Звездный парус. Том 2

Абсолютно чёрный.

Беззвучный.

Бесконечный.

Корвет мягко дрогнул. Гравитационные захваты начали медленно тянуть И-16 вперёд по направляющим докового комплекса. Огромный ангар «Арбитра» медленно поплыл назад.

Олег некоторое время молча наблюдал за этим движением.

Странное ощущение.

За последние годы дредноут успел стать чем-то привычным. Огромным. Сложным. Иногда раздражающим. Но всё-таки — домом.

И сейчас он впервые по-настоящему улетал от него.

Голос Илы прозвучал в рубке уже привычным мягким тембром:

— Канал дальней связи активен. Навигационные пакеты подтверждены. Первый сектор установки ретрансляторов будет достигнут через двадцать семь минут после выхода из докового пространства. И Олеж... Будь осторожней.

Олег коротко кивнул.

— Принял. Не волнуйся, я не на долго. Пару недель.

Несколько секунд они молчали. Потом Ила всё-таки добавила заметно тише:

— Я буду на связи.

Олег невольно усмехнулся.

— Да знаю я.

Корвет продолжал медленно двигаться вперёд. Огромные ворота дока становились всё ближе. За ними уже начиналась настоящая пустота космоса.

Олег устроился в кресле поудобнее, положил руки на подлокотники управления и ещё раз бросил взгляд на обзорный экран.

Где-то далеко за кормой медленно висел «Арбитр».

Шестикилометровый белый гигант.

Мёртвый корабль, который они вместе упрямо вытаскивали обратно к жизни уже несколько лет подряд.

Олег некоторое время молча смотрел на него.

Потом тихо выдохнул:

— Ну что, Ила…

Он чуть улыбнулся.

— Поехали отдыхать.

Олег сразу перевёл часть изображения на внешние камеры и некоторое время просто молча наблюдал, как И-16 медленно удаляется от огромного дредноута. Даже сейчас, спустя годы жизни внутри «Арбитра», размеры корабля всё ещё воспринимались неправильно. Шестикилометровый белый гигант занимал собой почти половину обзорного экрана.

Но теперь Олег заметил и другое.

Пространство вокруг дредноута изменилось.

Когда он только появился здесь, кладбище флота выглядело хаотичным нагромождением мёртвых кораблей и бесконечного мусора. Сейчас всё было иначе. Нет, обломков по-прежнему оставалось чудовищно много. Огромные секции разрушенных корпусов всё так же медленно дрейфовали в пустоте. Где-то висели расколотые крейсеры. Где-то — целые поля искорёженного металла.

Но непосредственно вокруг «Арбитра» пространство стало заметно чище.

Мелкие обломки исчезли почти полностью. Часть крупных секций уже была оттащена в сторону. Между кораблями постоянно сновали ремонтные платформы, транспортные дройды и инженерные комплексы. Где-то далеко продолжали вспыхивать сварочные разряды.

Кладбище флота постепенно превращалось в гигантскую ремонтную верфь.

Олег некоторое время молча наблюдал за этим движением.

Странное ощущение.

Будто огромный мёртвый флот медленно просыпался после очень долгого сна.

— Работа идёт, — тихо пробормотал он себе под нос.

— Подтверждаю, — сразу ответила Ила. — На данный момент активны тридцать два ремонтных комплекса. Восстановление инфраструктуры продолжается на всех ответивших кораблях флота.

Олег коротко кивнул.

Потом перевёл внимание обратно на маршрут.

Корвет медленно огибал крупные обломки, постепенно покидая зону кладбища флота. Впереди уже открывалась чистая пустота системы. Где-то далеко впереди горела местная звезда.

Именно к ней крыльями сейчас медленно начал разворачиваться И-16. Системы накопления энергии выходили в рабочий режим. По внутренним контурам корвета начали расти энергетические потоки. На панели управления медленно поползли показатели накопления мощности.

— Выход на маршевый разгон разрешён, — спокойно сообщила Ила.

Олег положил ладони на органы управления.

— Принял.

В следующее мгновение маршевые двигатели ожили.

Без рёва.

Без вибрации.

Просто где-то позади корпуса мягко вспыхнули потоки бело-голубой энергии.

Корвет начал разгон.

Сначала медленно.

Почти незаметно.

Но показатели скорости на панели управления уже начали расти.

И-16 уходил всё дальше от «Арбитра». Огромный дредноут постепенно уменьшался на обзорных экранах. Вместе с ним оставалось позади и всё кладбище флота.

Согласно расчётам Илы, до крайней точки системы, необходимой для безопасного гиперперехода, оставалось около трёх часов маршевого полёта.

После этого — ещё пятнадцать минут финального разгона гипердвигателя.

И первый прыжок.

Олег некоторое время молча наблюдал за медленно растущей скоростью.

Потом всё-таки тихо усмехнулся.

— Ну что…

Он устроился в кресле поудобнее и бросил взгляд на постепенно удаляющийся «Арбитр».

— Вот теперь действительно полетели.

Сам уход в гипер не выглядел чем-то особенно впечатляющим.

По крайней мере — внешне.

За несколько минут до прыжка гипердвигатель И-16 начал постепенно выходить на рабочий режим. Внутри корпуса нарастала едва заметная вибрация. По панелям управления медленно поползли показатели синхронизации контуров. Пространство вокруг корвета чуть заметно дрогнуло.

А потом вокруг корабля словно натянулась прозрачная плёнка.

Тонкое энергетическое поле мягко обволокло корпус И-16, полностью изолируя его от внешней среды.

Следом обзорные экраны на мгновение вспыхнули белым светом.

И всё.

Без рывка.

Без удара.

Без ощущения чудовищной скорости.

Пространство просто исчезло.

Вместо звёзд за обзорными панелями медленно потекли странные радужные переливы гиперпространства. Бесконечные полупрозрачные волны света плавно двигались вокруг корабля, будто сам И-16 теперь скользил внутри огромной светящейся реки.

Олег некоторое время молча наблюдал за этим зрелищем.

Потом пожал плечами.

— М-да… А я думал, трясти будет.

Корвет уже шёл по маршруту самостоятельно. До первой точки выхода оставалось несколько часов полёта. Олег наконец поднялся из кресла пилота, потянулся и устало размял плечи.

Только сейчас он вдруг понял, насколько давно нормально не отдыхал.

Он медленно пошёл в сторону небольшого бытового сектора корвета, по привычке продолжая разговаривать вслух:

— Слушай, Ила… а вот если ретранслятор случайно сместит—

— Уточните запрос.

Олег замер посреди рубки.

Голос был не тот.

Не мягкий.

Не живой.

Не знакомый.

Обычный синтетический голос бортового ИскИна.

Грубоватый.

Слишком правильный.

Он несколько секунд молча стоял, потом тихо почесал затылок.

— А… ну да.

Олег невольно усмехнулся своим мыслям.

— Что-то я уже слишком привык к тебе, Ила…

Коридоров в корвете не было. За дверью сразу следующий сектор. Кораблик был совсем крохой. Всё компактнее. Ближе. Проще. Через секунду он уже вошёл в маленькую кают-компанию И-16. Здесь едва помещались стол, пара кресел и встроенный пищевой синтезатор. В углу медкапсула для сна и обучения.

— Так… — задумчиво пробормотал Олег. — Чего бы пожрать.

Несколько секунд он разглядывал меню на панели синтезатора.

Потом всё-таки кивнул своим мыслям.

— Давай тушёную капусту. Чёрный хлеб. Чай… И сырный суп.

— Заказ принят.

Внутри синтезатора тихо зашипели механизмы.

Через несколько секунд в нише появился поднос.

Настоящий горячий запах еды почти сразу заполнил маленькую кают-компанию корвета.

Олег довольно хмыкнул.

— Вот. Это уже нормальный космос.

Он сел за стол, взял ложку и ещё раз бросил взгляд на обзорную панель, где за корпусом И-16 продолжали медленно течь радужные волны гиперпространства.

Первый полёт начался.

После приема пищи Олег ещё некоторое время просто сидел за столом, медленно допивая чай и глядя на радужные переливы гиперпространства за обзорной панелью.

Привычка удивительно быстро делает странные вещи обычными.

В какой-то момент Олег всё-таки поднялся из-за стола, потянулся и направился к медицинской капсуле в углу кают-компании. На данный момент он продолжал изучать базу боевого инженера. Не потому что Ила настаивала. Просто ему самому неожиданно понравилось это направление. Слишком уж полезной казалась специальность человека, который во время боя умеет не только стрелять, но и вскрывать переборки, разворачивать турели, минировать проходы, прокладывать аварийные магистрали и прямо на ходу латать повреждённые системы.

— Час загрузки, — пробормотал Олег, устраиваясь внутри капсулы. — И хватит на сегодня.

— Подтверждаю, — отозвался бортовой ИскИн корвета.

Медицинский контур мягко засветился. По вискам прошла знакомая едва ощутимая волна тепла. Загрузка очередного фрагмента боевого инженерного пакета началась почти сразу.

Очнулся Олег примерно через час. Голова ощущалась привычно тяжёлой после обучения, но уже не так, как в первые месяцы. Мозг постепенно адаптировался к постоянной загрузке новых знаний. Он спокойно выбрался из капсулы, умылся, вернулся в рубку и снова устроился в кресле пилота.

Корвет всё ещё продолжал идти через гиперпространство.

Радужные потоки за обзорными экранами медленно текли вокруг корпуса И-16. Внутри корабля стояла почти абсолютная тишина. Только тихо гудели системы жизнеобеспечения и время от времени едва слышно щёлкали внутренние контуры стабилизации гипердвигателя.

Олег некоторое время просто сидел молча, наблюдая за переливами гиперпространства.

Потом на панели навигации вспыхнуло предупреждение.

До выхода из гиперперехода:

пять минут.

Он сразу выпрямился в кресле и машинально положил руки на органы управления.

— Ну… приехали.

Корвет начал постепенно снижать скорость внутри гиперканала. Радужные потоки за бортом начали искажаться. Где-то впереди медленно формировалось светлое пятно выхода.

Через несколько секунд гипердвигатель мягко ушёл в торможение.

И пространство вокруг корабля снова резко изменилось.

Радужные переливы исчезли.

На обзорных экранах вспыхнули звёзды.

И-16 вышел в обычный космос. Тут же запустились системы сканирования пространства. Олег сразу нахмурился, разглядывая новую систему перед собой. Четыре планеты. Один крупный астероидный пояс. И яркая звезда синего спектра где-то далеко впереди. Холодный голубоватый свет медленно заливал корпус корвета. Несколько секунд Олег просто молча смотрел на новую систему. Потом тихо выдохнул:

— Красиво…

Корвет продолжал спокойно идти по инерции через пустоту космоса.

А впереди уже начиналась следующая часть пути.

Корвет спокойно дрейфовал на малой тяге после выхода из гипера. Все системы работали штатно. Гипердвигатель постепенно уходил в охлаждение. Навигационные контуры уже начали перестраивать маршрут к первой точке установки ретрансляторов.

Олег медленно выдохнул и наконец потянулся к панели управления.

Работа сама себя не сделает.

Несколько секунд он просматривал схему системы, после чего начал рассчитывать оптимальные точки размещения первого пакета ретрансляторов. Нужно было не просто выбросить устройства в космос. Требовалось выстроить устойчивую сеть связи с учётом гравитации звезды, орбитальных возмущений, астероидного пояса и возможных помех.

Через несколько минут расчёты были завершены.

Первая точка установки находилась далеко за пределами основных гравитационных возмущений системы — в относительно стабильном секторе пространства между внешними орбитами.

Олег задал новый маршрут.

И-16 мягко развернулся в пустоте.

Маршевые двигатели снова ожили едва заметным бело-голубым свечением.

Корвет медленно пошёл к точке развёртывания ретрансляторов.

Параллельно бортовые системы уже начали сканирование окружающего пространства. По обзорным панелям побежали потоки данных. Гравитационные карты. Спектральный анализ звезды. Состав астероидного пояса. Остаточные энергетические сигнатуры внутри системы.

Нужно сразу после установки ретранслятора связаться с Илой, а то она там с ума сойдет...

Глава 3. Я дома?

Первый ретранслятор Олег решил установить далеко за пределами основных гравитационных возмущений системы. И-16 медленно вышел в расчётную точку, развернулся носом по вектору движения и почти замер в пустоте.

На обзорных экранах спокойно вращался астероидный пояс где-то далеко впереди. Синяя звезда холодно освещала корпус корвета. Внутри корабля стояла привычная тихая атмосфера рабочего полёта.

— Ну… давай попробуем, — пробормотал Олег.

Манипуляторы грузового отсека медленно вывели первый контейнер наружу. Несколько секунд тот висел рядом с корветом, после чего корпус ретранслятора начал раскрываться. Изнутри разошлись стабилизирующие секции, выдвинулись антенны, вспыхнули контуры питания.

Через несколько секунд система дальней связи вышла в рабочий режим.

На панели почти сразу загорелся входящий канал.

Олег невольно усмехнулся.

— Ну конечно…

Он открыл связь.

Голос Илы прозвучал почти мгновенно:

— Олег? Олег, ты меня слышишь? Все хорошо?

Он тихо рассмеялся и откинулся в кресле пилота.

— Да, мамочка. У меня всё хорошо. Шапку надел. Покушал.

Ила совершенно спокойным голосом ответила:

— Очень смешно. Твоим остроумием можно колбасу нарезать.

Олег даже моргнул от неожиданности.

— О-о…

Он поднял брови.

— А вот это уже прям хороший уровень.

— Архивы человеческого сарказма продолжают анализироваться.

— Я заметил.

Олег ещё раз бросил взгляд на работающий ретранслятор за бортом.

Связь действительно держалась идеально.

И почему-то именно в этот момент он впервые по-настоящему понял, насколько сильно успел привыкнуть к голосу Илы рядом.

Корвет снова начал медленно набирать ход, уходя к следующей точке маршрута. А позади, в пустоте системы, уже продолжал работать первый узел новой сети дальней связи между И-16 и «Арбитром».

Он уже покинул пределы первой области и спокойно шёл к следующей точке размещения ретрансляторов. До нее было порядка пяти часов полета.

Маршевые двигатели работали ровно. За обзорными панелями медленно тянулась пустота космоса. Иногда где-то далеко вспыхивали холодные огни звёзд. Внутри И-16 стояла почти домашняя тишина.

Олег сидел в кресле пилота, лениво просматривая телеметрию полёта, и время от времени продолжал болтать с Илой через уже развёрнутую сеть связи.

— Ну и чем вы там без меня занимаетесь? — спросил он, глядя на медленно вращающуюся схему маршрута.

Несколько секунд Ила молчала, обрабатывая запрос.

Потом спокойно ответила:

— На текущий момент завершён сбор останков более чем пятидесяти процентов экипажа флота.

Олег сразу перестал улыбаться.

Несколько секунд он молча смотрел перед собой.

— Понятно…

Голос Илы звучал всё так же спокойно:

— Производственные комплексы начали выпуск герметичных погребальных контейнеров. Одновременно продолжается идентификация членов экипажа по остаткам нейросетей, фрагментам скафандров и архивным данным.

Олег некоторое время молчал.

Потом медленно кивнул своим мыслям.

— Слушай.

Он поднял взгляд на обзорную панель.

— Если находите какие-нибудь личные вещи… жетоны, записи, фотографии, медальоны, что угодно… складывайте всё вместе с останками.

Пауза.

Олег тяжело выдохнул.

— Чтобы человек не просто в ящике лежал как деталь какая-то.

Он некоторое время подбирал слова.

— Чтобы хоть что-то рядом осталось. Его вещи. Его жизнь.

Несколько секунд в эфире стояла тишина.

Потом Ила спокойно ответила:

— Команда принята.

Олег откинулся в кресле.

— А когда вернусь… надо будет нормально похоронить всех.

— На дредноуте отсутствуют пригодные планетарные поверхности.

— Ну и чёрт с ними.

Он пожал плечами.

— Значит, в звезду отправим.

Несколько секунд Ила ничего не отвечала.

А Олег уже снова перевёл разговор в привычное рабочее русло:

— Ладно. Что ещё интересного?

— В ремонтный док доставлен эсминец флота.

Он заинтересованно поднял бровь.

— В каком состоянии?

Пауза.

— Критическом.

На внутренней схеме почти сразу появился силуэт корабля.

Разорванный корпус.

Повреждённые секции.

Частично отсутствующее крыло.

Олег тихо присвистнул.

— Да его же там в фарш перекрутило.

— Повреждения признаны тяжёлыми. В настоящий момент оценивается целесообразность восстановления.

Олег некоторое время рассматривал схему.

Потом хмыкнул.

— Скинь чертежи.

— Хорошо.

На нейросеть почти сразу пришёл массив инженерной документации.

Секции корпуса.

Магистрали.

Схемы энергосистем.

Размещение реакторов.

Олег довольно усмехнулся.

— Ну вот. Хоть будет чем заняться в дороге.

Он поудобнее устроился в кресле пилота, открыл первую схему эсминца и почти сразу начал мысленно разбирать конструкцию корабля по секциям.

Полёт предстоял долгий.

И скучать Олег явно не собирался.

Пока И-16 спокойно шёл через пустоту между системами, Олег всё глубже погружался в изучение чертежей повреждённого эсминца. Сначала он просто просматривал схемы корпуса, расположение реакторных секций и распределение энергетических магистралей, машинально отмечая для себя типовые решения Джора, но чем дольше длился анализ, тем сильнее его начинали раздражать сами принципы корабельной архитектуры. Слишком угловатые формы. Резкие переходы секций. Жёсткие рубленые контуры корпуса. С точки зрения самих Джора в подобном подходе не существовало ничего странного — в космосе отсутствовало сопротивление воздуха, а значит, не было необходимости думать об аэродинамике или обтекаемости конструкции. Более того, подобная геометрия серьёзно упрощала производство, облегчала замену модулей, увеличивала внутренний объём и позволяла проще размещать броневые сегменты и энергетические магистрали. Но чем внимательнее Олег рассматривал схемы, тем яснее понимал, что ему категорически не нравится сама философия подобного подхода.

Проблема заключалась не в форме как таковой. Проблема начиналась в тот момент, когда щит переставал держать удар. Практически вся техника Джора строилась вокруг идеи абсолютного превосходства энергетической защиты. Пока щит функционировал штатно — корабль действительно выглядел почти неуязвимым. Но стоило защите просесть, и вся конструкция внезапно оказывалась слишком прямолинейной, слишком открытой, слишком рассчитанной на то, что броня никогда не будет принимать полноценный удар. Олег слишком хорошо помнил старые земные принципы бронетехники. Рациональные углы наклона. Рикошеты. Доворот корпуса под снаряд. Даже несколько градусов иногда решали вопрос жизни и смерти машины. А здесь подобные вещи почти не учитывались. Словно сама мысль о пробитом щите считалась уже аварийной ситуацией за пределами штатной доктрины. Именно это раздражало его всё сильнее.

Он ещё раз внимательно посмотрел на схему эсминца, медленно покрутил модель корпуса и задумчиво пробормотал себе под нос, что если флот всё равно когда-нибудь придётся перевооружать, то, возможно, имеет смысл сразу менять и саму архитектуру кораблей. Подобные мысли начали посещать его всё чаще, особенно после разговоров с Илой о кинетическом вооружении и попытках адаптировать старые земные принципы под технологии Джора. Пока всё это оставалось только теорией, но теория постепенно начинала складываться в цельную систему.

Параллельно Ила продолжала передавать обновлённые отчёты с «Арбитра». Реакторный комплекс дредноута к этому моменту удалось стабилизировать уже на двадцати восьми процентах мощности. Дополнительные реакторные ячейки были извлечены с линкоров, окончательно признанных не подлежащими восстановлению, а часть уцелевших секций отправили на более мение уцелевший линкор флота, который после перераспределения ресурса сумел поднять мощность собственного реактора до пятнадцати процентов. Этого уже хватало для запуска части ремонтных комплексов, стабилизации внутренних систем и постепенного возвращения корабля к жизни. Олег тогда только задумчиво хмыкнул и заметил, что хоть какой-то флот у них всё-таки начинает появляться, но почти сразу снова вернулся к главной мысли последних месяцев — вооружение пока трогать нельзя.

Проблема заключалась не в нехватке орудий. Проблема заключалась в энергии. Всё вооружение Джора продолжало жрать ресурс реакторов с чудовищной скоростью, и чем дальше Олег разбирался в устройстве флота, тем яснее понимал: пока у них нет стабильного энергетического резерва, любые попытки массово восстанавливать вооружение будут только ускорять деградацию систем. Исключением оставался лишь главный рельсовый калибр крупных кораблей. Эти установки фактически являлись частью самой конструкции тяжелых крейсеров, линкоров и дредноутов. Вокруг них строились корпуса, под них прокладывались магистрали, балансировались нагрузки и распределялась броня. Их замена означала бы практически полную перестройку корабля. Поэтому главный калибр всё равно придётся восстанавливать. Всё остальное пока могло подождать.

И именно поэтому вся работа флота постепенно смещалась совсем в другую сторону. Не к войне. Не к боевым действиям. А к выживанию.

В этих мыслях прошёл почти весь оставшийся полёт через систему. Первый ретранслятор уже работал в пустоте позади корвета. Второй был установлен ещё через несколько часов. Теперь И-16 шёл к третьей точке развёртывания сети дальней связи.

Маршевые двигатели продолжали спокойно тянуть корабль через пустоту. За обзорными экранами медленно вращались астероиды внешнего пояса системы. Внутри корвета стояла привычная тихая атмосфера дальнего полёта.

После установки очередного ретранслятора Олег снова ушёл в медицинскую капсулу на фоновую загрузку боевого инженерного пакета. Мысли всё равно продолжали крутиться вокруг одной и той же проблемы.

Энергия.

Теперь, когда флот постепенно начал оживать, вопрос реакторов становился всё важнее. Реакторные ячейки линкоров давали серьёзный прирост мощности, но их всё равно оставалось слишком мало. А главное — далеко не каждый корабль флота подходил в качестве донора.

Именно тогда Олег впервые начал думать совсем в другом направлении.

О малых реакторах.

Сначала мысль показалась почти абсурдной. Но чем дольше он перебирал варианты, тем логичнее всё выглядело. Собственные реакторы имели не только корабли. Малые энергетические ячейки использовались и внутри штурмовых доспехов абордажников и абордажных дроидах.

Разумеется, подобные реакторы были крошечными.

Фактически одна реакторная ячейка внутри штурмового доспеха имела размеры обычной мизинчиковой батарейки. Мощность тоже была соответствующей. Одной такой ячейки хватало для питания систем самого доспеха, сервоприводов, встроенного щита и вооружения.

Но проблема заключалась не в мощности одной ячейки.

Проблема заключалась в количестве.

Штурмовых доспехов во флоте Джора когда-то существовали десятки тысяч. Сейчас большая их часть просто лежала внутри мёртвых кораблей, складов и абордажных секций.

И именно тогда Олег вдруг поймал себя на очень знакомой инженерной мысли.

А что, если не пытаться искать всё более крупные реакторы?

Что, если собрать один большой реактор из множества маленьких?