Звездный парус. Том 2

Tin Tin

Звездный парус. Том 2

Глава 1. Жизнь в пустоте.

В пустоте, на необъятных просторах вселенной, дрейфовало корабельное... кладбище? Нет, то что там творилось было чем угодно, но уже точно не кладбищем. Это скорее напоминало какой-то улей, размазанный по огромному пространству. Постоянно виднелись вспышки то от сварки, то от резки. Туда сюда сновали стайками и по отдельности ремонтные дроны, словно мошкара. Где-то в центре всего этого висел гигантский по своим габаритам корабль и внутри него разгорался жаркий спор.

— Не пущу! Только через мой кристаллический труп!

ИскИны Джора представляли собой искусственно выращенный в лабораторных условиях мутноватый полупрозрачный кристалл из крайне редкого во вселенной минерала. С помощью нанолазера, послойно, прожигалась внутренняя структура. Чем-то это напоминало многослойную печатную плату, если смотреть под мощнейшим микроскопом.

(Примерно так, только в миллионы раз больше элементов. Размер - Ила примерно 30 кубометров, или примерно размер грузовичка)

— Да за чем мне твои абордажные дроиды в отпуске! Ила, у меня кораблик 20 метров а не 200! Где мне их размещать?! Мне что прикажешь с "бастионом" в обнимку спать, а его башенным щитом вместо одеяла укрываться!

Абордажные дроиды представляли собой все те же штурмовые доспехи, только без оператора внутри. Его заменял ИскИн. Это было сделано из-за архов. Раньше использовались более эффективные модели на подобие пауков, скорпионов и так далее. Но архи быстро научились отличать живых абордажников от дроидов и выбивали их в первую очередь. В связи с этим стали делать гуманоидных дроидов, максимально похожих на остальных абордажников. Пожертвовали долей эффективности с целью маскировки и сохранения экипажа.

— В мед капсуле будешь спать. Обучение никто не отменял!

— Возьму одного "Жало", и то, только чтобы тебя успокоить:- проворчал Олег.

— ....... Десять! Пять "Бастионов" и пять "Жал". Друг на друга в уголке в кают компании их сложим. Много места не займут.

— Женщина, не доводи до греха! - Снова начал заводиться Олег.

— До какого?! Может гордыня? Будешь гордиться своим ослиным упрямством? Или чревоугодие, пойдешь сейчас грабить пищевой синтезатор?!

— Ила, я ведь и приказать могу!

— Ах так! Тогда я верну синтетический голос и буду с тобой разговаривать исключительно как положено искину! Олеж, ну пойми. Я же о тебе беспокоюсь. А вдруг что-то случиться? Вдруг там архи, или ваши спецслужбы тебя обнаружат?

— Ты вот откуда этого понабралась? Не получилось так, попробуем по другому? Ох уж эти ваши женские штучки. Будто снова женился!

— Я лучше за пылесос замуж выйду! За него хоть переживать не придется! Будет спокойно ездить туда сюда и чистоту наводить!

— Два! Возьму двоих и хватит!

— Хотя бы шестерых. Что двое смогут? Даже коробочку не организуешь!

— Вооот! Нормальная коробочка это четыре и точка!

— Ну хотя бы четыре...

На этом спор затих и каждый молчал о своем. Олег снова ушел в инженерный планшет, продолжая корпеть над проектом корвета, который пришлось серьёзно переделывать. Он бурчал, что в кают компании ему эти жестянки не нужны и придется добавлять абордажную секцию.

Ила продолжила принимать отчеты и следить за ходом ремонта флота.

С моменты расконсервации прошло пару месяцев.

Корвет флота считался полноценной боевой единицей.

А значит — его капитан обязан был понимать корабль целиком.

За это время Олег успел полностью пройти базы пилота малых кораблей, отработать их внутри тренажёров виртуальной реальности и сдать практические экзамены по управлению кораблём в боевых условиях. Виртуальные симуляции снова оказались на уровне, который поначалу вызывал у него почти физическое ощущение нереальности происходящего.

Перехваты.

Манёвры.

Уклонение от огня.

Выходы из гипера.

Повреждения систем.

Разгерметизация отсеков.

Аварийные посадки.

Иногда ему приходилось управлять корветом практически вручную, удерживая корабль на остатках тяги после повреждения маршевых двигателей. Иногда — выводить корабль из-под удара во время перегрузки щитов. Иногда — наоборот вести бой, одновременно распределяя энергию между оружием, манёвровыми системами и защитой. Капитан малого корабля обязан быть и пилотом, в случае его недееспособности.

После этого началась навигация.

Именно тогда Олег по-настоящему понял, насколько безумной задачей являлся гиперпереход даже для малых кораблей. Расчёт маршрутов, гравитационные карты, звёздные массы, нестабильные зоны пространства, корректировка векторов выхода — всё это оказалось значительно сложнее обычного пилотирования.

— А если экипаж вообще один? - Спросил Олег, некоторое время назад, только приступая к изучению пилотирования.

На этот раз Ила ответила:

— В условиях кадрового дефицита подобные случаи допускались.

Олег приподнял бровь.

— То есть я всё-таки смогу летать один.

— Да.

На внутренней схеме корвета почти сразу начали подсвечиваться отдельные контуры управления.

— В этом случае часть функций экипажа берёт на себя бортовой ИскИн корабля. Возможны режимы:

автоматической навигации,

автоматической стабилизации,

частичного боевого сопровождения,

и поддержки пилотирования.

Инженерные базы уже давно перестали быть для него чем-то чужим. Теперь большая часть технических процессов воспринималась почти естественно. Он спокойно работал с энергетическими схемами, управлял инженерными платформами, проектировал адаптеры и стабилизирующие контуры, координировал ремонтные группы и всё чаще ловил себя на том, что начинает мыслить категориями не отдельного ремонта, а состояния корабля в целом.

Работа над корветом постепенно превратилась для Олега в отдельную историю внутри всей этой бесконечной эпопеи восстановления флота.

За прошедшие месяцы ремонтные комплексы «Арбитра» успели вытащить корабль из полуразрушенного состояния. Для корвета нашли рабочий реакторный блок малого класса, натащили с кладбища флота уцелевшие энергетические ячейки и постепенно восстановили большую часть внутренних систем.

На фоне реакторного комплекса дредноута всё это выглядело почти смешно.

Если на «Арбитре» счёт шёл на сотни реакторных ячеек, то корвету хватало всего десяти. Да и сами ячейки были в разы меньше — примерно с обычную полулитровую банку. Но даже этого для малого разведывательного корабля оказывалось более чем достаточно.

Маршевые двигатели тоже пришлось менять почти полностью.

Из четырёх штатных секций уцелела только одна. Остальные были уничтожены ещё во время сражения. Новые двигатели постепенно собирали буквально по кускам из запасов флота, ремонтных секций и деталей, найденных на других кораблях кладбища.

И чем дальше продвигалось восстановление, тем сильнее Олегу начинал не нравиться сам внешний вид корвета.

Слишком угловатый.

Слишком грубый.

Слишком… джорианский.

Однажды он довольно долго рассматривал старую проектную модель корабля, вращающуюся над инженерным столом, а потом задумчиво спросил:

— Ила, а у вас вообще что-нибудь про рикошеты слышали?

Несколько секунд ИскИн молчала.

— Уточни.

Олег ткнул пальцем в угловатый корпус корвета.

— Вот это всё.

Он провёл рукой вдоль схемы.

— Плоские поверхности. Острые грани. Углы. Красиво — не спорю. Но мне не нравится.

Ила некоторое время анализировала модель корабля.

— Конструкция оптимизирована под размещение систем маскировки, внутренних модулей и распределение нагрузки корпуса.

Олег хмыкнул.

— Ну а я хочу сделать её более обтекаемой.

Пауза.

Потом Ила совершенно спокойно ответила:

— Это твой проект, Олег.

После этого переделка началась уже всерьёз.

Олег практически полностью перепроектировал внешнюю геометрию корвета. Корпус постепенно становился более плавным. Острые рубленые грани исчезали. Появлялись сглаженные переходы брони, изменённые секции корпуса и новые формы силового каркаса.

Вооружение при этом он сознательно урезал почти до минимума.

После всех разговоров об энергетике и прожорливости оружия Джора Олег окончательно решил, что разведывательный корабль должен быть прежде всего живучим и незаметным.

Максимум энергии теперь уходил:

на систему маскировки,

на маршевые двигатели,

на манёвровые контуры,

и на щиты.

Вооружение оставалось скорее вынужденной необходимостью.

Минимум пушек.

Минимум энергетических потерь.

Максимум автономности.

Олег тогда прямо сказал Иле:

— Если меня заметили — значит, я уже где-то ошибся.

Ила, к его удивлению, спорить не стала. Постепенно корвет начинал выглядеть совсем иначе. Не как маленький линкор. Не как уменьшенная версия тяжёлых кораблей Джора. А как настоящий дальний разведчик. Быстрый. Тихий. Опасный ровно настолько, насколько нужно, чтобы выжить.

И всё чаще, проходя мимо инженерных экранов с новой моделью корабля, Олег ловил себя на странном ощущении.

Работа над корветом постепенно затягивала Олега всё сильнее. Сначала он воспринимал корабль просто как очередную задачу — сложную, масштабную, но всё-таки обычную инженерную работу. Повреждённый корпус, мёртвые системы, разгерметизированные секции, выгоревшие магистрали и бесконечные списки неисправностей. Но чем дальше продвигалось восстановление, тем чаще Олег ловил себя на странном ощущении: он уже не просто ремонтировал чужой корабль флота Джора. Он медленно переделывал его под себя.

Особенно это стало заметно после того, как он почти полностью изменил внешний силуэт корвета. Старый джорианский корпус с его угловатыми линиями и рублеными формами постепенно исчезал. Теперь корабль выглядел иначе — более плавным, вытянутым и хищным. Нос стал уже и длиннее, боковые плоскости системы маскировки аккуратно уходили назад вдоль корпуса, а двигательные секции Олег вообще перепроектировал почти заново, стараясь максимально утопить дюзы внутрь корпуса и сделать силуэт менее заметным.

Однажды он довольно долго стоял в инженерном секторе перед медленно вращающейся проекцией обновлённого корабля и сам не мог понять, что именно его цепляет. Что-то казалось очень знакомым. Настолько знакомым, что внутри памяти словно постоянно крутилась какая-то забытая ассоциация, но ухватить её сразу не получалось. Олег обошёл проекцию кругом, снова посмотрел на вытянутый нос, на короткие боковые плоскости, на характерный силуэт корпуса — и вдруг замер.

Перед глазами почти сразу всплыло совсем другое изображение. Старые фотографии. Заснеженный аэродром. Невысокий, немного нелепый самолёт с круглым капотом двигателя и коротким фюзеляжем. И-16.

Несколько секунд Олег просто молча смотрел на проекцию корвета. Потом тихо усмехнулся себе под нос.

— Да ну не может быть…

Голос Илы спокойно прозвучал под потолком инженерного сектора:

— Что-то вспомнил?

Олег медленно кивнул.

— Ага… вот теперь понял.

Он ещё раз внимательно посмотрел на корабль, и чем дольше смотрел, тем сильнее ощущалось это странное сходство. Не буквальное, конечно. Корвет Джора всё равно оставался космическим кораблём, а не самолётом времён войны. Но само ощущение было очень похожим. Небольшая, упрямая, быстрая машина, которую изначально никто не воспринимает всерьёз, а потом внезапно выясняется, что она способна очень неприятно удивить.

Олег тихо хмыкнул.

— Ну здравствуй, старичок…

Несколько секунд Ила молчала, анализируя его реакцию. Потом спокойно спросила:

— Название корабля изменено?

Олег ещё раз посмотрел на проекцию корвета, после чего медленно ответил:

— Да.

На внутренней схеме корабля мигнула строка идентификации. Олег некоторое время молчал, а потом всё-таки произнёс:

— И-16.

Ила почти сразу уточнила:

— Почему ты его так назвал?

Олег усмехнулся краем губ и задумчиво провёл ладонью по проекции корпуса.

— Был когда-то такой самолёт. Маленький. Страшно неудобный. Кривой местами. Но живучий как зараза.

После короткой паузы Ила спокойно сообщила:

— Новое имя корвета зафиксировано.

И почему-то именно после этого Олегу вдруг стало значительно спокойнее смотреть на корабль перед собой. Теперь это уже был не безымянный разведчик флота Джора и не просто очередной инженерный проект. Теперь это действительно был его корабль. Он даже покрасил его в зеленый и звезды нарисовал.

(Только не автопушка, а плазменная пушка. И турель плазменная)

Параллельно с восстановлением «Арбитра» постепенно оживало и само кладбище флота.

Сначала это выглядело почти хаотично. Где-то среди обломков медленно включались аварийные огни. Где-то начинали двигаться ремонтные платформы. Где-то через пробоины в корпусах снова пробегали слабые полосы внутреннего освещения. Постепенно мёртвое поле разбитых кораблей всё больше начинало напоминать не кладбище, а гигантскую ремонтную верфь, размазанную по космосу.

Повреждённые корабли обследовали сотни ремонтных дроидов. Те суда, которые не подлежали восстановлению даже теоретически, разбирались на ресурс практически полностью. С них снимали уцелевшие модули, маршевые секции, силовые магистрали, системы стабилизации, броневые элементы и всё, что ещё могло пригодиться для ремонта остальных кораблей флота.

Отдельно работали группы поиска уцелевших ИскИнов.

Если ядро Искина оставалось целым, его аккуратно извлекали из корабля и перевозили на «Арбитр». Они спустя тысячелетия снова выходили на связь, постепенно приходя в себя после запуска резервного питания.

За это время удалось вернуть к жизни ещё несколько кораблей флота.

Не полностью.

Не до идеального состояния.

Но достаточно, чтобы они снова начали функционировать как самостоятельные боевые единицы.

Именно тогда Олег окончательно отказался от идеи пытаться восстановить хотя бы один корабль “до идеала”.

После первых расчётов по энергетике он довольно быстро понял, что это тупик. Реакторных ячеек катастрофически не хватало. Полноценное восстановление одного тяжёлого корабля с выходом на максимальную мощность означало бы, что остальные суда флота так и останутся мёртвыми.

Поэтому он принял другое решение.

Все найденные реакторные ячейки теперь распределялись между кораблями максимально равномерно. Основной задачей стало не достижение пиковой мощности, а восстановление минимальной устойчивой работоспособности флота.

Олег тогда прямо сказал Иле:

— Лучше три корабля с тридцатью процентами реактора, чем один со ста.

Ила некоторое время анализировала новую схему распределения энергии.

А потом неожиданно согласилась.

Логика действительно работала.

Даже тридцать процентов мощности позволяли:

поддерживать щиты,

обеспечивать движение,

использовать часть вооружения,

и главное — поддерживать жизнь корабля.

Постепенно вокруг «Арбитра» начинал формироваться пусть и потрёпанный, но снова живой флот.

Олег всё ещё не отказался от своей идеи перевооружения. Наоборот — чем больше он изучал старые боевые доктрины Джора, тем сильнее убеждался, что энергетическое оружие флота действительно было слишком прожорливым в нынешних реалиях энергетического дефицита.

Поэтому теперь он всё чаще смотрел на оживающие корабли не только как на восстановленные боевые единицы.

А как на будущие платформы для экспериментов.

Но все эти разговоры о перевооружении флота, новых концепциях оружия и восстановлении тяжёлых кораблей постепенно отходили для Олега на второй план.

Не потому, что он перестал об этом думать.

А потому, что за несколько лет непрерывной работы внутри дредноута он банально устал.

Даже сам Олег это признал далеко не сразу.

Сначала казалось, что всё нормально. Работа идёт. Корабль оживает. Флот постепенно поднимается с мёртвого кладбища. Реакторные секции стабилизируются. Производственные комплексы запускаются один за другим. Обучение движется вперёд.

Но в какой-то момент он вдруг поймал себя на странной мысли.

Он уже несколько лет не видел ничего, кроме:

металла,

коридоров,

экранов,

сервисных шахт,

и звёзд за обзорными панелями.

Именно поэтому всё больше внимания начало смещаться к корвету.

К И-16.

И чем ближе становился момент первого полёта, тем сильнее Олегу хотелось просто улететь хоть куда-нибудь.

Пусть ненадолго.

Пусть всего на пару недель.

Но увидеть что-то кроме внутренностей дредноута.

Поэтому, несмотря на всю работу по флоту, обучение тоже продолжалось.

В итоге Олег довольно быстро понял, что для управления И-16 ему, по сути, осталось закрыть только последний этап подготовки — полноценную навигацию и флотский экзамен на получение допуска капитана малого корабля.

И именно тогда он впервые совершенно серьёзно сказал Иле:

— Всё. Как только закончим экзамены — сначала отпуск.

Несколько секунд ИскИн молчала.

А потом спокойно спросила:

— И только потом возвращение к восстановлению флота?

Олег тихо хмыкнул.

— Ила… я уже несколько лет живу внутри шестикилометрового железного гроба.

Он устало потёр шею ладонью.

— Сначала отпуск.

Глава 2. В путь.

Доковый сектор «Арбитра» медленно оживал вокруг корвета.

Где-то в глубине ремонтных платформ продолжали работать инженерные дройды. Под потолком тянулись потоки сервисных дронов. Вдоль магистралей ползли ремонтные платформы. Огромный дредноут уже давно перестал быть мёртвым кораблём. Теперь он снова напоминал гигантский промышленный организм, который медленно возвращается к жизни после очень долгой болезни.

А в центре одного из доков стоял И-16.

Полностью восстановленный.

Олег молча рассматривал корабль, медленно обходя его по кругу. За последние месяцы он настолько привык видеть корвет разобранным, вскрытым и наполовину собранным, что сейчас целый корпус выглядел почти непривычно. Плавные линии новой обшивки мягко уходили назад к двигательным секциям. Система маскировки почти полностью скрывала внешние контуры вооружения. Даже стоящий без движения корабль уже выглядел быстрым.

И самое странное — он действительно всё больше напоминал самолёт.

Не буквально.

Но ощущением.

Компактная, упрямая, быстрая машина, которую хочется не просто пилотировать, а именно вести руками.

Обучение к этому моменту тоже было завершено. Все необходимые отметки уже давно появились на нейросети. Пилотирование малого корабля. Навигация. Работа с гиперпространственными маршрутами. Аварийные режимы. Флотские протоколы. Экзамен виртуальной реальности Олег сдал ещё две недели назад.

Теперь он официально имел право управления корветом класса разведчик.

Формально — капитан малого корабля флота Джора.

Самого Олега это до сих пор слегка веселило.

Особенно если вспомнить, что ещё несколько лет назад он был обычным пенсионером, ковырявшим старые электродвигатели в гараже.

Сейчас же он стоял посреди шестикилометрового дредноута и собирался лететь через космос на собственном разведывательном корвете.

Жизнь определённо умела удивлять.

Финальные проверки систем шли уже несколько часов подряд. Инженерные дройды медленно перемещались вокруг корабля, перепроверяя контуры питания, маршевые двигатели, систему маскировки, работу щитов и внутренние магистрали. Четыре абордажных дройда два «Бастиона» и два «Жало» уже находились внутри корабля в транспортных фиксаторах.

Ила всё-таки продавила своё.

Правда, только наполовину.

Олег до сих пор был уверен, что четыре абордажных дроида для отпуска — это уже перебор.

Но спорить дальше сил у него не осталось ещё неделю назад.

Кроме этого, в грузовом отсеке уже лежали:

ретрансляторы дальней связи,

комплекты автономного питания,

инженерные модули,

полевые дроны,

и два маленьких диверсионных паука размером чуть больше ладони.

Последних Ила вручила ему отдельно.

На всякий случай.

Если удастся подключиться к земным сетям связи.

Или к любой другой информационной инфраструктуре.

Или просто понадобится незаметный удалённый доступ куда-нибудь, куда человеку лезть не стоит.

Сами пауки выглядели почти безобидно. Тонкие металлические лапки. Матовый чёрный корпус. Маленькие сенсорные линзы. Но Олег уже достаточно хорошо знал технологии Джора, чтобы понимать:

если Ила говорит «диверсионный дроид», значит лучше вообще не спрашивать, что конкретно эта маленькая дрянь умеет делать.

Отдельно в кают компании стоял пищевой синтезатор.

Не корабельный стационарный комплекс, а полноценная автономная походная модель малого класса.

Именно его Олег лично проверял особенно тщательно.

Потому что отпуск отпуском, а без нормальной еды он лететь категорически отказывался.

Рядом уже лежали: термокостюм, планетарный скаф, полевое снаряжение, рыболовные снасти, бур для зимней рыбалки, которые он напечатал сам, стульчик, ведерко для улова, шезлонг, пляжный зонт, еще много всякой необходимой мелочевки на подобие солнцезащитный очков, простой одежды,

и лыжи.

Настоящие лыжи.

С палками.

Когда Ила впервые увидела их в очереди на печать в производственном секторе, она пыталась понять, зачем человеку два длинных узких куска пластокомпозита.

А Олег только проворчал, что «нормальный отпуск без лыж — это не отпуск».

Сейчас он стоял возле корабля, сунув руки в карманы инженерного комбинезона, и молча смотрел на И-16.

Пожалуй, впервые за всё время после пробуждения на «Арбитре» он чувствовал не усталость.

И не работу.

А настоящее ожидание дороги.

Олег сидел в кресле пилота и молча смотрел на обзорные экраны рубки.

Все проверки уже были завершены.

Маршевые двигатели — норма.

Щиты — норма.

Маскировка — активна.

Навигационные системы — синхронизированы.

Гипердвигатель — готов к работе.

Маршрут тоже был окончательно построен ещё несколько часов назад. В обычной ситуации И-16 вполне мог добраться до Солнечной системы одним длинным гиперпереходом. Но тогда связь с «Арбитром» почти сразу бы исчезла. Поэтому было принято другое решение.

Три прыжка.

Три промежуточные точки.

И в каждой — установка пакета ретрансляторов дальней связи.

Шесть автоматических узлов на сектор.

После развёртывания первого пакета Ила уже сможет поддерживать стабильный канал связи.

Сейчас контейнеры с ретрансляторами спокойно лежали в грузовом отсеке И-16 рядом с инженерным оборудованием, запасными модулями и походным снаряжением Олега.

В рубке стояла тихая полутьма. Только мягко светились приборные панели и медленно двигались строки диагностических отчётов. Где-то глубоко внутри корпуса едва слышно работали системы жизнеобеспечения.

А впереди уже медленно расходились гигантские створки ремонтного дока.

За ними лежал космос.