Два корешка для одного атласа

Игорь Орлав

Два корешка для одного атласа

Два корешка для одного атласа

Игорь Орлав

КодМЫ

Ефим Нежин придерживал атлас локтем, а свободной рукой показывал Маре, где придавить.

— Вот здесь. Если придавить, откроется.

— Если придавить, оторвётся. Уберите локоть.

Он убрал. Правая половина книги медленно поднялась, словно собиралась захлопнуться на пальцах переплётчицы.

Атлас доставили из отдельной комнаты речного архива Лозова, где его держали после протечки. Теперь листы высохли, но у корешка теснились жёсткими волнами. Мара подложила опору и остановила движение. На обложке, под пятнами и вытертой охрой, ещё виднелась лодка с широким носом.

Вера Ласкина, распорядительница артели, поставила на стол кошель.

— Мне нужно, чтобы осталось как было.

Мара Брусова не стала трогать кошель. Артель могла обеспечить её работой на всю зиму; в последнее время из окна мастерской она чаще смотрела на пристань, чем на собственные руки. Но сперва следовало увидеть карту.

Ефим прижал ладонь к чистому полю листа. Посреди карты плоская синяя линия вспухла тонким рубчиком. Речной поворот стало видно даже в косом свете.

— На воде удобно. Блики не мешают, можно пальцем прочесть, — сказал он.

Мара подала Вере маленький пробный лист. На нём линия пересекала надрыв.

— Подержите.

По обе стороны надрыва чернила поднялись. Между ними осталось пусто.

— А это вы соедините?

— Бумагу закрепить можно. Утраченную черту поднять нельзя.

Вера отпустила образец. Рельеф сразу опал. После нескольких проб она зябко потёрла пальцы; Мара подвинула тёплую чашку. Особые чернила брали тепло из прижатой ладони. Остывшая рука уже не поднимала рисунок, сколько ни дави.

— А пока атлас у меня, по чему ходите? — спросила Мара Ефима.

— Ходим по обычным картам. Этот нужен для работы, а не вместо головы.

Мара осмотрела доступное крепление. Нити ослабли, тяжёлая крышка тянула их вбок. Знакомая поломка.

— Крепление заменю. Переплёт сохраним.

Вера сразу развязала кошель.

В заказе Мара записала: все уцелевшие карты должны открываться и читаться без нажима на корешок. Вера добавила: «В прежнем виде». Мара оставила эту строчку.

* * *

Наутро она сняла крышки. Без них атлас казался ещё толще: старый переплёт скрывал, как распух его книжный блок. У некоторых листов край был гладкий, у других бугрился; толстые поля когда-то дополняли полосками бумаги, и теперь каждая прибавка напоминала о себе.

Мара разложила листы на отдельных подложках. Возле каждой написала старый номер, название участка и состояние. Ефим читал указатель, она сверяла запись с картой. Из-за окна тянуло речным илом и дымом; лодки отходили от пристани, не дожидаясь их атласа.

Ефим один раз потянулся перевернуть сразу два листа, и Мара накрыла рукой его запястье.

— Сначала номер.

— Я их на ощупь различаю.

— А тот, кто после вас сядет?

Он вернул верхний лист на подложку. К концу разбора у них лежала полная опись. Мара проверила её ещё раз в обратном порядке: так было легче заметить пропуск, чем снова пройти знакомые названия от истока к устью.

У Каменной косы не хватало угла. На схеме затона вода смыла часть рисунка. Мара обвела пустое место на своей зарисовке, не касаясь чернил оригинала.

— Здесь я помню изгиб, — сказал Ефим.

— В своих дополнениях нарисуете. На этом листе пока останется пробел.