Место у окна

Игорь Орлав

Место у окна

Место у окна

Игорь Орлав

Марина прижала конец рулетки к подоконнику и позвала:

— Саш, подержи. Только не отпускай, она кусается.

Он вошёл с плотной шторой на плече. В дверях повернулся боком, привычно положив ладонь ей на поясницу. Обычно Марина сразу отступала. Сейчас задержалась на секунду, чувствуя через тонкую футболку тёплые пальцы.

— Новая?

— Штора?

— Ты. Зелёная.

— Шалфейная, — поправила она. — Новая.

Он провёл большим пальцем по шву и взял рулетку.

Между окном и шкафом помещался их складной стол. Марина уже представляла на нём ноутбук, раскрытый блокнот, локти — оба, без необходимости прижимать один к боку. Саша развернул штору перед окном, и октябрьский двор исчез.

— Вот теперь бы лечь.

Вчера он выспался, но следующая ночная в депо начиналась завтра в десять. Перед ней он собирался поспать здесь с четырёх до семи. Марина во вторник с шести до восьми должна была обсуждать учебное задание по видеосвязи. В своей библиотеке она вела встречи давно, а теперь поступила учиться: хотелось научиться разговорить тех, кто обычно молчал.

— Мне стол нужен не только для тетрадей, — сказала она. — Там отвечать вслух придётся.

Саша оглянулся на диван дочери. От его спинки до будущего стола оставалось подозрительно мало места.

Через проходную гостиную прокатился уличный грохот. Ночью они спали там на разложенном диване; днём под окнами тормозили автобусы. У дочери окно выходило во двор. Только дверь сюда была лёгкая, с дребезжащим стеклом.

— А если ты пока…

Она знала продолжение. Кухня, наушники, табурет. На кухонном столе ноутбук приходилось отодвигать всякий раз, когда кто-нибудь наливал чай. С прошлой недели Марина помнила прежде всего затёкшее бедро и своё лицо в маленьком окошке: будто её вызвали отвечать из кладовки.

— Я хочу здесь, — сказала она.

Получилось жёстче, чем собиралась. Саша опустил штору.

— Я ещё ничего не предложил.

— Знаю.

Она взяла его свободную руку и приложила к отметке на рулетке.

— Давай сначала померяем для обоих.

Он остался держать, а Марина присела проверить ножки стола. Под шкафом обнаружился жёлтый карандаш с отгрызенным концом. Она положила его на подоконник, рядом с Сашиными очками.

* * *

Саша начал с коробки под диваном. Дочь перед отъездом прислала список: старые рабочие тетради и сломанную учебную лампу можно убрать, папки с рисунками оставить. Марина распределяла вещи быстро, но каждую тетрадь раскрывала: между страницами могли лежать фотографии или письма.

— Это тоже рабочая? — спросил он, показывая обложку с сердцем.

— Это вообще моя.

Марина забрала тетрадь и прижала к груди с такой серьёзностью, что он потянулся за ней. Она спрятала её за спину.

— Двадцать четыре года допуска, а сюда нельзя?

— Допуск не бессрочный.

Саша рассмеялся. В свои пятьдесят один он всё ещё забывал рядом с ней, зачем встал на колени перед диваном.

Тетрадь отправилась в закрывающуюся тумбу. Саша перенёс туда и Маринин ноутбук, чтобы не задеть его, пока они двигали мебель.

В нижнем ящике нашлась их старая фотография: Марина сидела на подоконнике, Саша стоял рядом, ещё без седины. Он помнил тот день — приехали смотреть квартиру, а хозяин всё никак не мог найти ключ от кладовки.