось, специально туда подкинули (не походили они на старинные), но и кости давно умерших людей. Как они умерли, история умалчивает. Трогать кости было запрещено — только их вещи, да и то если они лежали не ближе чем в шаге от останков.

Доводилось Кассиану один раз побывать там, в конце второго курса. Впечатлился очень сильно, и желания туда попадать больше не было.

Аура того места давила на восприятие мира. В подземелье звучало много звуков, похожих на голоса, и Кассиану казалось, будто они говорили одно и то же слово — «пятая…». Это заставляло сердце учащённо колотиться, а самого Кассиана — схватить первую попавшуюся на глаза книгу (это и было условие наказания), а потом быстро покинуть подземелье. Даже сопровождающий в лице ректора, что стоял всегда позади, вёл себя странно. То хлопал себя по груди, то смотрел на потолок и кивал, то замирал на месте с опущенной головой и кивал.

Потому учёбу не пропускал более никто, и все старались не попадаться на глаза коменданту.

Когда он зашёл в холл своего корпуса, его будто придавило сверху, так что у него подогнулись ноги, и он схватился за стену. Центр пупка горел так, будто ему сейчас семь лет, и его стихия пробуждается, чего быть сейчас не должно. Ведь это уже произошло.

Область пупка — не только место связи ребёнка с матерью во время беременности, но и ядро самой стихии, что заложено природой.

Пробуждение стихии проходило очень болезненно.

«Будто разрывает тебя изнутри, а ты ничего не можешь поделать. Лишь терпеть…»

Вот Кассиан и терпел тогда, но стоило матери приложить ту самую палочку к пупку, как боль утихала, но лишь на миг, ведь он помнил их уговор — палочку не должен увидеть отец. Потому, как только Мэйз входил, Кассиан прятал палочку между ног, и его тут же скрючивала боль. Отец коротко говорил: «Терпи!» — и уходил. Так он терпел целых четыре часа.

«И что сейчас?» — спросил он про себя, сжимая рукой рубашку, боль не хотела утихать, он скатился по стенке на пол и уже чуть не упал на бок, как всё стихло.

Тяжело поднявшись, он продолжал стоять, опершись на стену спиной, и в академию начали заходить ученики. Много и сразу.

Мотнув головой, Кассиан, оттолкнувшись от стены, направился в библиотеку, до занятий ещё было время. Ему нужно срочно узнать, что происходит до Привязки. То, что её не было, он точно знает, но вот подталкиванием к этой самой Привязке может и быть та боль.

«Но… как же тогда те, кто отказывается и ждёт следующего квартала? Терпят?»

Помотал головой, понимая, что это невозможно терпеть.

Добрался до библиотеки за три минуты и, не теряя времени, тут же обратился к библиотекарю, что должен знать всё здесь наизусть. Так и есть. Стоило Кассиану сказать, что он хочет найти, как тот кивнул и что-то вбил на компьютере. Прозвучало мелодичное «дзинь», и библиотекарь заговорил:

— Есть два экземпляра. Один на стеллажах, но придётся самому идти за ним или же могу взять из архива, но она будет немного худшего качества.

Кассиан взглянул на часы. Пока будет сам искать, времени уйдёт много.

— Из архива.

Библиотекарь кивнул и скрылся за дверью, которая была за ним. Минута — и он выходит, держа в руках небольшую книжечку. Вручив её Кассиану, добавил:

— На руки выдавать запрещено, только чтение в читальном зале!

Кассиан, кивнув, схватил книгу и присел на первый попавшийся стул, прошёлся по оглавлению, и единственное, что подходило, — Привязка, но её не было ещё.

Но на всякий случай прочитал.

«Привязка — это телесный контакт, достаточно лишь прикосновения одним пальцем, или же рукопожатия, или объятия. Привязка является своего рода обратным магнитом, что активирует разные полярности, и совместимые притягиваются. Чем ближе они находятся, тем притяжение слабее, но стоит удалиться более чем на три километра, как тело будет испытывать неимоверное давление в сторону совместимого. Терпеть такое будет не просто тяжело, но и вредно для вашей стихии. Стихия по связующей нити будет утекать к другому, что будет лишать вас силы. Чтобы избежать сильного влияния привязки, рекомендуется не тянуть с церемонией Согласия».

Захлопнул книгу и, оттолкнув её от себя, откинулся на спинку стула.

«Значит, тут что-то другое… Но что? Или… что-то с моей стихией?»

Поднялся и, отдав книгу библиотекарю, вышел и отправился на первое занятие — физподготовку, где учитель выжимал из каждого по максимуму, независимо от того, парень ты или девушка.

Дальнейшие занятия прошли для Кассиана как обычно — полная концентрация и внимание. Сегодня были только практические занятия, так что его группа лишь переходила из одного тренировочного зала в другой.

Выдохнул он лишь на улице. Домой ему абсолютно не хотелось. Если утром Кассиану удалось не встретиться с отцом, то сейчас он может быть уже дома, его график был абсолютно непредсказуемым.

Если раньше Кассиан выполнял то, что приказывал Мэйз, лишь бы не видеться с ним больше одного раза в неделю, то сейчас…

«Сейчас я не желаю подчиняться!»

Сделал шаг, и его тело дёрнулось и из груди медленно потянулась ярко-красная ниточка, и вела она на общую площадь. Кассиан учащённо задышал, разглядывая её, ведь понимал, к кому она ведёт, и, подняв взгляд, побежал.

Резкое натяжение ниточки заставило его остановиться, ведь он увидел её. Огонь внутри тут же зашевелился, принося приятное умиротворение Кассиану, так что он прикрыл глаза, наслаждаясь.

Тело вновь дёрнулось, и он, открыв глаза, увидел, как девушка покидает территорию академии. Он, ведомый этой красной ниточкой, видимой только ему, отправился за Айлой.

— Приветствуем вас, молодой господин! — прокричали охранники, когда он проходил мимо них.

Кассиан тут же заметался, глядя по сторонам и на девушку, боясь, что она заметит его, и ничего правильного не придумал, кроме как спрятаться за одного из охранников, который был шире и выше его на голову.

— Стойте смирно… — проговорил он, боясь выглянуть.

«Хотя чего я прячусь-то?! Я же вон могу и к своей машине идти, а не за ней…»

— Кхм… — кашлянул он, выползая из-за охранника, и, не сказав ни слова, глянул на Айлу, которая, будто не слыша слов охранника, шла по своим делам.

Он отправился следом.

Каждый шаг за ней приносил такое умиротворение, которого он давно не испытывал. Лишь мама давала ему такое ощущение. И сон тут же вспомнился… Мама никогда ему не снилась, хотя он всегда был бы рад увидеть её живую хотя бы во сне, а не в статическом состоянии на фото.

Но вот Айла…

«Почему они были обе у Камня и держались за него? Или это просто фантазия моего подсознания?»

Айла замерла, держась за ручку двери в магазин, огляделась, Кассиан тут же спрятался за дерево. Укрытие так себе, но девушка его не заметила и, кивнув сама себе, скрылась в магазине.

Кассиан вышел из-за дерева и прошёл пару шагов, присел на скамейку, взглянул на купол, который сейчас был абсолютно невидимым. Иногда он переливается всеми цветами радуги, иногда становится серым, но в основном его абсолютно не видно.

Кассиан за всю свою жизнь никогда, не считая того наказания, не покидал пределов купола. Бескомпромиссные слова отца, сказанные ему в десять лет, до сих пор звучат как гром: «Ты никогда не покинешь пределы моего города Синьен!» И эти слова — «никогда» и «моего города» — о многом говорили, но…

«Вот увидишь, отец, я исполню свою мечту и покину не только этот купол, но и тебя!» — обещал он себе десять лет назад и от своего обещания отказываться не собирался, а сейчас…

— Что сейчас? — спросил он тихо, глядя на дверь, ведущую в магазин. — Как быть с ней? — Положил руку на сердце, как послышался голос той, что видеть он сейчас абсолютно не хотел.

«Только не она…» — подумал он и, соскочив со скамейки, пошёл быстрым шагом в противоположную сторону от Присциллы, надеясь, что она его не заметит.

Оглядываться не решался, но всё же, не доходя до магазина, где скрылась Айла, оглянулся. Присцилла, как всегда, была в кругу своих подруг, что боготворили её.

Яркий всплеск огня и удар, а потом резкая боль не только в районе пупка, но и в сердце, которое будто сковало, но лишь на миг. Кассиан сжал зубы и двинулся дальше, терпя боль и мучаясь от понимания того, что сейчас произошло.

«Что я наделал?!» — повторял он как заведённый, переходя на бег, будто это позволит теперь убежать от неё.

— Как я теперь от неё откажусь?! — рявкнул он в пустоту.

Глава 5

Айла Моор

Ужин был простым, сытным, но скучным.

Можно, конечно, пройтись по улице между общагами перед сном, но… слова Присциллы мне как-то не дают покоя. Потому лучше я подготовлюсь к завтрашней пересдаче.

Хотя понять бы, где я ошиблась.

Выучив всё как стих, я встала возле хоть и единственного, но достаточно большого в нашей комнате окна, что делило её пополам. Тюль отдёргивать не стала.

— Почему меня всё-таки тянет на улицу? — спросила сама себя, держась за сердце, которое колотилось учащённо.

Помотала головой и, отойдя от окна, легла на кровать.

— Испытывать удачу не буду, в комнате спокойнее!

Перевернувшись на бок, прикрыла глаза и уснула, всё-таки ранний подъём дал о себе знать.

— Пробуди… — пронёсся вновь тот же голос.

Я огляделась. Опять то же помещение.

Впервые мне снится один и тот же сон дважды. Если раньше я иногда хотела заново поглядеть на красивые и радостные сны, то сейчас… сейчас я не хочу, чтобы он вообще мне снился.

Ощущение страха будто облепило меня, хотя звучал только голос и более ничего. В прошлый раз я проснулась, когда скрипнула дверь. Сейчас… Тихо.

Сделала шаг, и тут же голос продолжил:

— Я жду тебя…

Я замерла. Желание идти дальше отпало. Обняла себя за плечи. Руки сразу почувствовали жёсткую ткань, будто мешковину. Глянула на себя. На мне был надет длинный серый балахон, а волосы оказались распущены.

— Прям будто я сейчас в тюрьме сижу… — прошептала я.

Скрип двери, и я тут же вздрогнула.

В проёме появился тёмный силуэт, что медленно двигался ко мне. Освещение было только возле меня, да и то очень скудное.

Незнакомец шёл ко мне, я отступала, пока не упёрлась спиной в стену, и тут же проснулась, так и не увидев его лица. Но в том, что это был мужчина, я не сомневалась.

— Да я ж теперь буду бояться уснуть! — воскликнула я, сжимая одеяло, и тут же вновь вздрогнула, когда прозвучал будильник и открылась дверь.

Честно, это было последней каплей.

Я просто завизжала и выкрикнула:

— Стой, где стоишь, а то прибью!

Это были нервы, что вынудили меня выкрикивать такую несусветную чушь. Я ещё и глаза сильно зажмурила. Ожидая… Но чего?

— Я понимаю: утро, и, быть может, ты не выспалась, но всё же, если кричишь угрозы, то закрывать глаза не стоит. Нужно уверенно смотреть в глаза противнику, показывая свою силу, — проговорил знакомый голос, и я, приоткрыв один глаз, выдохнула, не сразу расслышав то, что Лиора произнесла, но спустя минуту до меня дошло.

Она сказала это сейчас будто инструктор по самозащите, а не первокурсница-юрист. Мама как-то записывала меня к такому. И теперь я хоть не супербоец, но знаю парочку приёмов по самозащите, да и в сумке всегда лежит палочка на такой случай.

Лиора же, не обращая внимания на моё замешательство, прошла к своему шкафу, переоделась и, поменяв тетрадки, вышла, сказав лишь:

— Не опаздывай!

Стояла я, как обычно, у нужной аудитории первой, держа при этом телефон в кармане брюк, а то мало ли — опять скрутит боль. Но в этот раз пронесло, и все пары прошли мирно, спокойно, за исключением бухгалтерского учёта.

— Айла, — проговорила Нора Лэйм перед началом занятий, — сегодня мне нужно быть срочно в Церемониальном Зале, а завтра уехать за пределы купола, и сколько меня не будет, я не знаю.

На страницу:
4 из 9