
Полная версия
Кровь и поводок
— Хозяин требует твоего присутствия в личных покоях, — бросил он
коротко, даже не глядя мне в глаза. — Живо.
Я не стала спорить или затягивать время. Расправила плечи, глубоко
вдохнула затхлый воздух каморки и шагнула за ним в темноту коридоров.
Мы поднимались всё выше и выше, в самое сердце цитадели, куда не
долетали звуки замковой суеты. Здесь стены были обиты темным деревом,
полы покрыты тяжелыми коврами, приглушающими шаги, а воздух был густым
от аромата дорогих благовоний и старого вина. Гонец остановился у
массивных резных дверей главного кабинета, молча кивнул в сторону
прохода и растворился в тени перехода, будто его здесь никогда и не
было.
Я толкнула тяжелую створку сама.
Кабинет Касселя поражал воображение своими масштабами. Огромное
полукруглое помещение с панорамными стрельчатыми окнами открывало вид на
бескрайние, усыпанные ледяными звездами горные хребты. В камине бушевал
огонь, отбрасывая причудливые алые тени на ряды книжных шкафов, уходящих
под самый потолок. Сам Кассель сидел в глубоком кожаном кресле у очага,
с бокалом багрового вина в длинных пальцах. На нем не было парадного
сюртука — только расстегнутая на верхние пуговицы черная рубашка,
открывающая бледную, идеальную кожу шеи и ту самую роковую метку от моих
зубов четырехдневной давности.
Он не сразу поднял на меня взгляд. Дал мне прочувствовать вес этого
пространства, свою власть над каждым квадратным сантиметром камня и
воздуха.
— Подойди ближе, Илана, — произнес он наконец. Его голос звучал тихо, но
в тишине огромного зала отражался гулким эхом.
Я не двинулась с места. Я стояла у порога, засунув руки в складки
простого серого платья, и смотрела на него исподлобья.
— У тебя слишком много требований для того, кого привели сюда на цепи, —
холодно ответила я, чеканя каждое слово. — Хочешь говорить со мной —
поднимись сам или говори громче. Бегать на побегушках я не стану.
Уголки его губ дрогнули в подобии мрачной, опасной усмешки. Кассель
медленно поставил бокал на резной столик, поднялся из кресла и сделал
шаг мне навстречу. Его движение было плавным, завораживающим и абсолютно
бесшумным — как у большой кошки, готовящейся к прыжку.
Он сокращал расстояние медленно, давая мне прочувствовать каждый
сантиметр нарастающего напряжения. Когда между нами остался всего один
шаг, он остановился. От него веяло холодом ночи, дорогим табаком и той
непреодолимой, давящей силой, от которой у любого смертного
подкашивались бы колени.
Но не у меня. Я подняла подбородок и встретила его взгляд в упор.
— Ты чертовски дерзкая для человека, который находится в самом логове
врага, — тихо проговорил Кассель, наклоняясь ближе, так что его дыхание
коснулось моих волос. — Магнус до сих пор бесится из-за того инцидента.
Весь Совет шепчется о том, что человеческая девчонка крутит главой Дома
как хочет. Ты понимаешь, что своей выходкой подписала себе смертный
приговор в глазах остальных старейшин?
— А разве моя жизнь здесь изначально стоила хоть ломаного гроша? —
парировала я мгновенно, не моргнув глазом. — Меня привели сюда на убой,
Кассель. Меня продал собственный отец, меня презирает ваша челядь, а
ваши советники спят и видят, как бы свернуть мне шею в темном углу. Мне
нечего терять. И если уж умирать, то точно не по вашей указке.
Кассель молчал несколько секунд. Его темные глаза изучали мое лицо с
таким сосредоточенным вниманием, будто он пытался разглядеть изнанку
моей души. Внезапно его холодная рука скользнула вверх, но на этот раз
без угрозы или грубости. Его длинные пальцы легли мне на шею, ровно
туда, где пульсировала кровь, касаясь заживающей раны.
От его прикосновения по спине пробежала крупная дрожь — не от страха, а
от дикой, обжигающей волны адреналина. Тело среагировало быстрее разума,
напомнив мне о том, кто он и кто я.
— Ты ошибаешься, Илана, — прошептал он совсем близко, его губы почти
касались моего виска. — Ты не на убое. Ты — моя личная собственность. А
свое имущество я никому не позволяю портить. Магнус получил
предупреждение. Следующий, кто на тебя косо посмотрит, лишится головы.
Но взамен я хочу кое-что получить от тебя.
Я напряглась всем телом, чувствуя, как ловушка захлопывается.
— Чего еще? — выдавила я сквозь стиснутые зубы.
Кассель отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.
На его лице больше не было маски холодного высокомерия — там читался
чистый, неразбавленный азарт хищника, нашедшего достойного соперника в
этой бесконечной игре на выживание.
— Правду, — произнес он. — Расскажи мне, почему яд моего укуса не
парализует тебя? Что ты такое, Илана из рода Иларионов?
— Мечтаешь узнать, в чем мой секрет? — Я криво усмехнулась, не сделав ни
шагу назад, хотя его пальцы все еще жгли кожу на моей шее ледяным током.
— А ты попробуй забрать эту правду силой, Кассель. Или твой хваленый
древний род умеет выбивать ответы только из покорных кукол, которые
падают перед вами на колени при первом же оголении клыков?
Его глаза мгновенно сузились, превратившись в две узкие щели, на дне
которых вспыхнул опасный алый огонь. Хватка на моей шее чуть усилилась —
не настолько, чтобы сломать кость, но достаточно, чтобы я ощутила каждую
границу его нечеловеческой силы.
— Ты играешь со смертью, Илана, — прошипел он. Голос опустился до едва
слышного, вибрирующего рыка, от которого резонировал сам камень пола под
нашими ногами. — Ты думаешь, что твоя невосприимчивость к ферменту
делает тебя неприкосновенной? Уязвимым тебя делает не иммунитет, а твоя
гордость.
— Моя гордость — это единственное, что у меня осталось после того, как
твой Дом обобрал мою семью до нитки! — Я сделала шаг вплотную к нему,
вынуждая его запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть мне прямо в
глаза. Мое дыхание сбилось, но голос не дрогнул. — У меня нет ответа,
который ты хочешь услышать. В моих венах нет древней магии, я не пила
противоядий и не плела заговоров. Я просто ненавижу вас всех слишком
сильно, чтобы позволить какому-то яду туманить мой разум, когда меня
жрут живьем.
Тишина, воцарившаяся в кабинете, стала настолько плотной, что казалась
осязаемой. Каминный треск оголившихся поленьев прозвучал подобно
выстрелу.
Кассель медленно разжал пальцы. Его рука плавно опустилась, но он не
отступил. Напротив, он наклонился еще ниже, останавливаясь в каком-то
миллиметре от моих губ. Я ощущала морозный запах его дыхания, смешанный
с ночным воздухом и едва уловимым металлическим оттенком.
— Ненависть? — прошептал он, и в его голосе прозвучало не раздражение, а
темное, гипнотическое изумление. — Ты думаешь, чистая ярость способна
сжечь нейротоксин, выработанный веками эволюции нашего вида?
— Проверь, — бросила я ему прямо в лицо. Вызов был откровенным,
граничащим с безумием. Мое сердце колотилось о ребра, как бешеное, но я
не отвела взгляда. — Возьми еще раз. Пей прямо сейчас. И посмотри,
закрою ли я глаза.
Уголки его губ медленно растянулись в хищной, жестокой улыбке. Это был
огонь, столкнувшийся с порохом.
Он не стал мешкать. Его ладонь молниеносно обхватила мой затылок, пальцы
вплелись в волосы, заставляя меня запрокинуть голову. В следующее
мгновение его клыки с сокрушительной силой впились в раненую плоть на
шее — прямо по старому следу, без малейшей пощады.
Боль прожгла тело насквозь, от затылка до кончиков пальцев на ногах. Это
было похоже на расплавленный свинец, вливающийся в вены. Я задохнулась,
пальцы сами собой впились в ткань его тонкой рубашки, разрывая нити у
ворота. Яд хлынул в кровь, пытался связать мысли, погрузить сознание в
липкий, сладкий туман покорности, но реакция моего организма была
беспощадной: вместо отключения сенсоров мозг взрывался от невероятной,
кристально чистой остроты ощущений.
Я чувствовала каждый глоток, который он делал. Чувствовала, как ритмично
пульсирует его горло, как его тело напрягается от тяжелого, почти
животного наслаждения.
И я не закрыла глаза.
Я смотрела на него сквозь пелену выступивших слез боли. Мой взгляд был
прикован к его зрачкам, затопленным тьмой и алым отблеском. Я видела,
как в его глазах меняется выражение — от холодной самоуверенности к
дикому, необузданному потрясению. Он пил мою кровь, но вместо контроля
терял его сам. Контакт наших взглядов жг сильнее, чем разрываемая плоть.
Кассель стонал тихо, на грани слышимости — звук, вырвавшийся из самой
глубины его груди, полный ярости и неописуемого голода. Его кровь
закипала в ответ на мою. Укус затягивался, превращаясь из демонстрации
власти в хаотичный, опасный акт зависимости.
Когда он наконец вырвал клыки из моей шеи, он тяжело дышал, удерживая
меня за плечи, чтобы я не упала. Я покачнулась, ноги стали ватными от
потери крови, но я сжала кулаки и заставила себя устоять на месте.
На его губах алела моя кровь. Он провел по ним языком, не сводя с меня
дикого, помутневшего взгляда.
— Ты не лгала, — выдохнул он, и в его голосе впервые прорезалась
неконтролируемая страсть, смешанная с опасным признанием. — Твой разум
цел.
— Я никогда... не лгу... монстр, — прохрипела я, вытирая капли крови с
подбородка тыльной стороной ладони. — А теперь ответь мне... ты получил
то, что хотел? Или тебе нужно больше?
Кассель молча смотрел на меня. В этот момент граница между хозяином и
рабыней разорвалась окончательно. Он понял, что нашел не просто редкий
источник крови — перед ним стоял единственный человек в этом мире,
способный смотреть ему в глаза во время падения.
Глава 4. Тени на мраморе
Дверь за моей спиной закрылась с глухим, свинцовым стуком, отрезая
гулкие, чеканящие шаги стражников в коридоре. Воздух в моей каморке
казался наэлектризованным до звона в ушах, а на сгибе шеи горячим,
пульсирующим ожогом отдавалась свежая рана. Я обессиленно опустилась на
край скрипучей железной кровати, прижимая дрожащие пальцы к месту укуса,
где кожа еще дымилась фантомным жаром.
Это убогое помещение, выделенное мне в гостевом крыле для прислуги,
трудно было назвать комнатой. Голые, сочащиеся зеленоватой плесенью
каменные стены давили со всех сторон, сужая пространство до размеров
могильного склепа. Единственное узкое окно, забранное толстыми коваными
прутьями, выходило на отвесную черную скалу, полностью перекрывая доступ
к небу и солнечному свету — здесь не было дня, здесь царила лишь вечная,
глухая ночь. На полу валялся облезлый серый коврик, пропахший сыростью и
тлением, а в углу стояла скрипучая койка с жестким, спрессованным
тюфяком, на котором невозможно было согреться.
Но в этот момент стены каморки меня не волновали. Внутри меня бушевал
куда более страшный шторм.
Он отпустил меня. Не запер в глубоком подземелье на цепь, не приказал
страже разорвать за дерзость — просто отпустил после того, как мы
сошлись в этом безумном, разрушительном поединке воли. Мысль об этом
жгла сильнее вампирского яда. Кассель больше не воспринимал меня как
бессловесную вещь, списанную со счетов за отцовские долги. Я
превратилась для него в занозу, в живую загадку, которую невозможно
разломать грубой силой, и оттого его интерес становился всё более
опасным, почти осязаемым. Я чувствовала себя канатоходцем, который идет
над пропастью без страховки: одно неверное движение, один фальшивый
вздох — и меня не станет. Но от этого осознания по венам вместо страха
растекалсяпьянящий, злой адреналин. Я была жива. Я сопротивлялась.
Утром следующего дня хрупкая тишина замка раскололась вдребезги.
В мою дверь не постучали — ее выбили с ноги так, что затрещали петли. На
пороге вырос молодой страж в серебряном мундире младшего лейтенанта, чье
бледное, выточенное из камня лицо искажала брезгливая гримаса. За его
широкой спиной маячили двое бойцов элитного конвоя с тяжелыми арбалетами
наперевес, нацеленными прямо на меня.
— Собирайся, смертная, — процедил лейтенант, с откровенным отвращением
окинув взглядом мое простое платье. — Первый советник Магнус требует
твоего присутствия в Малом зале совета. И советую не испытывать наше
терпение — за неподчинение здесь убивают на месте.
Я медленно поднялась с кровати. Тело после ночной потери крови еще ныло,
каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах, но внутри закипала та самая
ледяная ярость, что помогала мне выживать все эти дни в логове чудовищ.
Никакой паники. Если Магнус решил воспользоваться отсутствием Касселя,
чтобы избавиться от меня исподтишка, он сильно удивится тому, как дорого
я продам свою шкуру. Я не сдамся без крови.
Коридоры тянулись бесконечной, унылой серой лентой, освещенной лишь
чадящими факелами. Нас вели не в парадные апартаменты хозяина, а вглубь
цокольных этажей, куда не проникали звуки замковой жизни. Здесь пахло
старой кровью, сыростью и испариной векового камня. Малый зал совета
представлял собой мрачное, круглое помещение с низким сводчатым потолком
и массивным столом из черного полированного гранита посередине.
Магнус восседал во главе стола. Его длинные, бледные пальцы ритмично и
раздражающе постукивали по каменной поверхности. По обе стороны от него
расположились трое старейшин Дома — древние вампиры с потускневшими от
веков глазами и застывшими на лицах масками высокомерного презрения.
Конвоиры грубо толкнули меня в спину, заставляя сделать несколько шагов
вперед и остановиться в самом центре ледяного круга.
— Вот она, — голос Магнуса прозвучал сухо, как шуршание сухих листьев на
могильной плите. Он даже не удосужился посмотреть на меня прямо,
разглядывая собственный перстень с тусклым рубином. — Смертная девчонка,
из-за которой в нашем Доме начались опасные брожения. Которая позволяет
себе распускать язык на прислугу и ставить под сомнение авторитет высших
чинов.
— Я никому не дерзила, — мой голос прозвучал четко, звонко отражаясь от
сводов, разрезая тяжелую атмосферу залы. — Я лишь защищала себя от тех,
кто привык самоутверждаться за чужой счет, прикрываясь чужими титулами.
Один из старейшин справа от Магнуса медленно повернул голову. Его губы
растянулись в тонкую, злую усмешку, обнажающую белизну длинных клыков.
— Смотрите-ка, скот подал голос, — прошелестел он с издевкой. — Кассель
явно переборщил, позволив этой девчонке слишком многое. Привезти сюда
должницу — обычное дело. Но позволить ей возомнить себя равной
аристократам — прямая угроза для устоявшегося порядка всего Дома. По
законам крови мы имеем полное право очистить цитадель от дерзкого
мусора, который разлагает дисциплину стражи.
Магнус медленно поднял глаза. В них отчетливо читалось торжество
хищника, загнавшего жертву в угол в отсутствие хозяина.
— Хозяин отсутствует по делам Совета в столице, — мягко, почтикрадучись
произнес советник, поднимаясь из-за стола и делая шаг ко мне. — И
вернется нескоро. У нас есть прекрасная возможность исправить ошибку его
минутного каприза. Никто в этом мире не станет оплакивать человеческую
девчонку, случайно погибшую при попытке к бегству или нападении на
стражу.
Стражники за моей спиной синхронно сделали шаг вперед, лязгнув тяжелыми
латами. Путь к отступлению был наглухо отрезан.
Но вместо того чтобы отступить, сжаться в комок или начать умолять о
пощаде, я выпрямилась во весь рост, расправила плечи и посмотрела
Магнусу прямо в глаза. Внутри меня не было ни единой капли страха — лишь
чистая, звенящая сталь.
— Попробуйте, — тихо произнесла я, и в моем голосе прозвучала такая
угроза, что приближающийся Магнус на секунду непроизвольно замер. —
Только помните: когда Кассель вернется и узнает, что вы уничтожили его
собственность за его спиной из-за мелкой мести и уязвленного самолюбия,
он не станет разбираться, кто из вас старейшина, а кто советник. Он
просто вырвет вам сердца на этом самом гранитном столе. Вы боитесь его
гнева, Магнус. Именно поэтому вы спешите избавиться от меня сейчас, пока
его нет в замке. Вы трус, прикрывающийся чужими законами.
Лицо советника мгновенно исказилось от дикой, неконтролируемой ярости.
Вся его напускная маска ледяного превосходства рухнула в один миг,
обнажая уродливую сущность древнего существа, которого публично ткнули
носом в его собственный страх.
— Заткни ей пасть! — взвизгнул Магнус, резко взмахнув рукой. — Разорвите
ее на куски!
Двое конвоиров бросились на меня с обнаженными клинками, блеснувшими в
тусклом свете факелов. Но в этот самый микросекундный момент воздух в
Малом зале внезапно сгустился до плотности камня. Температура рухнула
вниз с такой чудовищной скоростью, что на каменных плитах под нашими
ногами мгновенно распустились морозные узоры. Тяжелые дубовые двери зала
со страшным, оглушающим грохотом распахнулись настежь, и из клубящейся
за ними ледяной тьмы раздался голос, от которого у каждого
присутствующего вампира заледенела кровь в венах:
— Кто смеет отдавать приказы в моем замке в мое отсутствие?
Голос Касселя ударил по сводам Малого зала подобно раскату грома.
Время словно замерло. Двое стражников, секунду назад летевших ко мне с
обнаженными клинками, застыли на полуслове, их мечи занеслись над
головой, но довершить движение они уже не смели. Магнус, еще мгновение
назад пышущий спесивой яростью, побелел так, что его лицо стало
неотличимо от мраморной плиты под ногами. Старейшины за столом синхронно
вжались в массивные кресла, ощущая, как по залу волной расходится
убийственная аура чистокровного хищника, прервавшего чужую охоту на его
территории.
Из клубящегося ледяного тумана в проеме дверей появился Кассель.
На нем не было дорожного плаща — лишь темный мундир высшей аристократии
Дома, расстегнутый на верхнюю пуговицу, и перчатки из мягкой кожи, на
которых еще мерцал остаточный иней ночного перехода. Его шаги были
бесшумными, но каждый удар подошвы о камень отдавался в груди каждого
присутствующего ударом погребального колокола. Он не смотрел на стражу.
Его глаза, потемневшие до абсолютной черноты с полыхающим на дне алым
заревом, были прикованы исключительно к Магнусу.
Кассель шел медленно, давая каждому в этом зале прочувствовать
неизбежность расплаты.
— Я оставляю замок на пару дней, доверяя управление тем, кто поклялся
защищать законы Дома, — тихо, вкрадчиво произнес Кассель, останавливаясь
в шаге от остолбеневшего первого советника. Его голос был обманчиво
спокойным, но в этой тишине таилась энергия взведенной пружины. — И что
я вижу по возвращении? Мои приближенные устраивают самосуд в
подземельях, решая судьбу того, кто принадлежит мне. Вы решили, что раз
меня нет на месте, то можете безнаказанно распоряжаться моей
собственностью?
Магнус сглотнул вязкую слюну. Его дыхание стало частым, а пальцы
судорожно вцепились в край каменного стола.
— Мой... мой господин, — выдавил советник, опуская глаза и пытаясь
удержать остатки достоинства. — Эта смертная перешла все мыслимые
границы. Она позволила себе открытую дерзость перед Советом, она
разлагает дисциплину... Мы лишь хотели восстановить порядок в цитадели,
пока вы заняты более важными делами...
— Порядок? — перебил его Кассель. Слово прозвучало как лязг гильотины.
В следующее мгновение движение было настолько молниеносным, что
человеческий глаз не успел его зафиксировать. Кассель сократил
расстояние, его рука метнулась вперед, и длинные пальцы в кожаной
перчатке впились в горло Магнуса, с силой вминая советника в
полированный гранит стола. Массивный стол треснул под ударом, разлетаясь
паутиной трещин.
Магнус захрипел, его ноги оторвались от пола. Древний вампир, способный
разорвать человека голыми руками, в руках своего господина выглядел
беспомощной куклой, у которой вырвали позвоночник.
— Порядок в этом замке устанавливаю я, — прошептал Кассель прямо в
искаженное от ужаса лицо советника. — Не Совет, не старейшины, и уж тем
более не ты, Магнус. Ты переступил черту. Ты попытался уничтожить то, к
чему не имеешь права даже прикасаться.
Старейшины вскочили со своих мест, бледные и дрожащие. Один из них
попытался сделать шаг вперед: — Кассель, одумайся! Магнус долгие годы
служил твоему роду...
— Еще один шаг, и ты отправишься следом за ним, — не оборачиваясь,
бросил Кассель, бросив на старейшину такой взгляд, что тот мгновенно
рухнул обратно в кресло, затаив дыхание.
Кассель медленно разжал пальцы. Магнус рухнул на каменный пол, хватая
ртом воздух, содрогаясь от кашля и судорожно зажимая руками
изуродованное горло.
Хозяин замка не удостоил его больше ни единым взглядом. Он повернулся ко
мне.
Его тяжелый, прожигающий взгляд прошелся по моему лицу, оценивая каждую
деталь, каждую царапину, убеждаясь, что я стою на ногах и не сломалась
под этим прессом. На секунду в его темных глазах мелькнуло что-то
похожее на темное, яростное удовлетворение.
— Илана, — произнес он, и от звука моего имени в пустом зале у меня по
спине побежали мурашки. — Идем со мной.
Он не стал дожидаться моего ответа. Развернувшись на каблуках, он
зашагал к выходу из Малого зала, оставляя за спиной дрожащих старейшин и
повергнутого в пыль советника.
Я не сдвинулась с места наотмашь, гордо выпрямив спину. Я посмотрела на
скорчившегося на полу Магнуса, на побелевших старейшин, которые еще
минуту назад выносили мне смертный приговор, а теперь боялись поднять
глаза. Маленькая победа в этой бесконечной войне за выживание была за
мной.
— Я не на привязи, Кассель, чтобы ходить за тобой по команде, — бросила
я ему в спину громко и отчетливо.
Шаги Касселя замерли. Он медленно обернулся через плечо, и на его губах
расцвела та самая опасная, темная усмешка, от которой у меня внутри всё
сжалось в тугой узел.
— Это пока, Илана, — тихо ответил он. — Это пока.
Я не сдвинулась с места по его первому зову, но и задерживаться в этом
остывающем склепе, полном испуганных крыс в дорогих одеждах, больше не
имело смысла. Магнус все еще хрипел на полу, судорожно втягивая воздух
избитыми легкими, а старейшины боялись даже вздохнуть громче
положенного. Поединок был выигран, но война только набирала обороты.
Я гордо вскинула подбородок и сама двинулась к выходу, демонстративно
проходя мимо замершего в дверях Касселя. Когда я поравнялась с ним, он
не сделал попытки схватить меня или принудить — он просто развернулся и


