Дерзкая для бандита

— Моя… что? Ты не охренел? — Выпадаю от беспардонности и наглости. Он еще и забавляется?

— Расслабься, я не хочу этого напряжения между нами. Ты словно проволокой обмотана, на которой висит табличка «не тронь — ебану».

На этот раз не выдерживаю и тоже смеюсь.

— Мне кажется, тебе было бы полезно получить разок, — подхватываю его фамильярный разговор.

— Думаю, у тебя еще будет возможность мне это продемонстрировать, — улыбается одними губами, после чего подает локоть.

Я смущенно подаю руку и иду с ним к столу. Не скажу, что сразу после этого он понравился мне, но и негатива к нему я теперь не ощущаю. Хочется лишь понять его мотивы участия в этом дурдоме, потому что сейчас он кажется мне достаточно вменяемым, чтобы понять, в какое дерьмо лезет.

— Ну, давай к делу, — предпочитаю рубить на корню. — Сколько пообещал тебе мой отец? Зачем тебе это?

Он с ухмылкой смотрит на меня, а потом уже серьезно добавляет:

— Твой отец помог мне, когда я в этом очень нуждался. В любовь я не верю, поэтому, когда Эдуард озвучил его проблему, согласился ему помочь. Потому что семью я хочу, но вот жениться по любви... Нет. Веры в женщин тоже нет.

— А мне веришь?

— Так нас не будут связывать чувства, так что все будет строиться сугубо на уважении и взаимопонимании. А для этого нужна полная и безоговорочная отдача обоих, Лана. Потому что, если мы поженимся, я не буду петь тебе серенады о любви, но всегда смогу обеспечить безопасность. От тебя лишь требуются верность и уважение.

— И что это за жизнь будет? Разве тебе не хочется построить семью с той, которую полюбишь? К которой будешь лететь домой, только бы поскорее увидеть?

— Ты рассуждаешь, как ребенок, но в этом есть своя прелесть, — улыбается он, а меня передергивает от того, насколько он хладнокровен.

— Просто я хочу именно такого. Чтобы сердце трепетало. Чтобы колени подкашивались. Чтобы дышать хотелось лишь им…

Его глаза темнеют. Кажется, будто зрачок полностью окутывает радужку.

— Я постараюсь сделать все, чтобы ты смогла меня полюбить, — говорит он, а у меня мурашки бегут от его интонации.

— Я, может, и смогу. А ты?

Он молчит, глядя мне в глаза, а после этого побежденно отводит взгляд.

— Обрекать меня на заведомую невзаимность — жестоко. Не хочу такую безопасность, где могу страдать больше, чем в руках у врагов. — Поднимаюсь со стула и хочу уйти, но он останавливает меня за руку.

— Лана, ты же понимаешь, что уже все решено. Сейчас твоя безопасность на первом месте, — холодно отрезает он. И я вижу в его глазах неподдельное волнение.

Вырываю руку и повышаю тон, начиная злиться.

— Что с папой? Почему он не говорит мне из-за чего весь переполох? Почему нельзя охрану оставить? Зачем, блин, замуж?

— Его убирают с должности, — резко перебивает Максим.

И… я выдыхаю. Ожидала услышать что угодно, но этот вариант — самый терпимый из всех.

— Слава богу, — шепчу под нос.

— Что? — недоуменно смотрит на меня.

— Я боялась, что он болен… или еще что-то. Поэтому эта новость не такая уж и страшная…

— Эта новость страшна для тебя. Потому что когда он покинет пост, не останется ни денег, ни охраны…

— Я не хочу этой свадьбы, Макс. А значит, ее не будет, — произношу спокойно, потому что на сто процентов уверена, что сорву ее, чего бы мне это ни стоило.

— Я не жду от тебя понимания сразу же. Но ты должна поверить, что я всегда рядом… пусть даже как друг. Ты можешь позвонить мне в любой момент. Да и… я бы действительно хотел узнать тебя поближе.

— Мне приятно. — Беру сумочку и лежащий на столе букет. — Спасибо большое за цветы, они прекрасны. И, думаю, наше знакомство прошло даже лучше, чем я себе представляла, поэтому хорошо. Я подумаю над тем, чтобы быть хотя бы друзьями.

— О большем я и не прошу.

Мы прощаемся, после чего я быстро сажусь обратно в машину и еду домой. По пути набираю сообщение Оле:

«Срочно приезжай ко мне с сестрой. Новости вселенского масштаба».

«Эм-м… Ладно, буду через час, а чего так срочно-то? И нафига Машку брать?»

«Мне нужна ваша помощь. Хочу сбежать от охраны. А вы мне поможете».

Глава 7

Лана

Добираемся до дома быстро. Предупреждаю охрану о гостях и забегаю к себе. Нервно хожу из стороны в сторону, по привычке кусая ногти.

Черт возьми, да зачем мне вообще муж? Я, может, всю жизнь хочу девой ходить. Как же бесит!

Не успокаиваюсь все то время, что жду подругу. Когда дверь открывается и заходит Оля, моментально кидаю взгляд на Машу: миниатюрная, но высокая, моего телосложения и в огромном готовском оверсайзе с капюшоном.

Заговорщически ухмыляюсь, разглядывая девчонку.

— Блин, Лан, мы только на тусу собрались, накрасились. Пойдешь с нами? Или у тебя как на кичмане? Строгий режим, отбой в восемь?

— Да иди ты. — Спрыгиваю с кровати и обнимаю подругу. — Маш, любишь тусовки?

— Терпеть не могу, — монотонно отвечает неформалка.

— Тогда хочешь остаться у меня? Свобода-а-а, фильмы смотреть сможешь.

— С удовольствием. — Падает на мою кровать, забираясь на нее с огромными черными ботинками.

М-да. Ну ничего, закрою на это глаза. Чего не сделаешь ради побега.

— Оль, слушай, знакомый программист уже зациклил камеры на моменте, когда я типа легла спать, поэтому они ни хрена не поймут, если с тобой отсюда выйду я.

— Бля, Лана-а, ты хоть день без приключений можешь? Тебя бандит ищет, замуж выдают, а тебе все адреналина мало?

— Я не из-за этого. Бесит, что меня, как товар какой-то, на полку выставляют: «берите все, кто хочет, ток это… ее защищать надо». Как же раздражает! Хочу найти людей, которые доки левые делают. Сбегу на какое-то время, пока все не утихнет… Бабла до фига, заранее наличку снимала.

— Ну ты даешь. И куда пойдешь?

— По России покатаюсь. Она ведь такая красивая у нас, а я, считай, совсем ее не видела… Хочу на море, в горы, на экскурсии, водопады… — Закрываю глаза, представляя свободу. Как же мало нужно для счастья…

— Я, конечно, в очередном шоке от твоих авантюр, но ты ведь не откажешься от идеи, даже если я тебе не помогу, поэтому че уж там, давай, — крутит в воздухе руками, — делай то, что у тебя лучше всего получается — твори безбаш.

Улыбаюсь ей и снова обнимаю. А потом мы одновременно резко поворачиваемся на Машу.

— Ну что, Машуля, — медленно подходим, — пора меняться.

Следующие десять минут мы боремся, толкаемся, кувыркаемся на кровати в попытках снять с Маши одежду. Под конец она сдается и, стянув с себя безразмерное худи и штаны, кидает их в мою сторону.

— Заебала, на. — Швыряет сначала один ботинок, потом второй. — А я заберу твои часы. — Кидается к полке, на которой стоят мои красивые, а я, скрепя зубами, терпеливо не двигаюсь.

Пусть забирает. Моя свобода сейчас важнее часов, стоящих целое состояние.

Напоследок делаю несколько записей на диктофон и отдаю его укрывшейся под одеялом Маше.

Переодевшись, кидаю в сумку сменную одежду и обувь и, натянув капюшон пониже, выхожу с Олей из комнаты.

Идем медленно, стараясь не привлекать внимание.

— Беслана Эдуардовна осталась в комнате? — спрашивает один из амбалов.

Нет, блядь, третьей по воздуху плывет. Ну что за идиоты.

— Да, можете сами проверить. Она расстроилась… Мы ее успокоили, и она уснула.

Сердце гулко колотится в груди. Кажется, что вот-вот они меня раскроют.

— Девчонка голову поднять не хочет? — говорит второй и делает шаг в мою сторону.

Боже. Сейчас он стянет с меня капюшон и все насмарку. Один шаг, второй, третий.

— Сними капюшон, — звучит грозно, и я до скрежета сжимаю зубы.

Вот и свобода…

— А-а-а-а-а-а, — слышу записанные ранее на диктофон свои же стоны и глупо улыбаюсь.

— Слышали? Идите, мож ей плохо там, — рявкает Оля, прижимая меня к себе ближе.

— Да походу очень хорошо, — бубнит амбал, но вперед все же проходит.

— А то сестру мою тут как на досмотре терроризируете. Кичман чистой воды…Пойдем, Маш, пойдем. — Тянет к выходу, сильнее прижимая к себе.

Ну и Олька! Актриса!

Как только захлопываю за собой дверь Олиной тачки, тут же нажимаю на газ. Снова любимый гормон заполняет пространство моего тела, словно наркотик: плывет по венам, вызывая дикий кайф.

Выжимаю педаль газа и кричу во все горло:

— Да-а-а, черт возьми!

Оля сидит рядом и смеется.

— Угораздило ж с такой шумоголовой сдружиться.

— А сама-то?

— Я ж сама паинька…

— Это ты своему Игорьку рассказывай. А я-то тебя знаю… Кстати, об Игорьке. Ну что там у вас? Когда пиздастрадания завершатся долгожданным хеппи-эндом? А то я уже устала смотреть серии драмы круг за кругом. — Останавливаюсь на светофоре и поворачиваю голову на подругу.

Она заметно сникает. Настроение падает. Черт.

— Он говорит, что любит, но я каждый раз слышу слухи о том, как он спит с той или другой девкой. Запарил уже. Как можно встречаться с таким?

— Так может дело и в тебе? Думаю, он забудет, как вообще выглядят другие бабы, когда твоя виноградинка наконец решится дать сок под ним, — смеюсь и резко страгиваюсь с места, заставляя нас с силой вжаться в кресло.

— Ты неисправима, я ж говорила тебе?! Сама сначала своим советом воспользуйся.

— Вот сегодня как раз намерена! Найду красавчика и изнасилую его! — Круто заворачиваю в сторону клуба, не сбавляя скорости.

— Я даже представляю эту картину. Лана такая: «Слышь, пацан. Сиськи нравятся? Да. Ебаться хочешь? Да. Тогда ебись конем!»

Нас разрывает от смеха, потому что это гребаная суровая правда. Я лучше себе палец откушу, чем позволю использовать меня в интимном плане.

Пошли на фиг! Я себя слишком ценю для этого. Хочу влюбиться без памяти. Чтоб колени дрожали, живот бурлил от взбунтовавшихся бабочек, а сердце горело, не давая мозгу даже мысли вставить…

Вот так хочу…

До клуба доезжаем быстро. Переодеваюсь на заднем сидении, натягивая джинсовые шорты и белую объемную рубашку. Немного спускаю ее, оголяя плечо. Волосы распускаю, позволяя локонам спуститься каскадом по спине. Достаю косметичку, делаю несколько акцентирующих мазков, крашу губы блеском и выхожу из машины.

— Ну боги-иня, — тянет Оля, оглядывая меня оценивающим взглядом.

— Ой, да перестань. Даже платье не надела, схватила первое попавшееся.

— Ну-у, это тот случай, когда «подлецу все к лицу».

— Ты себя-то видела? Дочь Зевса и Афродиты…

— Мои родители будут в восторге, — ржет Оля. — Вообще-то Афродита дочь Зевса. — толкает меня в плечо подруга и мы, хохоча, заходим в клуб.

Атмосфера тусовки на высшем уровне: зажигательные треки, толпа веселящейся молодежи, куча выпивки, светомузыка и легкий дым, витающий в воздухе.

От обилия полуголых тел на квадратный метр становится дурно.

Отхожу подальше, к барной стойке.

— Давай выпьем, а то как-то по настроению не дотягиваем, — предлагает подруга, и я с ней соглашаюсь.

Заказав два бокала шампанского, делаю большой глоток и чувствую, как алкоголь медленно обжигает горло от основания и до самого желудка.

Морщусь, но тут же растекаюсь в улыбке, потому что чувствую опоясывающее тепло. Алкоголь начинает разгонять кровь по организму… То, что нужно.

— Пошли танцевать, — тянет Оля на танцпол.

Звуки музыки отдают вибрацией в ушах. Тело, словно движимое потоком волны, обретает аморфное состояние и живет своей жизнью. Я выгибаюсь, кручу бедрами, провожу ладонями по изгибам тела… Мне так хорошо…

Сквозь пелену морока ощущаю наглые прикосновения чужих рук на своей талии… И пока до меня доходит, что кто-то нарушает мое личное пространство, я уже стою повернутая к парню, губы которого находятся в сантиметре от моих.

Хочу врезать ему, оттолкнуть, но не могу. Силы словно высосали. Их нет…

— Иди на хер, — отталкивает парня Оля и принимается вытаскивать меня из танцпола.

— Куда пошли? Это моя телка, — слышится в спину, но я не могу даже голову повернуть. Состояние нестояния.

— Телку в трусах своих увидишь. — Подруга показывает ему фак, а я только и могу, что закатиться смехом. — О-о, подруга. Дела совсем плохи! — Сажает меня на стул, а потом сильно двигает к стойке, придавливая, чтобы я не свалилась.

— Спасибо, — голос двоится, и я падаю головой на свою руку.

— Воды ей, пожалуйста. С непривычки развезло, наверное.

Она протягивает мне стакан, и я залпом выпиваю его.

— Так, сиди тут, я пойду твою сумку искать. Ты ее выкинула там, на танцполе где-то. Никуда не уходи! Тебе в себя прийти надо!

Я лишь киваю. Куда я уйду?

Глава 8

Радмир

Уведомления охраны о том, что мой Бесенок покинула дом без охраны, заставляют начать немедленную реализацию плана.

Отследив маршрут Бесланы, понимаю, что движется она в сторону клуба. Лучше не придумаешь…

Организовываю подготовку склада, отправляю туда своих людей и очередного морального урода, с которым давно хотел лично расправиться.

Направляю в клуб заранее нанятую девку с небольшим подарком. Ее работа состоит в том, чтобы подкупить официанта и напоить мою гордячку. После чего помочь ей «дойти» до нужного места.

Сижу в ожидании и не могу найти себе места. Кажется, словно сам себя в ловушку загоняю. Мысль о том, что подослал человека напоить Беслану, воротит горло.

Я дышать не могу!

Как же хуево ощущать это щемящее давление в левой стороне груди.

Не выдерживаю и срываюсь в клуб. По пути решаю, на хуй с этим ебаным планом и запугиванием. Я же не мой отец. Неужели не смогу приструнить ее сам? Найду способ сблизиться с ней.

Может, поухаживаю?

Пара букетов и красивых слов — и расстелется передо мной как миленькая. Сам в ахуе от этих мыслей, но ахуй-ахуем, а я уже стою возле входа в заведение и думаю, заходить или нет.

В сомнениях беснуюсь недолго.

Рывком тяну на себя дверь и захожу внутрь. Атмосфера помойки никогда не вызывала восхищения. А клубная атмосфера сродни мусорки: много всего и воняет.

Глазами ищу свою фурию и стопорюсь. Грудь начинает пульсировать, в носу горит от чересчур быстрого дыхания. Кулаки чешутся, чтобы разломать тут все, когда вижу, как Беслана в своих шортах, больше похожих на трусы, и ничего не скрывающей рубашке трется о пах какого-то уебка. Он трогает ее… сжимает ее талию, разворачивает и склоняется, чтобы…

Отворачиваюсь, нервно приводя дыхание в норму, но ни хуя не выходит. Агония собственничества внутри тела плавно трансформируется в ярость и жестокость.

Выхожу из клуба злой до чертиков.

И я хотел за ней ухаживать?

Зверею на самого себя за эту тупость, за эту мимолетную слабость! Как хотел изначально ее лишь нагнуть, так и сделаю.

Новости о том, что мы уже были знакомы, размылили представления о ее действительной натуре. Я забылся. А когда это происходит, я проигрываю, жестко попадаю и огребаю по полной.

Такое уже было раз. Больше не допущу.

Глава 9

Беслана

Неужели голова так кружится от одного бокала шампанского? Невольно заставляю себя вспомнить предостережения отца относительно выпивки в ночных клубах, и до меня наконец доходит.

— Лана, пошли танцевать, ты уже отошла? — Тянет подруга за руку, но я отмахиваюсь от нее, чувствуя, что со мной явно что-то не так: зрение затуманено, дышать трудно, сознание размыто.

Спрыгиваю с барного стула и, качаясь, по стенке дохожу до туалета.

Понимаю, что нужно вызвать рвоту, пока не поздно.

Как назло, все кабинки заняты… Нет времени ждать! Пока эта гадость окончательно не всосалась в мой организм.

Выбегаю на улицу и жадно хватаю ртом воздух.

Тебе плохо? — спрашивает незнакомая девушка, лицо которой даже рассмотреть сложно.

— Туалет…

— О, малыха, пошли со мной, — берет меня под руку, за что в этот момент я ей не то что благодарна... новенькую Bentley отдать готова. — Я тоже постоянно бешусь, когда запираются в туалете, чтобы потрахаться, а нам даже пописать негде. Так что не переживай, доведу куда надо.

Мне становится все равно на ее вульгарный тон, в этот момент я просто ей та-а-к верю. Голос кажется таким нежным, добрым…

Но потом я смаргиваю морок с глаз и даже немного прихожу в себя, когда оказываюсь посреди темной улицы… совершенно одна.

Сознание тут же подкидывает обрывки воспоминаний из далекого прошлого, о котором мечтаю забыть, автоматом вызывая рвотный рефлекс.

Ну вот и пальцы не понадобились…

Сижу на корточках несколько минут, пока не начинаю чувствовать себя лучше. Полностью пришедшей в себя, конечно, не ощущаю, но хотя бы в адеквате.

Оглядываюсь и не могу понять, куда идти. Телефона нет, людей на улице тоже.

— Черт возьми! — Пинаю валяющуюся жестяную банку, а затем прислушиваюсь и… за ее грохотом об стену слышу… крики?

Подсознательно считаю себя кошкой, потому что в эту же секунду, вместо того чтобы тикать подальше, бегу в сторону мольбы о помощи.

Ну не может дочь министра внутренних дел спокойно относиться к бесчинствам в городе. Особенно когда слышит, что в ней нуждаются. Даже не просто нуждаются… Кажется, кого-то убивают.

Добегаю до склада и осторожно открываю дверь. Сквозь щель рассматриваю огромного мужчину в черной рубашке, брюках и… кедах? Модник нашелся.

Игривая фраза, мелькнувшая в голове, тут же сменяется паническим страхом, когда я вижу, как он отходит в сторону, открывая обзор на прикованного к стулу полуживого человека. Он стонет и кричит о помощи, но бандит хладнокровно подходит к столу, берет с него нож и, развернувшись, одним взмахом вонзает его в голову сидящего.

Нутро сжимает от неподдельного ужаса. Цепенею от увиденной жестокости и забываю, как дышать. Слезы градом стекают по щекам, но шок все равно заставляет продолжать находиться в прежнем состоянии.

Где гребаный инстинкт самосохранения, черт тебя дери?!

Закрываю рукой рот, чтобы не издать ни звука.

И, кажется, теряю сознание, когда бандит поворачивается и вонзает свой острый взгляд в мой мелькающий в проеме глаз. Голова туманится, и я заваливаюсь назад, судорожно пытаясь перебирать ногами, но их будто невидимыми путами сплели. Я иду и спотыкаюсь. Встаю и снова падаю. Делаю глубокие вдохи, но, кажется, сегодня я наказана и кислород мне не светит.

Хватаюсь за горло, расстегивая пуговицы ненавистной рубашки. Не замечаю, как срываю несколько из них, лишь бы вдохнуть…

Боюсь умереть от страха, нехватки кислорода, гадости, которую выпила, а в итоге умираю в моменте, когда слышу совсем близко за своей спиной:

— Рыпнешься, распотрошу и собакам скормлю.

Стою, не двигаясь. И не потому, что пригрозили. А потому, что колени трясутся так, что сил идти нет.

— Развернись, — строгое.

И я повинуюсь. Снова встречаюсь с гипнотическими черными глазами и успеваю заметить, что этот дьявол невероятно красив. Таким только в аду на подиуме стоять…. Сознание окончательно туманится, и его лицо начинает плыть…

— Твою мать… — слышу последнее, прежде чем наступает чернота.

Открываю глаза в каком-то темном подвале. Голова раскалывается, но сознание, на удивление, приходит в норму. Я четко вижу помещение, грязь под каблуками… Оглядываю себя и отмечаю порванную рубашку. Воспоминания больно бьют в голову, напоминая о событиях прошлого.

Черт подери, умудрилась же вляпаться.

— Очухалась? — слышу в темноте голос, а потом, когда он делает шаг на свет, заполняя пространство мрачной аурой, уже и вижу вчерашнего бандита.

Сердце снова начинает исполнять похоронный марш в ускоренном ремиксе, но, на удивление, сегодня уже не так страшно. Хочется понять, что ему от меня нужно и как действовать дальше, чтобы выбраться.

Папа наверняка начнет меня искать уже утром. Мне нужно всего лишь время потянуть.

— Ну здравствуй, Беслана, — удивляет бандит знанием моего имени, подбираясь медленно, грациозно, словно барс к антилопе.

Я ему покажу, какая я антилопа! Век не забудет вкуса. Траванется так, что свет белый видеть не захочет.

— Иди к черту! — Плюю ему под ноги, замечая, как желваки на его скулах начинают ходить ходуном.

— Если не хочешь в следующий раз это обратно вылизать, то больше так делать не будешь, усекла? — Одним лишь его тоном можно убивать людей. И сейчас мне выстрелили прямо в голову.

Сильно сжимаю пальцы на ногах и громко сглатываю.

«Веди себя вежливо, Лана! Нужно время!» — мысленно проговариваю в голове, а затем, выдохнув, спокойно продолжаю:

— Что вам нужно от меня?

— Мне? От тебя? — смеется подлец. — Что мне от тебя может понадобиться? — Его взгляд темнеет, а улыбка сходит на нет, когда он достает платок, а из него окровавленный нож.

Сжимаю себя руками, снова чувствую подкатывающее ощущение отчаяния и страха. Ненавижу эти слабости! С того самого дня ненавижу их испытывать! И ведь обещала себе больше не делать так!

— Вчера ты увидела то, чего не должна была. Как думаешь, зачем ты здесь?

— Явно не чтобы вам задницу подтирать! Чего тянешь кота за хвост? Деньги? Молчание? Что нужно? У меня влиятельный отец, так что…

Не успеваю я договорить, как он резко вытаскивает уже другой нож и кидает в меня. Руку пронзает дикая боль. Смотрю на рану и вижу — нож задел по касательной и воткнулся в стену позади меня.

Страх возвращается и обретает новую силу, когда понимаю, что деньгами, как в любых других ситуациях, я не откуплюсь. Поэтому меняю тактику.

— Не убивайте! Я никому не скажу о том, что тут видела… — пытаюсь договориться.

— Не убью… Язык отрежу, чтоб неповадно было. Да и сосать тебе это не помешает, — ошарашивает бандит, заставляя инстинкт самосохранения окончательно улететь к чертям.

— Верно. Не помешает. Как и отгрызть твой член с корнем, — выпаливаю, не подумав, а затем начинаю медленно отступать, мечтая слиться со стеной, врасти в нее, только бы не тронул, не привел угрозу в действие.

— Ну все, сучка болтливая, доигралась.

Он хватает меня за горло, приподнимая вверх.

— Да ты будешь умолять меня дать тебе отсосать, — скалится психопат, странно рассматривая свою руку, сжимающую мою горло. — Только бы не загреметь туда, куда красивые задницы сажают за зверское убийство.

Хриплю, дергая ногами, и он ослабляет хватку.

— Видишь это, — тыкает на нож. — Полон твоих отпечатков. Как и куча твоих пуговиц на месте преступления и видео, как ты в неадеквате шла к складам. Позабочусь, чтобы никакой папка не отмазал. Так что рот на задницу натяни, и чтобы, как мышь полевая, рядом стояла и пикнуть боялась.

В страхе киваю, еще не подозревая, на что подписываюсь.

— А теперь снимай с себя всю эту грязную мишуру. Буду смотреть, что за игрушка мне досталась.

Глава 10

Радмир

— Я-я, — заикается и смотрит на меня испугано, — не буду.

Будешь, сучка, будешь. Как обжиматься с тем утырком, так с удовольствием, а тут скромницу врубила.

— Тогда помогу, — дергаю в разные стороны рубашку, на которой и без того нет пуговиц, наваливаюсь на девушку, прижимая к стене и втягивая ее сладкий аромат с шеи.

Мои руки накрывают ее грудь, заставляя моего дерзкого Бесенка скулить от бессилия… И меня это раздражает до чертиков! Хочу, чтоб стонала от удовольствия!

Вспоминаю, как нес ее на руках, когда она вырубилась. Не хило так флешбэкнуло в прошлое…

И… что там я хотел доказать себе? Что не чувствовал к ней отвращения, потому что подростком была?

Хуйня, блять.

Смотрю на нее сейчас и сожрать хочется. Стиснуть в медвежьих объятиях так, чтоб кости трещать начали, чтоб дышать без меня не могла.

Я становлюсь маньяком. Ее личным маньяком. А она… мой возбудитель. Мой гребаный красный флаг перед глазами. Мой край света и бездна, шагнув в которую меня ждет пустота.

И я, мать его, шагаю.

Отслеживая ее неравномерное дыхание и вздымающуюся грудь, медленно наклоняюсь. Еле ощутимо касаюсь щекой ее щеки и плавно провожу по ней.

Она стоит напряженная, словно вот-вот взорвется. Пользуюсь случаем и веду носом по ее щеке, приближаясь к губам.

Понимаю, что касалась этими блядскими губами уебка в клубе, но даже это не останавливает от дикого, разъедающего желания смять их, всосать, оттянуть, укусить до крови, а потом зализать…

— Не смей, — проговаривает ледяным голосом в губы, при этом бесстрашно смотря мне в глаза.

— Что? — ухмыляюсь, скалясь, но не отстраняюсь.

— Не смей меня целовать, чертов ты ублюдок! — повышает голос Беслана, выводя меня из себя еще больше.

Силой хватаю ее за шею, сдавливаю, постепенно усиливая нажим и наблюдая за реакцией.

Гордячка выпучивает глаза, но стоически держит лицо. Какая же упертая…

— Ты сама поцелуешь меня, — шепчу ей в губы. — Ты будешь умолять поцеловать тебя, либо сама поцелуешь. — Отпускаю ее и отхожу на два шага.