Рецепт ревности миллиардера

Екатерина Даргевич

Рецепт ревности миллиардера

Глава 1

— Чей это шедевр?! — грохот распахнутой двери перекрывает даже гул вытяжки.

Я вздрагиваю ровно в тот момент, когда с упоением слизываю каплю чесночного соуса с большого пальца.

На пороге моей тесной кухни вырастает гора мышц в идеально скроенном костюме. Тяжелый, подавляющий взгляд настоящего хозяина жизни, случайно завалившегося на территорию прислуги, заставляет меня замереть.

Его глаза сканируют кухню и упираются в мой фартук и форменную футболку. На долю секунды на лице мужчины мелькает искренний шок. Но он тут же сменяется таким хищным блеском, что у меня по спине бежит холодок.

Он делает три широких шага в мою сторону.

Я инстинктивно вцепляюсь обеими руками в ручку горячей чугунной сковородки, выставляя её перед собой как щит. Масло угрожающе шипит.

Ага, щас. Этому танку плевать на технику безопасности и мои личные границы.

Он нагло отламывает кусок багета с ближайшей доски, бесцеремонно макает прямо в мою шкварчащую сковородку и отправляет в рот. А затем вдруг издаёт такой глубокий, хриплый мужской стон, что я ловлю себя на мысли: такие звуки обычно звучат в спальне.

Пока я пытаюсь собрать в кучу разбегающиеся мысли, нахал подаётся вперёд и проводит пальцем по моей щеке, снимает мазок соуса и подносит палец к губам, не сводя с меня глаз.

От этой интимной наглости у меня подкашиваются колени. Я даже выматериться не успеваю, когда незнакомец лезет во внутренний карман пиджака и достаёт оттуда увесистую пачку денег. Он, даже не считая, небрежно швыряет на разделочный стол тысяч сто наличкой.

Я тупо моргаю, переводя взгляд с образовавшейся горы красных пятитысячных на его лицо. А там — абсолютная, железобетонная уверенность человека, привыкшего брать всё.

— Это компенсация вашему директору за то, что я прямо сейчас забираю его лучшего повара, — заявляет он властным, не терпящим возражений тоном.

Моя челюсть с тихим стуком падает на пол.

Так, стоп. До меня вдруг доходит. Этот профиль, жёсткая линия челюсти... Я видела его на обложке «Forbes», которую наш управляющий держит у себя в кабинете в рамочке. Это же Громов Владислав Александрович! Владелец всей нашей ресторанной империи!

— А мне компенсация за моральный ущерб и испорченный аппетит полагается? — выдаю я, сдвигая раскалённую сковородку на край плиты. Подальше от его дорогущего костюма. — Вы ошиблись, Владислав Александрович. Я продаю свой труд, а не себя в комплекте с соусом. И я вообще-то не повар.

Громов удивлённо вскидывает бровь, явно не ожидая, что его узнают.

— Я посудомойка, — ломаю я его картину мира, скрестив руки на груди. — Михалыч сорвался к рожающей жене, а я просто спасла заказ, встав к плите, чтобы ваш же управляющий нас всех не уволил. Так что заберите свои деньги и освободите проход к холодильнику.

Громов усмехается. И от этой усмешки мне становится не по себе.

Он делает ещё один шаг, сокращая расстояние до жалких сантиметров. Его широкая грудь нависает надо мной, а запах дорогого парфюма с нотками бергамота сводит меня с ума.

— Я покупаю твоё время, твой талант и твой дерзкий рот, — низким, вибрирующим баритоном говорит он. — И мне абсолютно плевать, чьи кастрюли ты тёрла до этого.

В этот самый момент в кармане моего фартука надрывается мобильник. Спасительная трель орёт на всю кухню. Я судорожно выхватываю трубку.

Звонит Оксана, администратор с моей второй работы, элитного фотоагентства. Я подрабатываю у них фотографом — снимаю свадьбы и делаю «горячие» портфолио фотомоделям, чтобы поскорее закрыть долги бывшего мужа.

Нажимаю кнопку ответа, стараясь дышать ровно.

— Да, Оксан? — говорю я, чувствуя, как тяжелый взгляд Громова буквально плавит мою макушку.

— Натали, выручай! У нас срочный заказ для VIP-клиента в «Метрополе», — тараторит в динамике Оксана. — Он требует срочную приватную сессию. Формат очень откровенный, вся работа на кровати. Настаивает, чтобы приехала девушка! Оплата по двойному тарифу, наличкой!

Я быстро прикидываю в уме сумму долга за коммуналку. Двойной тариф — это шикарно.

— В номере так в номере, — деловито отвечаю я, прижимая телефон плечом и вытирая мокрые руки полотенцем. — На кровати так на кровати. Что по времени? Час-два?

Громов рядом внезапно каменеет. Я прямо кожей чувствую, как исходящий от него жар меняет градус с «заинтересованности» на «бешенство».

— Два часа. Клиент просит всё по классике, ничего жёсткого, — вещает Оксанка.

— Поняла. Скажи ему, пусть подготовится. Я приеду со своими игрушками, — говорю я, имея в виду объективы, вспышку и кольцевую лампу. — И пусть кровать расправит, я люблю, когда простыни наглаженные. Мой тариф помнишь? Десятка за час, плюс выезд.

Я нажимаю отбой, бросаю телефон обратно в карман и разворачиваюсь, собираясь попросить Громова наконец-то сдвинуться с прохода.

Но миллиардер смотрит на меня так, будто я только что совершила преступление. Желваки на его суровом лице ходят ходуном, а грудная клетка тяжело вздымается под дорогим шёлком рубашки.

Внезапно он делает резкий выпад вперёд. Его широкая ладонь перехватывает меня за талию, рывком припечатывая к своему каменному телу. Воздух со свистом выбивает из моих лёгких.

— Звони своей Оксане. Отменяй клиента, — приказывает он тоном, не терпящим возражений. — Я перекупаю твой вызов и покупаю твою ночь, плачу двадцатку в час. Поедем в мой отель. Двумя часами ты со мной не отделаешься.

Глава 2

Я ошарашенно смотрю на него.

Ого, какие амбиции! Ну да, отели — идеальная локация для горячего мужского портфолио, но выкупить всю ночь?

Мой мозг лихорадочно прикидывает: чтобы отснять такого фактурного гиганта в нестандартных ракурсах, мне же флешек на камере не хватит! Да и аккумуляторы на вспышках сядут. Придётся тащить с собой запасные батареи, отражатели и пару жёстких фильтров для брутального света и смазки для объективов.

Всю ночь с тяжелой камерой в руках вокруг него прыгать... ну, за его безлимитку можно и потерпеть.

"Двадцать тысяч? В час?" — уточняю я, чувствуя, как его пальцы вминаются в мой бок сквозь тонкую ткань форменной футболки.

Влад хмурится, словно его оскорбляет сам факт торга, но кивает. Его горячее дыхание обжигает мне висок, а меня прошибает чистый прагматизм.

"Идет", — я решительно упираюсь ладонями в его каменную грудь и с силой отталкиваю от себя. Ну, или пытаюсь оттолкнуть. С таким же успехом можно толкать бетонную стену. — "Только мне нужен аванс. И заскочить в подсобку, у меня там в шкафчике серьезный арсенал, в сумочку не влезет. Смазки для тугих колец, жесткие фиксаторы, кожаные ремни."

Влад молча берет со стола пачку пятитысячных, которую сам же недавно швырнул, и протягивает мне.

— Держи. Это твой аванс. За директора не переживай, я переведу ему отдельно.

Я машинально беру деньги. Тысяч сто, не меньше. Ну, за такую сумму можно и с тяжелым кофром по городу покататься.

Громов издает странный горловой звук. Его ноздри раздуваются.

"Смазки. Фиксаторы. Кожаные ремни", — хрипло повторяет он, скользя взглядом по моим губам. — "Я обеспечу тебя всем необходимым, поехали."

"Нет уж, я работаю только со своим инструментом", — заявляю упрямо, вырываясь из его захвата. — "Привыкла, знаете ли, полностью контролировать процесс. От чужого оборудования вечно одни сюрпризы. Так что сначала в подсобку."

Влад перехватывает мое запястье. Жестко, властно. Этот мужчина явно привык, что мир прогибается под него по щелчку пальцев. Но я не мир, я Наташа Степанова, и я сегодня уже отдраила три сотни тарелок, спасла смену и заслужила право командовать парадом.

"Забирай свои... игрушки. И на выход", — говорит он, отпуская мою руку. — "Даю тебе ровно две минуты".

Спорить с танком — плохая затея. Я пулей залетаю в раздевалку для персонала, выуживаю из шкафчика свой тяжеленный кофр с техникой, закидываю его на плечо и возвращаюсь к Владу.

На ходу кричу в сторону горячего цеха:

— Михалыч вернётся — скажите, что смена закрыта! Я всё отдала, плита выключена!

Из-за угла наконец выглядывает второй повар — тот самый, что должен был подменить Михалыча. Он кивает, вытирает руки полотенцем и встаёт к плите. Кухня остаётся на нём.

Мы вываливаемся из кухни прямо в коридор для персонала. Я на ходу срываю фартук, лихорадочно соображая, как буду выставлять свет в гостиничном номере, если этот шкаф решит позировать прямо на кровати. Освещение там наверняка интимное, придется бить вспышкой в потолок.

"Натусик!" — из-за угла выруливает Макс, наш бармен. Вечно улыбчивый, с серьгой в ухе и коктейльной вишней в зубах. — "Я там тебе смузи оставил... Оу."

Макс осекается, наткнувшись на ледяную стену, которой внезапно оборачивается мой новоиспеченный клиент.

Громов задвигает меня за свою широкую спину одним плавным движением. Я врезаюсь носом в ткань его пиджака, втягивая аромат бергамота.

"Она уволилась", — рычит Влад так, что вишня выпадает из приоткрытого рта бармена и катится по линолеуму. — "И еще раз назовешь ее Натусиком — останешься без зубов. Я понятно объясняю?"

"Эй!" — я возмущенно выглядываю из-за его плеча, пытаясь обогнуть гору мышц. — "Ты чего на людей кидаешься? Макс отличный парень! И смузи у него вкусные!"

Это становится моей роковой ошибкой.

Влад медленно поворачивает ко мне голову. Его челюсть сжимается так сильно, что под кожей перекатываются желваки. Глаза метают настоящие молнии.

"Отличный парень?" — его голос падает до опасного шепота, от которого по спине побежали мурашки. — "Значит, тебе нравятся отличные парни, которые угощают тебя сладкой водичкой?"

Он делает шаг, впечатывая меня лопатками в стену коридора. Его руки опираются по обе стороны от моего лица, отрезая пути к отступлению. Жар его тела окутывает меня плотным коконом, вытесняя весь кислород.

"Запомни одно, Натали", — он произносит мое имя с хрипотцой, от которой низ живота предательски сводит. — "С этой секунды твое время, твое внимание и твое тело принадлежат мне. И если я еще раз увижу, что ты улыбаешься кому-то вроде этого хлыща..."

Он обрывает фразу. В кармане его брюк настойчиво вибрирует телефон. Влад раздраженно достает аппарат, бросает взгляд на экран, и его лицо мгновенно превращается в непроницаемую маску.

"Да", — бросает он в трубку, не сводя с меня взгляда. Секунду слушает собеседника, и его брови сурово сходятся на переносице. — "Что значит, она в моем номере? Я приказал охране никого не пускать!"

Я замираю.

Отлично, кажется, моя ночная фотосессия обещает стать групповой. И судя по вздувшейся вене на шее миллиардера, мне за это доплачивать никто не собирается.

"В машину", — рявкает Громов, сбрасывая вызов.

Его пальцы стальной хваткой смыкаются на моем запястье, и он властно тащит меня к служебному выходу.

"Сейчас мы поедем и выясним, кто посмел залезть на мою территорию", — бросает он через плечо, а я мысленно прикидываю, выдержит ли мой штатив удар по голове. Потому что ночь обещает быть по-настоящему безумной.

Глава 3

— Садись, — говорит Громов, распахивая передо мной дверцу огромного черного внедорожника.

Машина выглядит настоящим бронированным танком представительского класса. Я послушно забираюсь внутрь, кое-как втаскивая за собой тяжеленный рюкзак, и глубоко утопаю в роскошном кожаном сиденье цвета горького шоколада, где мои форменные ботинки и штаны дико контрастируют с премиальным ворсом коврика. Громов обходит капот и грузно падает на соседнее кресло, мгновенно заполняя салон своими габаритами и запахом дорогого парфюма с крепкими нотками бергамота, отчего внутри становится невыносимо жарко.

— Едем в отель, — командует он водителю.

Я пристраиваю увесистый рюкзак на коленях, крепко обхватывая его руками.

— Осторожнее, — предупреждаю я, когда Влад случайно задевает мою сумку локтем. — У меня там система кожаных ремней для тяжелой тушки и баллончик со специальной смазкой. Без неё тугие кольца будут жутко скрипеть. А в боковом кармане — металлические фиксаторы и зажимы. Вещи хрупкие, знаете ли!

Сидящий рядом Громов вдруг издает странный сдавленный звук. Его взгляд из просто заинтересованного становится по-настоящему хищным. Он собственнически перехватывает меня за талию, безжалостно сдвигая мой рюкзак в сторону.

Машина плавно трогается с места, вжимая меня в спинку сиденья, пока внутри воцаряется интимный полумрак, разбавляемый лишь мелькающими огнями ночного города. Запах дорогой кожи смешивается с терпким ароматом бергамота, а жар огромного тела Громова бьет по моим рецепторам, заставляя мелкие волоски на руках встать дыбом.

Влад наклоняется к самому моему уху, обдавая кожу раскаленным дыханием, отчего наши носы почти соприкасаются.

— Мне уже не терпится посмотреть, как ты собираешься меня фиксировать, Натали, — властно заявляет он. — Забудь про остальных. Твой фокус сегодня — исключительно на мне. Усвоила?

— Мой фокус, Владислав Александрович, настраивается только вручную и зависит исключительно от освещения, — мгновенно парирую я, решительно убирая его тяжелую руку со своей ноги. — Сядьте ровно, а то машину качает, меня укачивает, а нам предстоит долгая работа. И надеюсь, у вас в номере достаточно просторно, потому что мне нужен размах для маневров.

Я отворачиваюсь к окну, мысленно прикидывая, как вообще буду снимать этого гиганта на светосильный портретник, если он продолжит так яростно нарушать любую дистанцию. Впрочем, двадцать тысяч в час приятно греют душу. Ради таких денег я готова вытерпеть любые замашки избалованного богача, ведь бывший муж оставил мне в наследство гору долгов, а этот заказ — мой счастливый билет в спокойную жизнь с оплаченной коммуналкой.

Влад шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, отчего его широкая грудная клетка начинает ходить ходуном под дорогим шелком рубашки. Мужчина нехотя откидывается на спинку сиденья, но продолжает сверлить меня горящим, пронизывающим

Я начинаю чувствовать себя добычей под прицелом опытного охотника, пока животное тепло его тела заполняет весь салон, заставляя меня предательски реагировать на эту первобытную, грубую силу легкой дрожью, которую я отчаянно пытаюсь списать на банальный стресс после адской смены на кухне.

Вскоре внедорожник плавно тормозит у сияющего стеклянного входа элитного отеля. Швейцар в ливрее поспешно распахивает дверцу с моей стороны, услужливо протягивая руку в белой перчатке. Я подаюсь вперед, собираясь опереться на помощь парня, но Громов действует быстрее летящей пули: его железные пальцы мертвой хваткой смыкаются на моем предплечье, и он одним мощным рывком перетягивает меня через себя, бесцеремонно вытаскивая из машины через свою дверь.

"Руки убрал," злобно рычит он опешившему швейцару.

Влад прижимает меня к своему боку так плотно, словно мы срослись бедрами, пока его рука собственнически покоится на моей талии, впиваясь жесткими пальцами прямо под ребра. Я пытаюсь вывернуться из этого стального капкана и упираюсь ладонями в его твердый, упругий живот, но он лишь сильнее впечатывает меня в себя.

"Эй, сбавьте обороты," шиплю я, семеня ногами, чтобы хоть как-то поспевать за его размашистым шагом. "Я вам ручная кладь, что ли? Дайте воздуха."

"Привыкай," глухо бросает он, упрямо таща меня через роскошный холл.

Мраморные полы блестят, хрустальные люстры ослепляют, а молодой администратор за стойкой с идеальной укладкой приветливо улыбается, задерживая откровенно оценивающий взгляд на моих растрепанных волосах и обтянутых штанами бедрах. Громов мгновенно останавливается как вкопанный. Он медленно поворачивает голову и обрушивает на администратора такой убийственный взгляд, что дежурная улыбка мгновенно сползает с лица парня, сменяясь гримасой неподдельного животного ужаса.

"Уволен. Пошел вон из-за стойки," бросает Влад коротко и безжалостно, продолжая уверенно тащить меня к блестящим дверям VIP-лифта.

"Вы совсем спятили?" искренне возмущаюсь я в тот самый момент, когда тяжелые створки кабины из красного дерева плавно закрываются за нашими спинами, отрезая нас от остального мира. "Парень на меня просто посмотрел! Вы что, всем своим сотрудникам глаза выкалываете за обычные мимолетные взгляды?"

"На тебя смотреть имею право исключительно я," ровным тоном отзывается он, но его голос звучит так низко, что угрожающе вибрирует в тесном замкнутом пространстве.

Он делает неторопливый, хищный шаг вперед, неумолимо загоняя меня в угол и нависая сверху огромной, непреодолимой скалой, пока дурманящий запах терпкого бергамота и дикого мужского превосходства окончательно кружит мне голову.

"Остальные обойдутся," безапелляционно заявляет Громов, не отрывая от меня своих глаз. "Ты моя на эту ночь. А возможно, и насовсем."

Глава 4

Я закатываю глаза, сохраняя внешнее хладнокровие. Мой внутренний прагматик уверенно заявляет, что мужик окончательно заигрался в ролевые игры, но тариф спасает ситуацию.

— Любой каприз за ваши деньги по установленному прайсу, — смело встречая его обжигающий взор, говорю я. — Учтите, доплата за эксклюзивность в мой базовый чек не входит. Придется накинуть сверху.

Лифт мелодично звенит, возвещая о прибытии в номер пентхауса. Двери бесшумно разъезжаются.

В коридоре нас встречает бледный, покрывшийся испариной охранник. При виде Громова он вытягивается по струнке, напоминая натянутую до предела тетиву.

— Владислав Александрович, мы пытались её вывести, — сбивчиво рапортует секьюрити, нервно вытирая лоб рукавом пиджака. — Но она прорвалась за горничной, скинула платье и пригрозила закричать на весь этаж об изнасиловании, если мы к ней хоть пальцем притронемся. Мы не рискнули репутацией отеля...

— Я всё слышал по телефону. Вы уволены. Пошли вон оба. Сообщите Макарычу, чтобы прислал двоих на замену, — говорит Влад. Его лицо превращается в непроницаемую каменную маску. Он молча отодвигает охранника могучим плечом и с силой толкает тяжелую двустворчатую дверь своего номера.

Я с профессиональным любопытством заглядываю внутрь из-за его широкой спины, готовясь с ходу оценить интерьер на предмет удачных локаций для съемки.

Посреди огромной гостиной, на белоснежном кожаном диване, восседает умопомрачительная блондинка. На ней минимум одежды — тончайший шелковый халатик, едва прикрывающий стратегически важные места. В одной руке она держит бокал с шампанским, другой небрежно поправляет идеальные салонные локоны.

Я останавливаюсь у самого входа. Влад уверенным шагом направляется к белоснежному дивану. Блондинка капризно накручивает идеальный локон на палец, выпячивая губы.

— Влад, милый, я жду тебя уже час, — тянет она сладким мурлыкающим голосом, поправляя сползающий шелк халатика. — Я тебе сюрприз приготовила.

Она грациозно поднимается, но тут ее взгляд спотыкается о мою фигуру в форменных штанах и с тяжелым рюкзаком на плече. Идеальное лицо блондинки мгновенно искажается брезгливой гримасой.

— Влад, а это еще кто такая? — ее голос срывается на визгливые нотки. — Ты притащил в пентхаус прислугу? От нее же буквально несет дешевой кухней и жареным луком! Вышвырни ее, милый, нам никто не нужен...

Я только открываю рот, чтобы высказать этой фифе всё, что думаю о ее манерах, как Громов вдруг делает шаг вперед и собственнически, жестко прижимает меня к своему боку.

— Выбирай выражения, Адриана, — произносит он тоном, не терпящим возражений. — Эта девушка — моя будущая жена. А теперь взяла свои вещи и пошла вон отсюда.

Моя челюсть мысленно падает на роскошный ковер.

Лицо Адрианы искривляется в ярости. Она бросает отчаянный, полный ненависти взгляд сначала на меня, затем на Влада. Спорить с разъяренным Громовым — себе дороже.

— Ты еще пожалеешь об этом, Влад! — шипит она. — Променять меня на эту замарашку?!

Она пулей вылетает из пентхауса, звонко цокая каблуками и оставляя после себя шлейф дорогих духов.

Тяжелая дверь закрывается за ее спиной и мы остаемся в номере абсолютно одни.

Я тут же отстраняюсь от Влада, стряхивая с себя оцепенение, и деловито скидываю свой тяжелый рюкзак на ковер. Достаю увесистую тушку камеры, сноровисто накручиваю тяжелый светосильный объектив.

Влад с откровенным, слегка насмешливым любопытством наблюдает за моими манипуляциями.

— Надо же. Настоящая профессиональная зеркалка, — хмыкает он, скрещивая руки на груди. — Глубоко копаешь в образ. Твоя Оксана знает толк в том, как устроить клиенту элитную прелюдию. Какая роль у меня? Позирующая жертва? Или мы сразу перейдем к твоим кожаным ремням?

— Фух, ну и цирк! — усмехаюсь я, пропуская его странные комментарии про прелюдию мимо ушей. — Отличная импровизация, Владислав Александрович! Но учтите, моя доплата за актерскую игру и роль фальшивой невесты будет добавлена в итоговый чек. А теперь давайте перейдем к тому, ради чего я здесь. Время — деньги. Раздевайтесь.

Влад молча наблюдает за мной.

Его взгляд скользит по моим рукам, которые привычно и сноровисто настраивают экспозицию, проверяют заряд вспышки и достают из бокового кармана рюкзака те самые «металлические фиксаторы» — обычные студийные зажимы для фонов.

Затем он смотрит на увесистый баллончик с технической смазкой для чистки оптики и тугих зум-колец объектива.

Я замечаю, как в его глазах вдруг замирает мысль. Громов переводит взгляд с моего абсолютно делового лица на разложенный на ковре арсенал фотографа. Пазл в его гениальной голове, наконец, начинает складываться.

— Смазки для тугих колец, — медленно, с расстановкой произносит он, и его жесткие губы чуть подрагивают. — Фиксаторы. И кожаные ремни… для удержания тяжелой тушки.

— Ну да, — я невозмутимо похлопываю по профессиональной кожаной разгрузке, которую как раз надеваю на плечи. — Без нее спина отвалится всю ночь с камерой скакать. Вспышка в потолок, синхронизаторы настроены. А вы что подумали?

На долю секунды на лице непроницаемого хозяина жизни мелькает искреннее ошеломление от собственной ошибки. А затем тишину роскошного пентхауса разрезает низкий, вибрирующий бархатный смех.

Он смеется так глубоко, что я даже замираю. Его грудная клетка тяжело вздымается, а во взгляде, который он на меня бросает, теперь нет мрачной уверенности клиента эскорт-услуг. Зато там разгорается кое-что похуже. Настоящее, концентрированное мужское желание.

— Я подумал, Натали, что эта фотосессия обойдется мне гораздо дороже, чем я планировал, — произносит он, и его губы растягиваются в усмешке.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах плещется концентрированное удовольствие от ситуации.

— Так на чем мы там остановились? — бархатным баритоном уточняет Влад, делая плавный шаг навстречу. — Мне раздеться? — улыбается он мне широченной улыбкой, показывая идеально белые зубы.

Глава 5

Я закидываю тяжелый ремень камеры на шею и деловито поправляю бленду объектива. Внутренний голос отчаянно сигнализирует о превышении уровня тестостерона на квадратный метр пентхауса, но мой внутренний счетовод диктует свои суровые правила.

— Однозначно, — выдаю я максимально ровным тоном, каким обычно руковожу грузчиками на заднем дворе кухни. — часики тикают, раздевайтесь.

Передо мной стоит сто килограммов эталонной мужской силы в дорогом костюме, и этот хищник привык тотально доминировать в любой ситуации. От него исходит такая мощная энергетика, что у меня пересыхает во рту.

Его сильные пальцы уверенно ложатся на воротник идеально выглаженной рубашки.

— Заказ подразумевал откровенный формат, — напоминаю я, приседая на одно колено и настраивая фокус. — Вы вроде тоже хотели работать на кровати? Исключительно классика.

— На кровати, значит, — эхом отзывается миллиардер.

Он принимает правила моей игры. Его пальцы расстегивают первую пуговицу. Вторую. Третью. Влад одним резким, уверенным движением стягивает рубашку через голову и отбрасывает её в сторону. Дорогая шелковая ткань бесшумно падает на белоснежный ковер.

Щелчок затвора звучит очень громко.

Я ловлю в объектив идеальный рельеф литых мышц, покрытых теплым бронзовым загаром. Широкая грудь тяжело вздымается, а кубики пресса скрываются под кожаным ремнем классических брюк.

Влад делает широкий, безапелляционный шаг прямо ко мне.

Я поспешно выпрямляюсь, упираясь спиной в край тяжелого кожаного кресла. Путь назад отрезан.

— Стоп, Владислав Александрович! Держите дистанцию! — командую я, прижимая холодный пластик камеры к лицу. Мой голос звучит твердо, хотя поджилки предательски трясутся. — Мне нужно пространство для маневров. Отойдите к панорамному окну. Там отличный контрастный свет от ночного города.