Тёмное сердце Белого озера. Книга 2

Мария Камардина

Тёмное сердце Белого озера. Книга 2

Глава 1. Петля и буря

– …Мудрый правитель, которому служил наш герой, рассуждал примерно так же, как и вы. Узнав о браке, он разгневался, и несчастную отправили в дальний монастырь, отмаливать грехи отца. Но молодой супруг отказался принимать волю монарха и отправился следом за возлюбленной… А, З-з-з-змеевы потроха!..

Гэлхан стиснул зубы, зажмурился и прижал ладонь ко рту, одновременно запирая все другие слова, которые были не к лицу духовнику принца, и борясь с тошнотой. Боли он уже не чувствовал, но тело будто помнило, как ему было плохо, и эхо ощущений трепыхалось в желудке полудохлой рыбиной, вяло толкалось в виски, зудело в запястьях.

– Я полагаю, блестящий полководец мог выразиться и покрепче, – с насмешкой проговорил Ивор совсем рядом. – Я знаю историю о восстании Чёрной Княжны, но вы выбрали неудачный пример. Ариану Лурри стоило не жениться на ведьме, а казнить её вместе с отцом.

Гэлхан глубоко вздохнул, позволяя себе ненадолго расслабиться. Артефакт под рубашкой казался тёплым и неприятно кололся, но это была ерунда по сравнению с тем, что смерти принца снова удалось избежать.

– Дан Ансельм, – пробормотал он, не открывая глаз, – дурно на вас влияет. Подобные кровожадные мысли не красят будущего императора… Как вы себя чувствуете?

Ответом ему было приглушённое сопение. Гэлхан покосился на подопечного и обнаружил, что тот морщится, прижимая ладонь к животу.

– Пока вы не спросили, всё было хорошо, – пожаловался он. – А сейчас… Мутит, и голова кружится.

– Выпейте холодной воды, – посоветовал Гэлхан, откидываясь на спинку кресла и снова закрывая глаза. – Меня тоже слегка укачало.

Говорить не то, что в прошлый раз, теперь было проще. Он на пробу поднял руку – на миг пришло ощущение упругой плёнки над ладонью, но тут же пропало.

– А может, это предчувствие? – коварно предположил принц. – Может, это дар нам обоим подсказывает, что лететь не стоит, и лучше вернуться в город? Погода, опять же, портится…

А ведь отличная идея.

Если принц не явится в резиденцию, его там точно не убьют. Если обыскать вещи доктора Арри и изъять яд, то никто никого не сможет отравить. Если Лиореля вместе с его проклятием сдать целителям, он не будет приставать к девушкам в пансионе.

Если он, Гэлхан, не встретится с Виреей…

Нет, об этом сейчас думать нельзя. Куда важнее тот факт, что теперь ему известно время и место гибели Владиара Второго. Утраченная личная жизнь – не такая уж большая жертва по сравнению с возможностью спасти императора и ещё несколько десятков человек.

Да и в пансион он, в конце концов, может вернуться. Позже.

– Отличная идея, – повторил он вслух и выпрямился. – Поворачиваем.

– Что, так просто? – недоверчиво уточнил Ивор, глядя, как он открывает панель на подлокотнике кресла. – А как же приказ императора, недовольство Матери-Настоятельницы? Не боитесь, что дан Ансельм нас загрызёт за нарушение плана?

Гэлхан отмахнулся и ещё раз ткнул в значок на панель, но крошечный экранчик снова выдал сообщение об ошибке.

– Дан Ансельм подавится, – проворчал он, пересаживаясь на кресло впереди, ближе к кабине, и зашарил ладонью по стене в поисках аварийной кнопки. – Я открою перегородку, придержите зверушку… Вы, кстати, так и не придумали ей имя?

Ивор сдвинул брови, снял горностаечку с плеча, перехватил поперёк туловища и серьёзно взглянул ей в глаза.

– Пусть будет… Горана.

Гэлхан вздрогнул, но задать вопрос не успел. Кнопка подвернулась под пальцы и нажалась неожиданно легко, перегородка скользнула вниз, пилот сферокара недоумённо глянул на пасажиров в зеркало заднего вида, сидящий рядом охранник обернулся…

Свежепоименованная зверушка взвизгнула, и тут же Ивор вскрикнул: «Она меня укусила! Пусти, пусти, пакость ты!» Сферокар тряхнуло, едва успевший вскочить принц потерял равновесие и завалился. Гэлхан дёрнулся в сторону, надеясь увернуться, но безуспешно: локоть попал чётко в переносицу, перед глазами вспыхнули искры, по лицу мазнул пушистый хвост. Пилот выругался, охранник заорал, Гэлхан невежливо спихнул с себя подопечного, кое-как проморгался, привстал, развернулся – и увидел сквозь лобовое стекло несущуюся навстречу чёрную воду.

Пилот ещё попытался в последний миг выровнять машину, но взбесившаяся горностаечка бросилась на него, вцепилась в лицо. Гэлхан успел отстранённо подумать, что корпус сферокара должен быть водонепроницаемым – а потом озеро словно прыгнуло навстречу, и его швырнуло вперёд через перегородку, впечатало в приборную панель. Мгновение боли, мгновение ужаса, сломанные рёбра сопротивляются попытке сделать вдох, ледяная вода брызжет из трещин в стекле, кто-то стонет, кто-то всхлипывает, и надо бы разогнуться, проверить, как там Ивор. Вода течёт по лицу, вытереть её не получается, сморгнуть не выходит, перед глазами расплываются красные пятна, одежда промокла, от холода начинает трясти, лампочка над головой лопается…

Обжигающий металл под рубашкой, синие искры в темноте, звон в ушах.

Змеевы потроха… Опять.

– …Мудрый правитель, которому служил наш герой, рассуждал примерно так же, как и вы. Узнав о браке, он разгневался, и несчастную отправили в дальний монастырь…

Гэлхан заставил себя замолчать и глубоко, прерывисто вздохнул. Крушение сферокара над озером вряд ли было связано с заговором: самые изощрённые столичные умы не смогли бы предположить, что напуганная зверушка окажется в кабине и бросится на пилота. А артефакт сработал даже раньше, чем о нём вспомнили, хотя принца на сей раз никто сознательно не убивал – скорее всего, его неудачно приложило обо что-то твёрдое, когда сферокар ударился о воду. Внутри зудело подозрение, что из этих фактов можно сделать какой-то интересный вывод, помимо того, что ремни безопасности нужно пристёгивать, а не надеяться на силовые поля в салоне, способные, как оказалось, отключиться в самый неподходящий момент вместе с панелью. Но голова отказывалась нормально соображать.

Две почти-смерти подряд – уважительная причина дать себе передышку. Наверное.

– И что было дальше? – с ленивым интересом окликнул Ивор.

– Дальше она подняла восстание, в ходе которого погибло несколько тысяч человек, – машинально отозвался Гэлхан, пытаясь унять сердцебиение. Ментальный блок поставить удалось почти сразу, а вот на то, чтобы отрегулировать реакции тела, сил пока не хватало. – Вы верите в плохие предчувствия?

Он запретил себе касаться ладонью груди и повернулся. Ивор снова сидел рядом, живой и здоровый, и кончиками пальцев поглаживал по спинке горностаечку. На вопрос он с интересом склонил голову к плечу.

– Мне говорили, что интуиты высоких уровней могут предчувствовать опасность. Если вам кажется, что никуда лететь не надо, я только за.

Гэлхан медленно покачал головой, не отрывая взгляда от зверушки, смирно сидящей на коленях у хозяина. Ужасно хотелось достать артефакт и внимательно рассмотреть, но рассказывать принцу обо всём, что произошло за прошедшие три – нет, уже шесть! – дней он не хотел.

– Вы придумали, как её назвать?

Ивор вопросительно изогнул бровь.

– Пока нет. Хотя вот, например, Горана. Горностай Горана, ей ведь идёт?

И опять. На сей раз Гэлхан не вздрогнул, но в этой реальности он имени пока ещё не называл и не представлял других источников, из которых Ивор мог бы его узнать. Неужели у него тоже начала просыпаться память?

– Откуда вам известно это имя?

Принц слегка удивился.

– Не помню… От вас, скорее всего. О, точно, так же звали Чёрную княжну!

– Верно, – после паузы согласился Гэлхан. – Тогда, возможно, вы помните и о том, что дан Ансельм не одобряет, когда имена древних магов произносят вслух.

– Разве он говорил об этом? – невинным тоном уточнил Ивор, но от неодобрительного взгляда слегка скис. – Ладно, я не буду. При нём. Имя-то хорошее!

На человека, который внезапно осознал себя во временной петле, он не походил, и Гэлхан пока не знал, радоваться этому или огорчаться. В любом случае речь шла о женщине, из-за которой погибло несколько тысяч человек, и он почти собрался об этом напомнить, но тут же отвлёкся на более неприятную мысль. Погибших было столько, что после штурма их похоронили в братских могилах, а сверху для надёжности насыпали курганы из земли и соли. В летописи Серебряного древа упоминалось, что погребальные молитвы над ними читали три дня: тёмной энергии скопилось так много, что существовала опасность если и не восстания мертвецов, то уж точно очередного разрыва. В ордене имелась также традиция раз в десять лет посещать места крупных военных захоронений, и Солёные курганы к юго-востоку от Белого озера жрецы вниманием не обходили.

Тех, кто во время боя упал в озеро, после штурма постарались выловить – хотя маги и утратили способности вместе с властью, тогдашние люди прекрасно знали, какие проблемы возникают из-за неупокоенных мертвецов. Однако прямо сейчас Гэлхан не мог отделаться от мысли, что озеро огромно, а желающих среди зимы лезть под воду вряд ли было много. За прошедшие сто семьдесят лет останки на дне, если таковые и в самом деле были, никого не беспокоили, да и воду постоянно проверяли на соответствие как магическим, так и санитарным нормам. Но всё же, всё же…

И ведь Вирея предполагала, что в подземельях под озером может таиться что-то нехорошее!

Нет, он не будет сейчас думать ни о Вирее, ни о подземельях.

Гэлхан мельком глянул в окно, поморщился и взялся за коммуникатор. Связи со столицей ожидаемо не было, а вот дозвониться до второго сферокара удалось.

– Дан Ансельм, дан Михаро, – произнёс он, как только голографические копии собеседников появились над браслетом, – нам нужно остановиться и поговорить. Это срочно.

Приземлиться удалось без особых проблем. Панель снова не работала, но общий сигнал к остановке императорский секретарь подал самостоятельно. Выпускать из машин молодёжь не стали, исключение сделали только для принца – хотя после всего произошедшего Гэлхан мог наплевать на клятву неотлучно находиться рядом в дороге и попросту запереть подопечного в сферокаре. Остановило его лишь то, что Ивор ничем подобного обращения не заслужил, а вот зверушку пришлось на всякий случай посадить в клетку.

Снегопад усиливался, казалось, с каждой минутой. Со стороны Ксантара наползала серая хмарь, лететь туда хотелось не особенно, машины могли и не выдержать. Но Гэлхан был готов рискнуть, а потому всё же попытался донести до спутников мысль, что визит в резиденцию прямо сейчас кажется ему плохой идеей. Увы, аргумент с нехорошим предчувствием ожидаемо никого не впечатлил: дан Михаро был преисполнен желания выполнить приказ императора, Ансельм же, хотя и не жаждал гостить у Исцеляющей длани, возражал из чистой вредности.

Гэлхан зябко повёл плечами, стёр с лица растаявшие снежинки. Он прекрасно понимал, что и сам не поддался бы на уговоры подобного рода, а значит, нужно было что-то посущественнее. Придётся признаваться.

– Вы наверняка задавались вопросом, почему именно меня приставили к его высочеству, – произнёс он медленно. – Жрец всего лишь второй ступени, без особых заслуг и связей, я и во дворец попал впервые в жизни именно на отбор духовников. Так вот, я… – Он глубоко вздохнул, убедился в напряжённом внимании собеседников и решился. – Мой дар позволяет видеть, что человек скоро умрёт. Именно поэтому…

– …Вы таращитесь на меня всю дорогу, – хмыкнул Ивор. Он потопал, стряхивая снег с ботинок, поёжился и покосился на небо с неодобрением. – Я уж начал опасаться, что дырку просмотрите.

Дан Михаро укоризненно глянул на него сверху вниз – рост и идеальная выправка позволяли императорскому секретарю возвышаться даже над долговязым принцем.

– Не смешно, молодой человек. Все собравшиеся здесь радеют о вашей безопасности. Гэлхан, поясните, будьте добры, что значит «видеть смерть»?

Почтенный возраст и высокий статус позволяли ему обращаться просто по имени к любому, даже, наверное, к самому императору. Гэлхан глубоко вздохнул, готовясь тщательно подбирать слова, но тут вмешался Ансельм.

– Люди с даром предвидения должны стоять на контроле в магобезопасности, – проговорил он с угрозой. – Это десятый уровень, самая грань инициации. Не помню, чтобы в ваших документах упоминалось что-то подобное.

– У меня восьмой, – огрызнулся Гэлхан. – И я не провидец.

Ансельм усмехнулся и принялся стряхивать с рукавов шубы снежинки. Тёмно-рыжий мех ему не шёл, а объёмный воротник с имитацией лисьей морды и лап вызывал неприятные мысли.

– Тогда я не понимаю, о чём мы тут…

– Двести лет назад, – перебил Гэлхан, – я мог бы стать некромантом. – Он послушал изумлённую тишину и устало потёр переносицу. – Я вижу только смерть, понимаете? Ту, что близко, признаки, некоторые образы. И в пансионе нас ждёт именно она.

Дан Михаро сдвинул густые брови и уставился себе под ноги, переваривая сказанное. Гэлхану на миг стало его жаль: дорога утомила старика, худое лицо осунулось и посерело, а длинная чёрная шуба с глубоким капюшоном подчёркивала болезненный вид. Нехорошо было взваливать на него ещё и свои проблемы, но если бы дан Михаро согласился вернуться, Ансельм остался бы в меньшинстве.

Магистр выглядел несколько растерянным, но быстро взял себя в руки.

– Вы чересчур откровенны, – буркнул он. – Для подобных признаний нужны веские причины.

– Спасение принца подойдёт? – раздражённо спросил Гэлхан. – Вы ведь знаете о заговоре.

Ансельм с притворным удивлением поднял брови, покосился на помрачневшего дана Михаро, потом на Ивора, но возражать не стал.

– Я не знаю, насколько в нём замешаны вы, – парировал он с недоброй усмешкой. – Это всё выглядит очень подозрительно.

Гэлхан поймал себя на желании его придушить. Вот так взять обеими руками за шею и давить, давить, выдавить к Змею с этой щекастой хари глумливую ухмылочку. Мелькнула и пропала мысль, что надо бы попросить у доктора Арри успокоительные капли – пока сестрица жива, у него вроде бы нет причин подсовывать окружающим отраву.

– И как же я умру? – снова встрял Ивор.

– Как пожелаете, – сквозь зубы процедил Гэлхан, отворачиваясь на всякий случай от магистра. – Перерезанное горло, яд, крушение сферокара… Я видел несколько вариантов, и очень не хочу любоваться вашим трупом ещё раз.

От принца плеснуло недоумением и, пожалуй, обидой. Это отрезвило, Гэлхан почти собрался извиниться за резкость, но тут заговорил дан Михаро.

– Его величество сообщил мне о ваших способностях, хотя и без подробностей, – произнёс он медленно и тяжело. – Он просил прислушиваться к вашим словам и учитывать просьбы. Однако правильно ли я понимаю, что единственно верного развития событий вы предугадать не можете?

Гэлхан с неохотой покачал головой.

– Я видел отдельные сцены, кое-что могу сказать о причинах, но…

Секретарь поднял ладонь, веля умолкнуть.

– О причинах мы с вами непременно поговорим, – пообещал он. – И постараемся устранить всё, что покажется вам опасным. Не кривитесь, Ансельм. Когда проживёте столько же, сколько я, научитесь прислушиваться к мнению интуитов.

По лицу магистра было понятно, что всех интуитов империи вместе с их мнением он предпочёл бы видеть у Змея под хвостом, а необходимость вежливо говорить на эту тему его тяготит.

– Они слишком полагаются на дар и эмоции, – произнёс он наконец. – А надо бы пользоваться мозгами. Да, если с ними достаточно посюсюкать, они могут что-то там полезное почувствовать. Но мы имеем интуита, так сказать, в стрессе – вы ведь сами сказали, дан Гэлхан, что даже во дворце не бывали прежде. А тут ещё тесное общение с правящей семьёй, заговор, путешествие, отбор невест…

Гэлхан первым отвёл взгляд, опасаясь за свой самоконтроль. Противнее всего было понимать, что Ансельм частично, но прав: стресса хватало, и прямо сейчас он не чувствовал себя уверенным ни в чём. А что если артефакт вообще не возвращал его в прошлое, просто задурил голову иллюзиями? Что если образы смерти Ивора – лишь его собственные страхи?

Нет, не может этого быть. Он здоров и доверяет своим мозгам, даже после, хм, смерти. Если начать сомневаться ещё и в себе, останется лечь и тихо сдохнуть.

Снова.

Под рубашкой плеснуло теплом, и он, забывшись, прижал ладонь к груди.

– Как вы себя чувствуете? – тут же забеспокоился принц. – Может, вам действительно нужно в город, в больницу? Или позвать доктора Арри?

Доктора Арри в первую очередь стоило бы обыскать. Гэлхан понятия не имел, чем их с Ивором отравили в прошлый раз, но зацепки были: прозрачное вещество без вкуса и запаха, маленький пузырёк, который можно было без проблем спрятать в кармане, а потом незаметно подлить в графин. Но говорить об этом вслух он не стал: наверняка отравиться можно половиной содержимого аптечки.

– Вам нужны доказательства? – проговорил он зло. – Извольте. Лиорель Йенро проклят. Я знаю, что он приходил за помощью во все три ордена, но только Карающее пламя фиксирует такие обращения, потому что они связаны с работой магов. Почему же это не отражено в его документах и никого более не предупредили?

Он уставился на Ансельма в упор и понял, что угадал: магистр поморщился и в свою очередь отвёл взгляд.

– Я контролирую ситуацию, – процедил он сквозь зубы. – Вас это не касается.

– До тех пор, пока он держит себя в руках и не доставляет проблем девушкам из пансиона. Как скоро он, по-вашему, сорвётся? Это если не вспоминать о том, что к повреждённой ауре может прицепиться даже слабый энергетический паразит, который, как подпитается, начнёт цепляться к здоровым!

Магистр скрипнул зубами. Спор грозил затянуться, но тут снова вмешался Ивор.

– Смотрите, вон там!

Гэлхан мельком глянул туда, куда его высочество невоспитанно тыкал пальцем, и тут же развернулся.

На озеро надвигалась буря.

Тучи над лесом на глазах наливались чернильной синевой, клубились и непрестанно меняли очертания, словно невидимый великан размешивал небо гигантской ложкой. Ветер усилился, резкие порывы подхватывали едва выпавший снег с дороги, перемешивали с тем, что ещё не успел коснуться земли, горстями швыряли в лицо. Продолжать разговор возможности не было, дан Михаро неожиданно громовым рыком разогнал всех по машинам. Подчиняться Гэлхан не хотел, но идея захватить сферокар с Ивором и сбежать, наплевав на запреты, продержалась в голове секунды три, пока здравый смысл не заметил, что это, скорее всего, закончится ещё одной аварией.

В пансионе хотя бы есть крыша над головой.

Сферокары сильно сбавили скорость из-за ветра, и на встречу с Матерью-Настоятельницей его высочество опоздал на целых полчаса. Гэлхан хотел было идти с подопечным, но дан Михаро жестом подозвал его к себе.

– Вы плохо выглядите, – проговорил он негромко, наблюдая краем глаза, как принц и его свита избавляются от верхней одежды и пытаются привести себя в порядок перед аудиенцией.

– Вы тоже, – буркнул Гэлхан. Секретарь глянул на него с отеческой укоризной, и он ощутил себя кем-то вроде Ивора – юным, упрямым и капризным. – Простите. Не беспокойтесь, со мной всё хорошо.

Дан Михаро вдруг положил ему ладонь на плечо, не давая снять пальто.

– Его высочеству угрожает что-то прямо сейчас? – Гэлхан помедлил, присмотрелся, с неохотой покачал головой, и секретарь приподнял уголки губ, намечая улыбку. – Тогда пойдите и отдохните. Я побуду рядом с ним вместо вас.

Гэлхан попытался было протестовать, но дан Михаро уже окликнул помощника и громко сообщил, что за разгрузкой вещей и обустройством комнат присмотрит дан Сорро, «проводите его и покажите там всё». Ивор повернулся на голос, глянул удивлённо и недовольно, но Ансельм почти сразу поймал его за локоть и повёл к жрице, ожидающей, когда гостей можно будет проводить в приёмный зал.

– Отдохните, – повторил дан Михаро уже тише, только чтобы слышал сам Гэлхан и подошедший ближе помощник. – Я не уверен, что смогу поговорить с вами сегодня вечером, но было бы хорошо, если б вы изложили ваши опасения письменно. Это поможет и вам, и мне.

Он дождался вымученного кивка, улыбнулся чуть шире и направился к принцу, а его помощник вежливо тронул Гэлхана за локоть.

– Идёмте, дан Сорро, машины ждут.

Слуги и охрана сами прекрасно знали, где чьи чемоданы, что куда нести и какие моменты местной системы безопасности стоит проверить, а потому присматривать за обустройством Гэлхану не пришлось. Помощник дана Михаро несколько раз подходил к нему с предложениями отправиться в комнату или выпить чаю, но внутреннее напряжение не давало сидеть спокойно. Гэлхан всё же прошёлся по этажу, наблюдая за суетой, сделал замечание слуге, который перепутал чемоданы, несмотря на наклейки с фамилиями, убедился, что дверь, ведущая на чёрную лестницу, заперта…

И осознал наконец, что больше всего ему сейчас хочется одного – отправиться в библиотеку.

Задерживать его никто не стал. Гэлхан вышел на лестничную площадку, поднялся на этаж выше, постоял в коридоре, соображая, что именно нужно сказать, но так и не придумал. Зачем-то постучал, толкнул тяжёлую дверь, перешагнул порог…

Вирея, сидевшая за стойкой, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Гэлхан попытался вежливо улыбнуться, но тут её глаза расширились, а рот приоткрылся.

– Вы! – выдохнула она. Медленно поднялась и повторила чуть тише: – Вы!..

Гэлхан всё же улыбнулся, хотя вышло наверняка криво.

– Я, – согласился он, подходя ближе.

Вирея закусила сразу обе губы, вздохнула коротко и жалобно, а потом что-то нажала и выбежала в открывшийся в стойке проход. Гэлхан едва успел подхватить её под руки, а в следующий миг она обняла его за шею, прижалась всем телом, и он понял, что она дрожит.

– Ну что вы, – пробормотал он растерянно, неловко обнимая её в ответ. – Я вас напугал? Только не плачьте, не надо…

– Вы живы? – требовательно перебила Вирея. – Точно?

Она отстранилась, уставилась на него блестящими глазами, и он с нервным смешком кивнул.

– Кажется, жив.

– Тогда я вас сейчас убью, – пообещала она сердито, но осуществлять угрозу не стала, прижалась крепче. – Рассказывайте. Всё. Сейчас же.

Вместо ответа Гэлхан повернул голову, зарылся носом в её волосы, вдыхая едва заметный аромат духов и чувствуя, как расправляется и расслабляется внутри до боли сжатая пружина.

Он больше не был один.

Глава 2. Жених и жених

– …И мне уже начинает казаться, что никакой магии тут нет, а просто я сошёл с ума.

Гэлхан зажмурился и с силой растёр лицо ладонью. Пиджак он снял, рукава белой рубашки закатал до локтя, и длинные малахитовые чётки, обвивавшие его запястье в несколько рядов, глухо щёлкнули по столешнице, когда он опустил руки. Вирея, помедлив, коснулась его пальцев.

Холодные.

– Что же, я тоже сошла с ума?

Он бледно улыбнулся.

– А если мне только мерещится, что я с вами сейчас разговариваю? Может, вот эта штука, – он щёлкнул ногтем артефакту, – не возвращает в прошлое, а влияет на моё сознание?

Вещица, похожая на крупные часы под голубой прозрачной крышкой, лежала на столе смирно: не светилась, не издавала звуков, длинные стрелки не двигались. Но Вирея ловила себя на ощущении, что смотреть на эту штуку ей не хочется, а Гэлхан заявил, что с момента, когда он запустил артефакт, три деления стрелка точно прошла. Круг был разделён не на привычные двенадцать частей, а всего на девять, но что именно это означало: количество возвратов или людей, которых можно спасти? И что случится, когда стрелка пройдёт все деления?

Вирея покачала головой. Возврат на три дня в прошлое – хорошо это или плохо? Гэлхан, несмотря на холодные руки, жив. И принц жив, и Сиера с Лиорелем тоже. Поднявшаяся метель не позволила директрисе вывести воспитанниц на улицу на два ненужных часа, и девочки не замёрзли, и Риона не попадёт в лазарет. А ещё…

– А может быть, это я упала на лестнице в подвале, ударилась головой, и теперь вы мне мерещитесь?

Он помрачнел и сжал её ладонь, чётки от движения сухо зашуршали.

– Мне не нравится вариант, в котором с вами что-то случилось. Что с подвалом?

Вирея глубоко вздохнула. Ей бы хотелось, чтоб всё произошедшее и впрямь померещилось, говорить вслух было жутко, но скрывать опасность не следовало. Вдох, выдох, чёрный провал в стене, ступени, закапанные кровью, музыка, тянущая за собой…

– …Я упала и, кажется, сильно ударилась. А потом очнулась здесь.

Она обвела рукой библиотеку. В помещении они были вдвоём: после второго возвращения Вирея сумела взять себя в руки и убедить дану Оллину отправиться на обед. Оставаться на месте оказалось страшно и трудно, минутная стрелка часов двигалась так медленно, словно прилипла к циферблату, и хотелось снова броситься к окну, убедиться, что на сей раз сферокары добрались до резиденции благополучно – а они ещё и опоздали!