До моря через двор

Олег Зайцев

До моря через двор

Глава 1

На третьем снимке в кадр попадает мужчина с пакетом рыбы.

Он выходит из-за моей спины, пересекает двор и останавливается перед нижней калиткой. Я опускаю телефон. На экране остаются белая стена, два столика под навесом и хвост, торчащий из прозрачного пакета.

— Здесь открывается на себя, — говорю я.

Мужчина тянет калитку, благодарит и уходит вниз по ступеням.

Снимок удаляю. Мне нужны фотографии общих помещений и двора для продажи доли. Дома я отвела на съёмку сорок минут. Десять уже потратила, пытаясь найти человека, с которым договорилась об осмотре на половину двенадцатого.

На стене административной пристройки под вывеской «Южная лестница» висит стрелка с надписью «Приём гостей». Она указывает на дверь, перед которой сложены три пластиковых шезлонга. Другая дверь, открытая, ничем не подписана. Оттуда слышно:

— Нет, ранний заезд нужно было подтвердить. Я вижу вашу переписку. Вы спросили, можно ли приехать утром. Вам ответили: при наличии готового номера.

В пристройке женщина за стойкой прижимает трубку плечом и ставит дату на бланке. Перед ней ждёт пара с чемоданами. Мужчина держит куртки, женщина — паспорта и маленький горшок с цветком.

Администратор поднимает палец: минуту. Я киваю. При моём первом появлении она просила подождать тем же жестом.

— Ирина, — негромко произносит женщина с цветком, — нам бы хотя бы вещи оставить.

— Вещи можно. Проходите в гостиную, я сейчас покажу.

Она заканчивает разговор и берёт со стойки ключ, привязанный к деревянному прямоугольнику с цифрой восемь.

— Михаил у верхней лестницы. Сказал, сейчас подойдёт.

— Он знает, что я здесь?

— Я ему передала, Нина.

Вопрос прозвучал резче, чем я хотела. Отступаю к двери, освобождая дорогу чемоданам.

— Хорошо. Подожду во дворе.

За то время, пока я возвращаюсь к столику, через калитку проходят ещё двое. Женщина в светлой куртке даже не смотрит на дом. В руках у неё пустая сумка на колёсиках.

Проверяю переписку. «Пятница, 22 мая, 11:30. Всё покажу».

— Нина?

Мужчина спускается сбоку от корпуса, не со стороны входа. На нём тёмная футболка и рабочие брюки, у правого кармана белая полоса пыли. В одной руке отвёртка, в другой снятая дверная ручка.

— Михаил Руднев. Извините, дверь заклинило. Люди внутри, чемоданы снаружи.

Он оставляет всё на подоконнике и протягивает мне руку. Ладонь тёплая, на большом пальце свежая царапина. Я пожимаю её, прижав к боку папку.

Мы виделись на похоронах тёти, в ноябре. Я помню его голос лучше лица: тогда почти не поднимала глаз.

— Можно было написать, что вы задержитесь.

— Можно было, — соглашается он. — Вы давно приехали?

— Полчаса назад. Здесь минут пятнадцать.

— Давайте начнём с корпуса. Два номера свободны, остальные покажу на плане.

— Мне нужны ещё договор аренды, список оборудования и отчётность. Я присылала перечень.

— Помню. Договор распечатан. По цифрам бухгалтер пришлёт сводку вечером.

— Я рассчитывала сегодня всё посмотреть и обсудить.

— Сегодня обсудим. Только не всё сразу. Сейчас покажу помещения, после пяти смогу сесть с вами без телефона.

Осмотр и документы я рассчитывала закончить до обеда, а после работы отправить запрос посреднику и спуститься к воде. Не была на море с прошлого августа, хотя живу в двух часах езды.

— До шести у меня работа, — говорю я. — Полчаса в пять я могу выделить.

— В пять. Здесь или в кабинете?

— Там, где нас не будут искать.

Он подбирает ручку с подоконника.

— Тогда в кабинете. Пойдёмте.

В коридоре прохладно. Над дверями деревянные номера, на полу серая плитка, у стены складная сушилка с двумя наволочками. Слева лестница, справа короткий проход к кухне. Михаил сначала убирает сушилку, потом открывает номер.

Две кровати, столик, шкаф, окно на боковую стену соседнего дома. Покрывало у одной кровати заправлено криво. Я машинально подхожу поправить угол и останавливаюсь, не коснувшись ткани.

— Здесь можно фотографировать?

— Да. Вещей гостей нет.

Я снимаю комнату из двух углов, ванную, окно. Михаил стоит у двери и отвечает на вопросы без попыток превратить осмотр в экскурсию: кондиционеру три года, матрасы меняли позапрошлой весной, душевой поддон ремонтировали в марте. Когда не помнит, достаёт телефон и делает заметку.

— Сколько всего таких?

— Двенадцать двухместных. Четыре наверху, восемь на этом уровне.

— А комната в пристройке?

— Служебная. Для вас приготовили, если останетесь до завтра.

Я просила об этом в письме. Одну ночь, чтобы не смотреть на часы во время разговора.

— Останусь. Завтра уеду в пять десять.

— До автостанции восемнадцать минут. С папкой успеете, с чемоданом лучше выйти раньше.

— У меня рюкзак.

— Тогда восемнадцать.

Он придерживает дверь, выпуская меня первой.

В гостиной пара с цветком устраивается у окна. Мужчина разувается, потом замечает нас и снова суёт ноги в кроссовки. Я не поднимаю телефон.

— Эту комнату позже, — говорю я.

Михаил прикрывает дверь.

В общей кухне две плиты и три холодильника. На дверце одного записка: «Подписывайте продукты». Рядом на столе стоит кастрюля без крышки. Из дальнего коридора доносится скрежет колёс: горничная везёт тележку с бельём.

Я делаю несколько кадров, стараясь не захватить чужую посуду.

На обратном пути Михаил проверяет крепление настенного светильника. Замечает, что я смотрю.

— Записал ещё вчера. Завтра электрик придёт.

— Я ничего не сказала.

— Вы посмотрели.

План здания он обещает принести к вечернему разговору.

* * *

В служебной комнате помещаются узкая кровать, стол и шкаф с одной дверцей. Под окном растёт куст розмарина. Если открыть створку, ветки скребут по сетке.

Ирина приносит мне ключ, комплект белья и пароль от интернета, написанный на обороте чека.

— Полотенце в шкафу. Вода горячая есть. Если будете поздно возвращаться, вот этот ключ от верхней калитки.

— А нижняя?

— На том же кольце. Большой. В десять закрываем обе.

— Кто сегодня ходил через двор — местные?

— В основном. С верхней улицы к морю проходят.

— Вам до завтра ничего не понадобится? Я в семь ухожу, потом Михаил.

— Спасибо, всё есть.

Когда дверь закрывается, кладу папку на стол. Ноутбук приходится поставить наискось. Чтобы разложить два листа музейной схемы, убираю лампу на подоконник.

Дома, в Речинске, я работаю за обеденным столом. Каждый вечер складываю макеты, чтобы освободить место для тарелки; утром снова достаю. Неделю назад хозяйка помещения, которое я присмотрела под мастерскую, прислала фотографию: освободилась ещё одна комната за тонкой перегородкой. Там поместится большой рабочий стол. На нём можно будет оставлять недоделанное до утра.

Открываю фотографию и увеличиваю угол у окна, где встанет стол.

В час начинается звонок с музейным директором. Лев просит к понедельнику прислать два варианта входной схемы. Я обещаю и только после разговора смотрю в календарь: на понедельник уже стоит другая сдача. Переставляю её на утро, будто от этого в сутках появляется место.

Работа занимает меня до без десяти пять.

К кабинету прихожу с блокнотом. Михаил уже за столом. Рядом лежат две папки и стакан воды. Телефон он выключает при мне и убирает в ящик.

— Чего не хватает, дополним, — говорит он. — Начнём с аренды?

— С выкупа. Вы в ноябре говорили, что хотите купить долю.

— Хочу.

— Какая сумма у вас есть сейчас?

Он садится напротив, оставив договор между нами.

— Семьсот тысяч.

Держу ручку над чистой страницей. На мастерскую с запасом на первые месяцы мне нужен миллион сто. У меня двести шестьдесят. Вместе получается девятьсот шестьдесят, ещё до расходов на продажу.

— За половину компании?

— Это то, что я могу заплатить сразу. Не окончательное предложение.

— А окончательное когда?

— После сезона можно обсуждать больше. Если вы готовы подождать.

Ставлю кончик ручки на бумагу. Когда отнимаю, остаётся точка.

— Я приехала, чтобы перестать ждать, Михаил.

Он не отвечает сразу. За закрытой дверью стучат колёсики чемодана; во дворе звук становится тише.

— На счёте компании есть оплаты за лето, — говорит он наконец. — Из них ещё людей принимать, платить зарплату, аренду. Для выкупа я их брать не могу.

— Я не прошу отдать мне деньги гостей. Я спрашиваю, можете ли вы купить мою долю.

— Сегодня на условиях полного расчёта — нет.

От этого прямого ответа становится легче разговаривать. Записываю сумму.

— Тогда завтра в десять посмотрим документы. И я буду искать другого покупателя.

— Давайте посмотрим.

Он придвигает ко мне папку с договором. На первом листе название компании, ниже адрес здания. Я переворачиваю страницу и начинаю выписывать вопросы к утру.

Глава 2

Утром не могу открыть верхнюю калитку.

Замок уже открыт, но ручка не поддаётся. Я тяну сильнее. Подходит женщина с жёлтым свёртком под мышкой.

— Она открыта. Приподнимите.

Приподнимаю створку за ручку, и защёлка выходит из паза. Калитка распахивается сразу, слишком легко; женщина придерживает её за край.

— Спасибо.

— Новенькая?

— Нина Корнеева. Племянница Веры Павловны.

— Тамара Лунёва. Вы маленькая сюда приезжали. А потом уже не видела.

— Давно не была.

За нами ждёт мужчина с велосипедом. Я отхожу на узкую улочку; калитка захлопывается с металлическим лязгом. Напротив стена с облупившейся синей краской и рекламой вывоза мусора.

Тамара кивает на дом через дорогу:

— Моя мастерская. Если брюки подшить или молнию заменить. Только сегодня до двух, потом заказ отвожу.

У неё над входом написано «Ремонт одежды». Нижний край вывески закрывает отросшая ветка. Я успеваю подумать, что хватило бы двух движений секатором, и заставляю себя пройти мимо. Я здесь до пяти десяти.

— Вы к морю? — спрашивает Тамара.

— Собиралась посмотреть, как отсюда пройти. А по улице можно? — спрашиваю, когда она разворачивается к калитке.

— По улице долго. Вам кто-то сказал, что нельзя через двор?

— Нет. Хочу понять оба пути.

— Сначала короткий покажу. Мне всё равно вниз, клиентка в доме у спуска.

Мы возвращаемся во двор. Тамара приподнимает калитку привычным движением. Ирина вытирает столик под навесом; на втором сохнет перевёрнутая пепельница.

— Доброе утро, — говорит она. — Тамара, вы опять через посадки?

— Где через посадки? Я по плитке.

— Вчера мужчина за вами шёл и сошёл на землю. Кусты ещё не прижились, вытопчут.

— Так ему и скажите. Я тут при чём?

Ирина показывает на след подошвы между кустами. Тамара поджимает губы.

На краю двора дорожка сужается между навесом и клумбой. Здесь гостю придётся подвинуть стул, если кто-то идёт с сумками. Сейчас стол пустой, и я едва не задеваю его локтем.

От нижней калитки начинаются ступени. Потом переулок, ещё лестница, поворот у закрытого ларька. Между домами появляется вода.

— Вот, — говорит Тамара. — Чего там идти.

На телефоне пять минут пятьдесят восемь секунд. Секундомер я запустила у её мастерской.

— А когда пансионат закрыт?

— В обход. Ночью не пускают. Сейчас покажу, куда смотреть.

Она объясняет маршрут от верхнего перекрёстка и уходит к дому над спуском.

Я спускаюсь к воде. На узком пляже мужчина складывает лежаки, двое пожилых людей ходят вдоль прибоя. Вчерашний вечер я провела с договором и музейной схемой, так и не выбравшись сюда.

Сажусь на край бетонной ступени. Камешек попадает под пятку, я разуваюсь и вытряхиваю его из кроссовка. Потом опускаю ноги в воду. Холодная — пальцы сразу сводит. Подтягиваю ступни на сухое место и обхватываю колени.

Оставляю телефон на коленях и смотрю, как пена заполняет щель между плитами. Минут пять можно никуда не идти.

* * *

Чтобы проверить длинный маршрут, возвращаюсь наверх.

От мастерской иду к перекрёстку. Тротуар кончается возле гаражей. Нужно перейти дорогу, обогнуть длинный забор и спуститься по другой лестнице. Между припаркованными машинами прохожу боком.

У моря останавливаю секундомер: девятнадцать минут с небольшим. От той же мастерской до того же спуска. Тамара не преувеличила. В блокноте набрасываю оба пути, отмечаю перекрёсток и место, где пришлось выйти на дорогу.

На обратном пути покупаю булку и захожу через нижнюю калитку. С улицы над ней хорошо видно название, но табличку «Приём гостей» заслоняет зонт. Приезжий попадает к столикам и дальше выбирает дверь наугад.

У пристройки Михаил разговаривает с мужчиной в рабочей куртке. Тот держит маленькую стремянку.

— Этот заменили, — говорит Михаил, указывая в коридор. — Теперь второй проверьте, он такой же. Я автомат отключу, потом начинайте.

Он замечает меня и смотрит на часы.

— Мы на десять договаривались?

— Ещё двадцать минут. Я завтракать.

— В кухне никого. Чайник только кипел.

Из кухни видно, как Михаил подбирает на лестнице забытый детский шлёпанец, ставит на подоконник. Потом возвращается проверить коридорный свет. Я завариваю чай и съедаю булку, пока электрик переставляет стремянку.

Ровно в десять стучу в кабинет.

Рядом с папками лежат перечень оборудования и таблицы. Михаил в чистой рубашке и вчерашних брюках, на колене белеет пыль.

— Бухгалтер прислала. Здесь прошлый год, здесь текущий. Расшифровки ещё будут в понедельник.

Я открываю договор аренды на отмеченной странице. До окончания семь лет.

— А дальше?

— Продление обсуждается отдельно. Оно не обещано.

Обвожу дату. Знакомый советовал «меньше пяти миллионов даже не разговаривать», словно я продаю полдома на побережье. Но здание чужое. Мне принадлежат пятьдесят процентов компании, которая его арендует.

В перечне двенадцать кондиционеров, кровати, матрасы, стиральные машины, кухонное оборудование. Сверяю с планом: служебная комната в число двенадцати номеров не включена.

— Ваша зарплата в какой строке?

Он показывает строку в таблице.

— Зарплата директора. Я не беру себе выручку, когда понадобится.

— Я не говорила, что берёте.

Михаил на секунду отводит взгляд к окну.

— Да. Извините.

Следом смотрим бронирования. В июне свободных мест ещё много, в июле и августе больше половины уже занято. Сверяю даты оплат с заездами, помечаю вопросы к бухгалтеру. Без расшифровки расходов эти цифры пока мало что мне говорят.

— Я могу забрать копии? — спрашиваю я.

— Сейчас пришлю электронные. Там удобнее смотреть.

— И действующий устав. У меня из наследственного дела копия, хочу сверить.

— Пришлю.

За окном хлопает калитка. Я поднимаю голову.

— А проход где-нибудь оформлен?

— В смысле?

— Через двор. У жителей есть договор? Это условие аренды?

— Нет. Давно так ходят.

— Закрыть можете?

Михаил откидывается на спинку стула.

— Могу. Хотите закрыть?

— Я хочу знать, что продаю. Покупатель спросит, почему у него через двор весь день идут люди.

— Они по боковой дорожке идут.

— Которая упирается в столик. Я сегодня там проходила с Тамарой.

— Столик переставили весной. Раньше стоял ближе к стене.

— Почему не вернули?

— Там плитка просела. Качается. Нужно поднимать, подсыпать.

— Значит, пока люди обходят его по клумбе.

— Отметьте у себя: столик переставить, плитку поправить. До июня сделаем.

Прикрываю записи ладонью.

— Я составляю вопросы к продаже, а не план ремонта.

Михаил поворачивается ко мне. На ответ уходит несколько секунд.

— Здесь сверху люди живут. В обход двадцать минут. Тамара за день бывает туда и обратно несколько раз. Пока можно пропускать, пропускаем.

— Я прошла. Шесть минут и девятнадцать. Разница есть.

— Оба пути?

— Иначе откуда бы я знала?

— Обычно мне рассказывают, не проходя.

Он протягивает руку к моему блокноту, но останавливает её над столом.

— Покажете, где шли в обход?

Я поворачиваю к нему набросок. Теперь мы смотрим на него с одной стороны стола.

* * *

После разговора фотографирую пустую гостиную. Теперь можно отойти к окну и снять всю комнату, не захватив ничьих вещей.

Ирина проходит мимо со стопкой листов.

— Здесь не видно, что кухня отдельная, — говорит она, посмотрев на мой экран. — Потом думают, что можно готовить прямо в гостиной.

Я меняю угол, захватывая вход в короткий коридор.

— А схему перед заездом отправляете?

— Адрес и как дойти. Схемы нет.

— Можно было бы сделать одну и высылать вместе с подтверждением.

— Можно. Если потом её не надо каждому отдельно объяснять по телефону. Я одновременно заселяю и отвечаю. — Ирина переводит взгляд с экрана на меня. — Вы надолго сюда?

— Сегодня уезжаю. Дальше пока не знаю.

— Понятно.

До четырёх разбираю фотографии и документы, потом собираю вещи. Договор, таблицы, перечень имущества, устав уже скачаны на ноутбук. Михаил прислал и телефон бухгалтера с пометкой, когда ей удобно звонить. Возвращаю ключи Ирине и ещё раз проверяю стол: зарядку я уже дважды оставляла в поездках.

На выходе встречаю Тамару. Свёртка уже нет; в руке хозяйственная сумка.

— Нашли дорогу?

— Нашла. Девятнадцать минут.

— Вот. А вы говорите.

Я ничего такого не говорила. Тамара, похоже, уже определила мне место в споре, который идёт без меня несколько лет.

— Я ещё ничего не решила, — отвечаю я.

— Так я вас и не тороплю.

Она приподнимает ручку калитки и уходит наверх.

Я выбираюсь через другую, нижнюю. До автостанции восемнадцать минут, как обещал Михаил. Прихожу за двенадцать минут до отправления и сажусь на свободную скамейку у нужной платформы.

В телефоне нахожу контакт Дениса Кротова. Номер дал бывший заказчик, продавший небольшую типографию. До поездки откладывала разговор: хотелось сначала самой увидеть пансионат.

Пишу, что хочу продать пятьдесят процентов ООО, работающего в арендованном здании в Сосновой Бухте. Указываю оставшийся срок аренды и число номеров. Спрашиваю, возьмётся ли он и какие документы нужны для предварительного разговора.

Перечитываю сообщение. В нём нет ни моря, ни розмарина под окном, ни шести минут через двор. Всё это покупатель увидит, если дойдём до осмотра.

Я нажимаю «Отправить» и убираю телефон, пока водитель проверяет мой билет.

Глава 3

В понедельник к девяти утра оба варианта музейной схемы отправлены, а на кухонном столе опять негде поставить чашку.

Сдвигаю к стене коробку с образцами пластика. Под ней лежит ложка, которую я искала вчера. На экране появляется номер Дениса Кротова.

— Нина, посмотрел ваши материалы. Удобно говорить?

Вчера я отправила ему фотографии и сводные цифры без имён гостей. Договор аренды он попросил целиком.

— Удобно.

— Есть компания, которая ищет небольшой объект на побережье. Работают с организованными группами. По их бюджету можно обсуждать около двух миллионов за ваши пятьдесят процентов.

Ставлю чашку прямо на коробку.

— Сразу?

— Полный расчёт после проверки. Сначала им нужно посмотреть документы и сам пансионат, поговорить со вторым участником. Два миллиона — предварительный ориентир, не подтверждённая цена.

Я записываю сумму. Цифры помещаются на одной строке, и от этого всё кажется проще, чем в пятницу.

— Сколько займёт проверка?

— Если документы в порядке и со всеми можно договориться, несколько недель. Но точную дату денег я сейчас не назову. У вас с партнёром конфликта нет?

— Он хочет выкупить сам. Пока не может.

— Тогда предупредите его, что будете обсуждать стороннюю продажу. Покупателю важно понимать, как дальше работать вдвоём. Половина компании всё-таки.

— Они хотят оставить пансионат?

— Размещение оставят. Какой формат — будут считать. Им интересны длительные заезды, меньше смен гостей. Это нужно обсуждать с директором.

В пятницу я сказала Михаилу, что буду искать другого покупателя. Теперь нужно позвонить и сообщить, что покупатель, возможно, нашёлся. Я отодвигаю блокнот, словно для этого разговора требуется освободить ещё немного места.

— Пришлите мне условия работы с вами, — прошу Дениса. — И список того, что им понадобится. Документы дальше пока никому не передавайте.

— Хорошо. Согласуем, что можно показать.

После звонка я открываю смету мастерской. Двести шестьдесят тысяч своих, возможные два миллиона за долю. На первый взнос, оборудование и запас денег хватит. Даже с расходами, которые ещё предстоит уточнить.

Я впервые позволяю себе убрать из сметы пометку «позже» возле большого рабочего стола. Потом возвращаю её. Денис слишком отчётливо сказал: цена не подтверждена.

Вторую сегодняшнюю сдачу отправляю без десяти одиннадцать. Заказчик отвечает, что получил файлы, и я закрываю ноутбук, прежде чем успеваю найти ещё одно дело.

* * *

В помещении под мастерскую пахнет свежей штукатуркой. Хозяйка стоит у открытого окна и пытается подпереть створку свёрнутым журналом.

— Тут дует насквозь. Летом хорошо. Зимой, конечно, закрывать будете, но окна новые, не продувает.

Она поворачивает створку, прижимает журналом к стене и отходит.

Я пришла сюда ещё в апреле. Тогда в дальней комнате лежали коробки прежнего арендатора. Теперь их нет, и видно розетку под самым потолком. Придётся опускать провод к столу или переносить розетку. На фотографиях я этого не заметила.

Достаю рулетку. От окна до перегородки чуть больше трёх метров. Стол войдёт. У стены можно поставить стеллаж с длинными полками, в маленькой комнате — хранить листовые материалы.

— Вы одна работать будете?

— Пока да. Потом по проектам с коллегами.

— Шумно?

— В основном макеты, графика. Большое изготовление заказываем отдельно.

Хозяйка кивает, но видно, что хочет спросить другое.

— До воскресенья подожду, как обещала. Потом буду ещё показывать. Я вас не подгоняю, просто пустует уже.

— Понимаю. В воскресенье отвечу.

Я убираю рулетку и делаю снимок из дальнего угла. Здесь никто не пройдёт между камерой и столом. Никто не попросит убрать бумагу, потому что сейчас придут ужинать. Но деньги за долю ещё не мои, а из двухсот шестидесяти нужно жить и выполнять уже взятые заказы.

На лестнице останавливаюсь и звоню Михаилу.

Он выслушивает про Дениса и возможную сумму. Не перебивает. Потом спрашивает:

— Вы уже договорились об осмотре?

— Нет. Сначала хотела вам сказать.

— Понял. У меня завтра с одиннадцати до часа есть время. Приезжайте, если можете. Будут расшифровки, которые вы просили. И я хочу кое-что предложить.

— По выкупу?

— По тому, как дожить до выкупа. Лучше с бумагами поговорить.

Внизу хлопает дверь. Хозяйка проходит мимо и машет рукой, не мешая разговору.

— В половине двенадцатого буду, — отвечаю я.

* * *

Во вторник я снова провожу два часа в автобусе. У поворота к Сосновой Бухте дорогу сужают до одной полосы, и мы несколько минут стоим. На этот раз осмотр я никуда не пытаюсь втиснуть: в календаре занята вся середина дня.