В сиреневом саду

Луиза Мэй Олкотт

В сиреневом саду

Стихи в переводе О. Лемпицкой, Т. Порошиной

Школа перевода В. Баканова, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Эмме, Иде, Карлу и Лине

за дальними морями

С любовью посвящаю эту маленькую книгу.

Ваш новый друг и сестра,

Л. М. О.

Глава 1

Загадочный пес

Аллея из вязов заросла, большие ворота всегда были на замке, да и старый особняк уже много лет стоял закрытым. Однако из-за высокой ограды доносились голоса. Высокая сирень загадочно кивала, будто говоря: «Я кое-что знаю, но не расскажу», а коровяк отчаянно пытался поскорее дотянуться хотя бы до замочной скважины. Если бы тем июньским днем ему удалось вырасти, как волшебному бобовому стеблю из сказки, он увидел бы забавное и весьма приятное зрелище – в саду явно намечался праздник.

От ворот к крыльцу вела широкая дорожка, мощенная темными каменными плитами; высокие кусты, росшие по краям, смыкались над головой зеленой крышей. Стены зеленой залы были украшены изысканным узором полевых цветов и прочих сорных растений, густо оплетающих стебли кустов. На дорожке устроили стол, положив на два полена доску, застелив ее непригодным для носки платком и сервировав по всем правилам кукольного чаепития. Да, чайник был без носика, молочник – без ручки, сахарница – без крышки, а чашки и блюдца – все без исключения чуть потрескались и побились, но вежливый гость не станет обращать внимание на подобную ерунду, а невежливых на чай не приглашали.

По обе стороны от крыльца располагались скамейки, и загляни любопытный наблюдатель в упомянутую выше замочную скважину, ему представилась бы весьма удивительная картина. На скамейке слева лежали семь кукол, на скамейке справа – еще шесть. Пестрая компания (все они, каждая по-своему, были чумазы, поцарапаны, порваны или поломаны) напоминала пациентов в ожидании больничного ужина, но не тут-то было. Когда ветер сдул накрывавшую кукол простыню, оказалось, что это нарядные гости прилегли отдохнуть перед праздничным приемом.

Еще одна деталь этой сцены могла бы озадачить наблюдателя, не слишком сведущего в кукольных делах. Четырнадцатая тряпичная красавица с фарфоровой головой была подвешена за шею к ржавому дверному молотку. Над крыльцом склонялись веточки белой и сиреневой сирени. Платье из желтого ситца, щедро украшенное красной байковой тесьмой, окутывало стройную фигурку, венок из маленьких цветов украшал блестящие кудри, а ножки в голубых туфельках мило, хотя и не слишком грациозно, торчали пятками врозь. Это зрелище наверняка поразило и глубоко опечалило бы любого юного наблюдателя: отчего же – о, отчего? – эта восхитительная куколка висит на двери на виду у тринадцати подруг? Может быть, она преступница и ее казнили, а зрители в ужасе попадали в обморок? Или она божество и они ей поклоняются? Ни то, ни другое, друзья мои. Просто златокудрая Белинда сидела (а точнее, висела) на почетном месте, потому что ей в тот день исполнялось семь лет и в честь сего знаменательного события намечалось пышное торжество. Гости ожидали приглашения за праздничный стол, но они были прекрасно воспитаны, поэтому ни один из двадцати семи глаз (на тряпичном лице Ганса осталась лишь одна пуговица) ни на секунду не обратился в сторону угощений. Никто даже не моргнул – все чинно сидели в два ряда, восхищенно глядя на Белинду. Она же не могла сдержать эмоций, ее набитую опилками грудь распирало от гордости (даже слегка разошелся шов), при порывах ветра она пускалась в пляс, взмахивая желтыми юбками и постукивая каблучками по деревянной двери. Кажется, висеть на ручке было вовсе не больно, потому что Белинда безмятежно улыбалась, и туго завязанная на шее красная ленточка ее не смущала – а раз именинница не возражает против медленного удушения, то и нам не стоит волноваться. Благоговейное молчание не нарушалось ни храпом Дины, которая забралась под одеяло так, что торчал лишь кончик тюрбана, ни плачем малышки Джейн, чья голова была повернута задом наперед, отчего менее терпеливый младенец наверняка разревелся бы.

Вскоре раздались голоса, и в конце аллеи показались две девочки. Одна из них держала маленький кувшин, а другая с гордостью несла накрытую салфеткой корзинку. Девочки походили на близняшек, но на самом деле Бэб была на год старше и чуть выше. Платьица из коричневого ситца явно носили всю неделю, чулки были старыми, а башмаки грубыми, но зато сестры в честь праздника надели свежие розовые передники. У обеих – круглые лица, румяные щечки, курносые носы, веселые голубые глаза и, разумеется, две косички, как у любой порядочной девочки.

– Какие они милые, правда? – воскликнула Бэб, с материнской гордостью взирая на левый ряд кукол. Те, казалось, дружно согласились с хозяйкой: «Очень милые! Все семеро!»

– Да, но моя Белинда лучше всех. Она самая прекрасная кукла на свете! – Бетти, поставив корзинку, побежала обнять подвешенную любимицу, которая от радости чаще застучала каблучками.

– Давай займемся детьми, пока пирог остывает. Ах, как вкусно пахнет! – сказала Бэб, приподнимая салфетку и любуясь круглым пирогом в корзине.

– Оставь мне понюхать! – возмутилась Бетти, подбегая, чтобы тоже насладиться пряным ароматом.

Курносые носы старательно вдыхали, а блестящие глаза любовались великолепным пирогом – румяную масляную корочку украшала буква «Б» из теста, которая, не удержавшись в центре, слегка съехала набок.

– Мама разрешила добавить букву в последний момент, и она сразу припеклась, я не успела поправить, – пояснила Бетти. – Дадим ее Белинде – она же именинница, – распорядилась она на правах матери виновницы торжества.

– Давай посадим детей вокруг, чтобы они тоже посмотрели, – предложила Бэб, сгребая в охапку кукольное семейство.

Бетти согласилась, и некоторое время обе увлеченно рассаживали кукол. Задача была не из легких, ибо некоторые, будучи слишком мягкими, не садились, а другие, будучи слишком твердыми, – не сгибались, так что девочкам пришлось придумать массу хитрых приспособлений, чтобы учесть особенности каждой. Покончив с работой, гордые мамаши отступили, чтобы полюбоваться результатом – смею вас уверить, впечатляющим. Белинда восседала во главе стола, чинно сложив ручки на коленях, прикрытых розовым батистовым платочком. На противоположном конце расположился ее кузен Иосиф в новом пиджаке в лилово-зеленую клетку и не по размеру большой соломенной шляпе, почти полностью скрывающей его лицо. Остальные гости – самых разных размеров и форм, наряженные кто во что горазд, – сидели по бокам, представляя собой веселую разношерстную компанию.

– Ну вот, теперь можно подавать чай, – удовлетворенно сказала Бетти и с тревогой добавила: – Ой, ты не забыла булочки?

– Нет, они в кармане. – Бэб достала из своеобразной кладовой две довольно черствые и раскрошившиеся булки, припасенные для празднества с обеда. Их аккуратно порезали и разложили по блюдцам вокруг корзины с еще не тронутым пирогом.

– Молока у нас немножко, но ничего – разбавим водой. Мама говорит, крепкий чай детям вредно. – Бэб взглянула на кувшинчик обезжиренного молока, которым предстояло напоить всю компанию.

– Давай посидим, пока чай заваривается, а пирог остывает. Я так устала! – Бетти со вздохом опустилась на ступеньку крыльца, вытянув пухлые ножки, которые успели изрядно побегать, ведь субботним забавам обычно предшествовали многочисленные дела.

Бэб присела рядом, рассеянно глядя на большие ворота, где поблескивала на солнце огромная паутина.

– Мама собирается зайти в дом, когда немного потеплеет и просохнет после дождя. Осенью она нас не взяла, потому что мы болели коклюшем, а внутри сыро. Зато сейчас мы все-все увидим! Правда, здорово? – заметила она, помолчав.

– Очень! Мама говорит, в одной из комнат полно книг и мне можно их посмотреть, пока она обходит дом. Если успею что-то прочитать, все тебе расскажу, – пообещала Бетти. Она обожала читать, и ей нечасто попадали в руки новые книги.

– А я хочу увидеть старую прялку на чердаке, большие картины и старинные наряды в синем сундуке. До чего же глупо, что они просто лежат без дела и нам нельзя с ними поиграть. Ух, так бы и вышибла! – Бэб в сердцах пнула ненавистную дверь. – Не смейся, я знаю: ты тоже этого хочешь, – добавила она, поворачиваясь к сестре и слегка устыдившись своей горячности.

– Я не смеялась.

– Смеялась. Я что, не знаю, как люди смеются?

– Но я-то знаю, что не смеялась!

– Смеялась! Какая же ты врушка!

– Если будешь обзываться, я заберу Белинду и уйду домой – что ты тогда будешь делать?

– Съем пирог одна.

– Ну уж нет! Мама сказала, что он мой, а ты гостья. Будешь вредничать, я вообще отменю праздник.

Страшная угроза мгновенно охладила пыл Бэб, и она поспешила перевести разговор в более безопасное русло.

– Ладно, не будем ссориться при детях. Еще мама сказала, что разрешит нам играть в каретном сарае во время дождя и даже даст ключ.

– Вот здорово! Это потому, что мы рассказали ей про окошко, заросшее плющом, и не стали забираться внутрь без спроса, хоть и могли! – воскликнула Бетти, сразу же успокоившись – после десятилетнего знакомства она прекрасно управлялась со вспыльчивым нравом Бэб.

– В карете наверняка полно пыли, крыс и пауков, но это ничего. Вы с куклами будете пассажирами, а я сяду вперед и буду возничим.

– Ты всегда возничий. Я тоже хочу. Почему я всегда лошадь? Вечно сжимаю в зубах деревяшку, а ты дергаешь меня за руку, – пожаловалась бедная Бетти, которой порядком надоела роль лошади.

– Пойдем принесем воды, – предложила Бэб, чтобы отвлечь сестру от опасной темы.

– Немногие решатся оставить детей наедине с ароматным хлебом в полной уверенности, что они не откусят ни кусочка, – гордо произнесла Бетти, пока они шли к ручью с кукольными ведерками в руках.

Увы, надежды гордых матерей не оправдались! Они отсутствовали всего пять минут, а по возвращении узрели нечто заставившее их дружно вскрикнуть от ужаса. Все четырнадцать кукол валялись вокруг стола, а пирог – их драгоценный пирог! – исчез.

Несколько мгновений девочки не могли пошевелиться от ужаса. Затем Бэб, в ярости отшвырнув ведерко и сжав кулаки, яростно крикнула:

– Это все Салли! Она же говорила, что отомстит мне за то, что ущипнула малышку Мэри Энн, – и вот пожалуйста. Ну я ей покажу! Ты беги направо, а я налево. Быстрее!

Они разбежались – Бэб кинулась в одну сторону, а Бетти, послушно развернувшись, изо всех сил бросилась в другую, разбрызгивая воду, поскольку забыла поставить ведро. Обежав вокруг дома, сестры чуть не столкнулись у черного хода, но воровки не обнаружили.

– Я на улицу! – воскликнула Бэб.

– А я к ручью! – запыхавшись, произнесла Бетти, и они опять устремились на поиски непрошеного гостя – одна, вскарабкавшись на стену, выглянула на улицу, а другая стремглав бросилась туда, где они только что набирали воду. Никаких следов. На Бэб невинно смотрели придорожные ромашки, а Бетти своим внезапным появлением спугнула пташку, принимавшую ванну в лужице.

Они вернулись к столу, где их ждало нечто, отчего обе с испуганными криками взлетели на крыльцо.

Посреди разоренного праздничного стола преспокойно сидел незнакомый пес. Он, очевидно, умял пирог вместе с корзиной и теперь, расправившись с последними крошками булки, бесстыдно облизывался.

– Вот негодник, – прошипела Бэб. Она с удовольствием задала бы вору трепку, но слегка опасалась, поскольку подлый зверь выглядел весьма необычно.

– Похож на фарфорового пуделя, правда? – шепнула Бетти из-за спины отважной сестры.

Бетти верно подметила: живой пес, конечно, был гораздо больше и грязнее белоснежной статуэтки, но у него тоже виднелись кисточка на хвосте, манжетки на лодыжках, кудрявая грудка и выбритый зад. Правда, глаза у него оказались желтые, а не покрытые черным лаком, как у фарфорового собрата, а красный нос ходил ходуном, бесстыдно вынюхивая еще один пирог. И разумеется, ни разу за все три года, проведенные на каминной полке в гостиной, фарфоровый пудель не выкидывал номеров, которыми таинственный гость поразил девочек в следующее мгновение. Сначала он сел и, молитвенно сложив лапки, помахал ими в воздухе, будто о чем-то прося, потом изящно прошелся по кругу на передних лапах. Затем, не дав потрясенным зрителям опомниться, промаршировал туда-сюда на задних, будто страж на посту. А в завершение, зажав хвост в зубах, стал крутиться волчком, пролетев мимо поваленных кукол до ворот и обратно и чуть не опрокинув разоренный стол.

Бэб и Бетти лишь восторженно вскрикивали, крепко держась за руки, – ничего забавнее они в жизни не видели. Однако вскоре их веселье вновь сменилось испугом, когда пес покончил с гимнастическими упражнениями и, слегка теряя равновесие, подбежал к крыльцу с громким лаем. Нос его нервно дергался, а желтые глаза пристально смотрели на застывших от страха сестер.

– Брысь! Уходи! – приказала Бэб.

– Кыш, – слабым голосом шепнула Бетти.

К их облегчению, пудель, еще пару раз призывно гавкнув, исчез столь же неожиданно, как появился. Девочки, не сговариваясь, кинулись за ним и, пробежав по саду, увидели, как пес нырнул под забор в дальнем конце – лишь мелькнула кисточка хвоста.

– Откуда он взялся? – спросила запыхавшаяся Бетти, присев на большой камень.

– Меня больше интересует, куда он делся. Ох, я бы ему задала, подлому вору! – проворчала Бэб, вспомнив о понесенных ими потерях.

– О да! Пусть у него живот заболит, – простонала Бетти, с горечью вспоминая утраченное сокровище – она сама нарезала для пирога целую дюжину больших изюмин, а мама щедро добавила патоки.

– Пойдем домой, все равно праздник испорчен, – грустно заключила Бэб, направляясь к крыльцу.

Бетти уже сморщила личико, чтобы заплакать, но ее разобрал смех.

– Он так смешно крутился и ходил на задних лапах! Вот бы еще разок его увидеть, правда?

– Да, смешно. Но все равно он негодяй! Интересно, что скажет мама, когда… ой! – Бэб застыла у аллеи, а ее голубые глаза стали размером с чайные блюдца.

– Что случилось? – забеспокоилась Бетти, приготовившись бежать в случае новой опасности.

– Смотри! Он… вернулся, – благоговейно шепнула Бэб, указывая на стол.

Голубые глаза Бетти округлились еще больше, чем у сестры, – если это вообще было возможно. На столе – на том самом месте, где они его оставили, – стоял украденный пирог – целый и невредимый, разве что буква «Б» еще ниже сползла по румяному боку.

Глава 2

Где они нашли хозяина

С минуту девочки потрясенно молчали, затем, не сговариваясь, подкрались к пирогу, и каждая осторожно дотронулась до него пальчиком, будто он мог вот-вот испариться, словно по волшебству. Пирог, однако же, преспокойно лежал в корзине, и сестры вздохнули с облегчением. Они, конечно, не верили в сказки, но все происходящее сильно смахивало на магию.

– Значит, пес его не ел.

– И Салли не крала.

– Откуда ты знаешь?

– Она нипочем не вернула бы.

– Кто же его взял?

– Не знаю, но я прощаю вора.

– Что теперь будем делать? – спросила Бетти, слишком взбудораженная, чтобы мирно пить чай.

– Быстренько съедим пирог! – Бэб, не желая рисковать своей долей ни секунды более, одним махом разрезала отвоеванное лакомство большим ножом.

Они умяли его с небывалой скоростью, запивая молоком и поминутно оглядываясь – не вернулся ли чудной пес.

– Ну вот! Мой кусок никому не достанется, – заявила Бэб, воинственно хрустя своей половинкой «Б».

– Мой тоже, – поддержала Бетти, подавившись второпях изюминой.

– Давай уберем посуду и поиграем, будто случилось землетрясение, – предложила Бэб, сочтя, что жалкое состояние ее кукольного семейства можно объяснить лишь природным бедствием.

– Точно! Моя бедная Белиндочка ушибла носик. Иди сюда, доченька, мама тебе поможет, – промурлыкала Бетти, извлекая любимицу из зарослей мокричника и стирая грязь с личика Белинды, которое героически сохраняло улыбку.

– Вот увидишь, вечером у нее начнется круп. Надо приготовить микстуру из сахара и воды, – заявила Бэб, которая обожала лечить кукол.

– Может быть, и начнется, но не надо чихать за чужих кукол, пожалуйста! Я сама чихну, если понадобится, – резко сказала Бетти (последние события стали испытанием даже для ее кроткого нрава).

– Очень мне надо чихать за твою Белинду! Мне своих кукол хватает – за всех говорить, плакать и кашлять! – сразу рассердилась Бэб.

– Но кто-то же чихнул? Я своими ушами слышала. – Бетти посмотрела на зеленый свод – звук будто шел сверху.

Желтая птичка щебетала, покачиваясь на высокой ветке сирени, а больше ни одной живой души видно не было.

– Птицы ведь не чихают? – спросила Бетти, с подозрением глядя на золотистого певца.

– Вот глупая. Разумеется, нет.

– Тогда кто? Мне бы очень хотелось знать, кто это смеется и чихает. А, это, наверное, пес! – догадалась Бетти.

– Никогда не слышала, чтобы собаки смеялись, разве что у матушки Хаббард[1]. Правда, этот уж больно забавный – может, и смеяться умеет. Интересно, куда он убежал? – Бэб посмотрела в оба конца зеленой залы в надежде вновь увидеть смешного пуделя.

– Лично я сейчас же пойду домой и расскажу обо всем маме, – заявила Бетти, не слишком бережно сгребая кукол в фартук. – Мне все это не нравится, и я боюсь тут оставаться.

– Я не боюсь, но, кажется, дождь собирается, поэтому пора домой, – схитрила Бэб, взглянув на собирающиеся тучи и не желая признаваться, что ей тоже страшно.

Они быстро свернули торжество: побросали кукол поверх посуды на стол и сделали из скатерти куль, сложив вместе четыре угла. Бэб закинула бренчащий узел за плечо. Бетти помедлила, пряча от дождя последние мелкие вещи. Когда она повернулась к двери, чтобы снять с молотка шелковую удавку, на каменной ступеньке крыльца лежали две прекрасные розовые розы.

– О, Бэб, смотри – мы же о них мечтали! Ветерок сорвал их специально для нас! – воскликнула она, догоняя с розами в руках сестру. Бэб сердито шагала прочь, оглядываясь по сторонам в поисках заклятой врагини Салли Фолсом. Настроение у девочек немного улучшилось – они давно мечтали о розах и мужественно боролись с соблазном залезть по декоративной решетке (мама запретила им лазать после того, как Бэб упала, охотясь за жимолостью над крыльцом).

Дома они все выложили миссис Мосс, но та лишь посмеялась, решив, что это чья-то шалость, и не приняв всерьез таинственное чихание и смех.

– В понедельник устроим генеральную уборку и разберемся, что там происходит, – пообещала она.

Однако миссис Мосс не смогла сдержать обещания, поскольку в понедельник шел дождь, и девочки, как пара довольных утят, пошлепали в школу в резиновых сапогах, не пропуская ни одной лужи и восхваляя эту воистину прекрасную обувь. В обеденный перерыв они поведали восхищенным одноклассницам о загадочном происшествии. Оказалось, что пудель, будто призрак, бродил по городу, заходя во дворы в поисках съестного. Многие видели, как он умоляюще складывает передние лапки, стоя на задних, но никому, кроме Бэб и Бетти, пудель не показывал смешных трюков, поэтому они сразу загордились и стали называть его «наш пес». Кто украл пирог, по-прежнему оставалось загадкой, поскольку Салли Фолсом клятвенно заверила, что в момент похищения играла в салки в амбаре у Мэйми Сноу. Кроме сестер, у старого особняка никого не было, и никто не мог пролить свет на таинственное исчезновение.

Проделки пуделя вызвали огромный интерес; даже учительница заинтересовалась и рассказала о выступлении жонглера, которое видела однажды в цирке, да так увлекательно, что пончики лежали в корзинках нетронутыми, а куски пирога, обычно исчезающие с невероятной скоростью, застыли в воздухе, не донесенные до рта. На большой перемене (девочки выходили во двор первыми) Бэб с огромным риском для здоровья пыталась повторить трюки пуделя. Дома на кровати у нее получалось вполне сносно, но деревянный пол сарая не щадил коленки и локти.

– У него так легко выходило. Не понимаю как, – посетовала она, в очередной раз упав после неудачной попытки пройтись на руках.

– Ой, смотрите, это он! – воскликнула Бетти, которая сидела на низкой поленнице у дверей. Началась суматоха – четырнадцать девочек разом бросились к дверям, будто надеялись увидеть сквозь пелену дождя карету Золушки, а не бродячего грязного пса.

– Позовите его! Пусть он станцует! – галдели девочки, как стайка воробьев.

– Я позову, он меня знает, – вызвалась Бэб, поднимаясь. Она успела забыть, что всего два дня назад гонялась за псом по саду, называя его нехорошими словами.

Пес, однако же, не забыл – он стоял под дождем, жалобно глядя на детей, но не решаясь подойти; его жабо и манжеты обвисли, он медленно помахивал хвостиком с кисточкой на конце, а розовый нос подергивался, принюхиваясь к остаткам еды в корзинках и бидонах.

– Он голодный. Дайте ему поесть, тогда он поймет, что мы не хотим его обидеть, – предложила Салли, протянув в качестве пожертвования последний кусок бутерброда с маслом.

Бэб взяла свой новый бидон, собрала туда все остатки еды и попыталась заманить бедного зверя внутрь, чтобы покормить и погладить. Но пес дальше двери не шел, он опять сложил передние лапки и стал просить так жалобно, что Бэб поставила перед ним бидон и, отступив на шаг, сочувственно сказала:

– Бедный, он умирает с голоду. Пусть поест, давайте не будем мешать.

Девочки с сочувственным и заинтересованным кудахтаньем отступили, но нужно с прискорбием отметить, что их благородство не было вознаграждено должным образом – как только зрители отступили на безопасное расстояние, пес решительно подошел, схватил зубами ручку бидона и кинулся прочь, быстро перебирая лапами.

Зрители возмущенно закричали, особенно Бэб с Бетти, у которых подло украли новый бидон, но никто не мог преследовать воришку, поскольку прозвенел звонок, и девочки зашли в класс – в таком волнении, что мальчишки сразу высыпали наружу, чтобы узнать причину. После уроков выглянуло солнышко, и Бэб с Бетти поспешили домой, чтобы пожаловаться маме, которая всегда умела утешить.

– Ничего, дорогие мои, я куплю вам новый бидон, если пес не вернет этот, как в прошлый раз. На улице еще слишком сыро, можете играть в каретном сарае, как я вам обещала. Надевайте сапоги – и пойдем.

Приятная перспектива сразу смягчила горе, и скоро сестры вприпрыжку бежали по усыпанной гравием дорожке, а миссис Мосс шла следом, аккуратно подобрав юбки и позвякивая увесистой связкой ключей – она вместе с дочками жила в сторожке, присматривая за садом и особняком.

Маленькая дверь в каретный сарай запиралась изнутри, а на главных воротах висел замок. Замок сняли, одна из створок распахнулась, и девочки, полные нетерпения и любопытства, юркнули внутрь, разразившись радостными криками при виде вожделенной кареты. Она, конечно, была пыльной и ветхой, зато открывала невероятные просторы для игр, пленяя детское сердце высокими козлами, дверцей, опускающейся подножкой и множеством других достоинств.

Бэб сразу же влезла на козлы, а Бетти встала на подножку, но обе пулей слетели, когда из темной кареты донесся звонкий лай, а затем тихий голос быстро произнес:

– Тихо, Санчо! Лежать!

– Кто здесь? – строго спросила миссис Мосс, отступая к двери и обнимая испуганных дочек, вцепившихся в ее юбки.

В разбитом окне появилась знакомая девочкам белая кудрявая голова, и пес тихо заскулил, как бы говоря: «Не пугайтесь, дамы. Мы не причиним вам вреда».

– Вылезай сейчас же, не то я вытащу тебя сама! – сказала миссис Мосс. Увидев под экипажем пару поношенных детских ботинок, она поняла, что им нечего бояться.

– Да, мэм, иду, – послушно ответил голос, и из кареты вылез оборванный мальчик, а верный пес сел у босых ног хозяина, готовый напасть на всякого, кто подойдет слишком близко.

– Кто ты и что ты тут делаешь? – Миссис Мосс старалась говорить строго, но ее доброе сердце уже переполнилось жалостью при виде маленького бродяги.

Глава 3

Бен

– Не пугайтесь, мэм. Меня зовут Бен Браун. Я просто проходил мимо.

– А куда ты шел?

– Я искал работу.

– Какую работу?

– Любую. Но вообще я больше по лошадям.

– Боже мой! Такой маленький?

– Мне уже двенадцать, мэм, и я могу оседлать любое четвероногое! – заявил мальчик, решительно вздернув подбородок, будто хоть сейчас объездил бы мустанга.

– А родители у тебя есть? – осторожно спросила миссис Мосс. Несмотря на забавную самоуверенность, мальчик был очень худ и оборван, глаза его впали – то ли от голода, то ли от болезни, и он опирался на колесо, словно не мог устоять на ногах.