Хор после закрытия

Игорь Орлав

Хор после закрытия

Хор после закрытия

Игорь Орлав

КодМЫ

— Это ваш голос? — спросил Денис.

Марина положила на стойку мокрые перчатки. Илья позвонил, когда она уже спустилась в подземный переход, и теперь ей хотелось прежде всего расстегнуть пальто. Но Денис держал телефон так, словно она собиралась уйти, не ответив.

— Включите.

На экране качнулся коридор районного центра. Денис поставил снимающий телефон на полку напротив большого зала и отступил. В кадре остались дверь и электронные часы рядом с ней: 21:12. Сквозь проём виднелись край открытого ящика с реквизитом и узкая полоса паркета; остальное закрывал простенок.

Денис вошёл. Из зала донёсся кашель, за ним скрип стула.

«Со второго вторника, пожалуйста», — сказала Марина на записи.

Запели басы. Денис вышел, притворил дверь и показал пальцем на часы. Сам он за всё это время не произнёс ни слова.

Марина помнила этот кашель. Ещё лучше — собственную оговорку: в воскресенье она смешала второй такт со вторником, на который назначала следующую репетицию. Но сегодня была среда.

— Я заходил напомнить про тишину, — сказал Денис. — Уже двенадцать минут десятого.

После девяти занятия в центре запрещала внутренняя договорённость: над залом жили люди. Совет собирался утром; после такой жалобы хору могли оставить только дневные часы. Денис уже подал заявку на их вечернее время для своей группы сценической речи.

На стойке лежала копия заявки. Марина видела её ещё неделю назад и тогда предложила подвинуть своё начало на пятнадцать минут. Денису нужен был весь вечер.

— Они ушли в двадцать пятьдесят, — сказал Илья. — Я записал. Потом пошёл дальний вход закрывать. Когда вернулся, Денис как раз выходил из зала. Пустого. Я свет выключил и запер.

— С тех пор мы здесь, — добавил он, взглянув на Дениса.

Марина потянулась к журналу, но остановилась. Илья видел уход хора, а не каждую минуту после него.

— Может, кто-то вернулся? — спросил он.

Она представила Геннадия: тот иногда задерживался с нотами, пока жена не заканчивала смену в соседнем магазине. Утром он написал в общем чате: «Днём не смогу. Совсем». За ним ещё пятеро ответили то же самое. Если перенесут, останутся четыре человека, и Марине придётся объяснять им, почему они поют одни.

— Послушаем до конца, — сказала Марина.

***

На маленьком динамике басы звучали жестяно. Марина невольно приготовилась вступить за альтов, хотя стояла у стойки, в пальто, с мокрым воротником. Здесь она знала каждую паузу.

Голоса оборвались на середине гласной. Возник тот же кашель — два коротких толчка и один длинный. Скрипнул стул.

«Со второго вторника, пожалуйста».

Марина прижала пальцем телефон к стойке, чтобы Денис не выключил.

— Ещё раз.

— Вы же слышали.

— Последние десять секунд.

Он отмотал. Они снова услышали оборванный звук, кашель и её просьбу.

— Это воскресенье, — сказала она. — Открытая репетиция. Геннадий тогда ещё пытался петь с леденцом.

— Голос похож, конечно. Ваш хор.

Марина достала свой телефон. В воскресенье она записала короткое упражнение и отправила участникам, а с их согласия — и Денису: он собирал материал о взрослых группах для общей страницы центра. Она нашла переписку и включила вложение.