Ясновидящая Варвара. Книга 1

Яна Алимова

Ясновидящая Варвара. Книга 1

Глава 1

Сколько себя помнила Варвара Горлова — жила она в селе Горловка, где половина семей были ее однофамильцами, так или иначе доводящихся друг другу родственниками.

Основал деревню в 1830 году беглый каторжник Горлов Иван, на пустом месте, в лесу, срубив дом.

Рассказывают, долго строил, не один год. А потом откуда-то жена у него появилась, и детишки — знамо дело…

…Варя в двадцать три года осталась одна. Родители пропали без вести пять лет назад, будто и не было. А бабушка, Евдокия Петровна, мамина мама, умерла недавно. Варя сороковины только отметила.

Варвара жила самой обыкновенной жизнью, в которой не находилось места ни тайнам, ни предчувствиям, ни тем более разговорам с теми, кого не стало.

Она не видела снов с покинувшими этот мир, не слышала голосов, не чувствовала на себе чужих взглядов из пустоты. Все, что она знала об этом, сводилось к тишине в том месте, где был их последний приют, редким поминкам и памяти о бабушке, ушедшей совсем недавно.

И потому то, что произошло, застало ее врасплох.

…В ту ночь Варя долго не могла уснуть. Мысли цеплялись одна за другую, сон не шел, и она, чтобы отвлечься, решила почитать. Но книги, которую любила с детства и часто перечитывала, на месте не оказалось. Варя встала, посмотрела на столе, на подоконнике, на комоде, потом с досадой опустилась в кресло и стала вспоминать, куда могла сунуть ее днем.

— Что, пропажа у тебя случилась?

Голос был спокойный, знакомый до боли, и от этого Варе стало особенно страшно.

Она медленно повернула голову — и увидела… бабушку.

Та сидела в том самом кресле, в котором любила сидеть при жизни, слегка наклонившись вперед, будто собиралась сейчас подняться и пройтись по комнате.

На ней был платок, повязанный по-особенному, как она завязывала при жизни, и лицо ее выглядело таким живым, таким привычным, что на мгновение Варе показалось: все это ей просто чудится. На самом деле она спит, и ей снится сон. Варя зажмурила глаза до боли и тут же открыла снова. Бабушка по-прежнему сидела в кресле.

— Ты книгу в сумку положила, — сказала бабушка и откинулась на спинку кресла. — Посмотри там. И ты, Варенька, не пугайся так.

Предостерегать было поздно. Страх уже заполнил все тело, сковал руки, заставил сердце биться так часто, будто оно надумало вырваться наружу.

— Дар у тебя открылся, — продолжала бабушка спокойно, словно объясняла что-то давно решенное. — Аккурат на сороковой день после моей кончины. Теперь будешь людям помогать. Но не переживай. Без надобности к тебе никто приходить не будет, только если помощь кому-то понадобится.

Варя слушала, но слова доходили не сразу, будто проходили сквозь толщу воды — глухо и замедленно.

— Завтра сходи к Смоляковым, часа в два, — сказала бабушка. — У них Степанида Матвеевна утром преставится. А деньги они найти не смогут. Помоги Свете — подскажи, что они в подполе, в кринке лежат. А если спросят, откуда знаешь, — скажи, что во сне видела. Или еще лучше — вообще ничего не говори. Сообщи — и уйди сразу. Пока они опомнятся… ты уж дома будешь.

Бабушка говорила еще что-то — о том, что не всем нужна правда, что с этим даром надо быть осторожной, что отказывать в помощи нельзя, но Варя почти не слышала.

Она смотрела на знакомые руки, на морщинки вокруг глаз и не могла понять, где заканчивается реальность и начинается то, чего по всем законам быть не должно.

— Если понадобится моя помощь, — сказала бабушка, — сядь в это кресло и позови меня. Пока так будем связь держать. А теперь возьми книжку и не теряй ее больше. Ну все.

И в ту же секунду кресло оказалось пустым.

Варя еще долго сидела неподвижно, боясь пошевелиться, будто любое движение могло разрушить хрупкое равновесие между тем, что она видела, и тем, что считала возможным. Потом все-таки встала, открыла сумку — и увидела книгу. Она лежала сверху, как будто ее только что туда положили.

Варя опустилась обратно в кресло и заплакала.

«Да что же это такое? А если я не хочу? А если мне страшно? — думала она, а слезы текли по щекам. — Что я теперь должна с этим делать?

А если я приду к людям завтра и скажу такое — кто мне поверит? Еще и сумасшедшей посчитают. Господи, что же делать?»

И Варя заплакала от отчаяния, а больше от того, что осталась совсем одна, и некому рассказать о том, что произошло.

Утром вся деревня действительно загудела новостью.

— Варь, ты слышала? Степанида Матвеевна умерла утром, — сказала подруга Нюра, встретив Варвару у калитки.

Варя кивнула:

— Пойдем к ним, — сказала она после паузы. — Может, помощь какая нужна.

У Смоляковых готовились к похоронам. В доме стояло тяжелое, суетливое безмолвие, перемешанное с плачем и беспокойством. И все бы ничего, если бы не одно обстоятельство — деньги, отложенные Степанидой Матвеевной на погребение, будто сквозь землю провалились.

Ее дочь, Светлана, говорила тихонько соседке:

— Ведь несколько раз мне мама говорила: «Где одежда на упокой — там и денежки найдешь. И на дом купчая там же». Одежду и бумаги нашла, а денег — нет. Господи, тетка Оля, что ж мне делать? У меня, как назло, совсем ни копейки.

— А вы в подпол заглядывали? — вдруг сказала Варя, сама не ожидая от себя этих слов. — Старушки иногда в кринки деньги прячут.

— Нет, — опешила Светлана. — Да там всего три кринки и стоят.

Варвара пожала плечами и быстро ушла со двора.

На улице Нюра догнала ее уже почти у самого дома и резко спросила:

— Варь, ты откуда это знала?

— Что? — Варвара прикинулась, что не поймет, о чем речь.

— Ну про деньги, — Нюра глядела с подозрением. — Нашлись деньги. В кринке, как ты и сказала.

Варвара пожала плечами:

— Да не знала я ничего. Ляпнула — да и все.

Врать она не умела, и Нюра это поняла, но ничего больше не спросила. Хорошая Нюрка подруга, не любопытная.

…Утром следующего дня, как всегда, не хотелось вставать.

Варя работала в сельской библиотеке. Работу свою любила, людей тоже. Особенно ребят. Они частенько гурьбой прибегали к ней в библиотеку, в основном тогда, когда привозили новые книги.

Проходя мимо сельсовета, Варвара заметила милицейский УАЗ и толпу людей, но значения этому не придала. Мало ли? Да и не касается ее это совсем.

Первым в библиотеку пришел деревенский балагур и шутник дед Паша, Варя у него вдруг и спросила:

— Дед Паш, а вы не знаете случайно, что у сельсовета происходит?

— Да ты что? Вся деревня гудит. Полина Михайловна с внуком пропали. В лес ушли за земляникой еще вчера и не вернулись. Народ собирают, искать пойдут, как обычно, цепью. Не впервой. Я вот давеча…

Но Варя перебила его:

— Дедусь, потом расскажете. Ладно? Я тоже на поиски пойду. Домой побегу, переодеться надо.

— А, ну давай, давай! — одобрил дед Паша.

Она прибежала домой, рухнула в кресло.

— Бабушка, помоги…

— Варя, я уже здесь, — отозвалась Евдокия Петровна. — Тебе нужно торопиться, хотя ты уже опоздала. Беги к брату зятя Полины Михайловны, и езжайте на его Москвиче. Скажу куда. Полина Михайловна сломала ногу и не может идти. Внучок ее рядом, все время плачет. Им помощь срочно нужна. Они за пять километров от деревни ушли. Беги, Варя. Я буду показывать вам дорогу.

Варя быстро переоделась и побежала к месту сбора, но там уже никого не было, как и сказала бабушка.

Варвара прибежала к Димке Васильеву и с порога закричала:

— Дима, заводи своего Москвича! Я знаю, где их искать. Только быстрей, пожалуйста. Там Полина Михайловна сломала ногу и не может идти.

Дима недоверчиво посмотрел на девушку:

— Откуда знаешь?

Но Варвара не смогла бы ответить на этот вопрос даже самой себе.

«От бабушки, которая умерла сорок дней назад».

Звучит неутешительно. А потому она снова крикнула:

— Заводи. Недалеко ехать.

Дмитрий хмыкнул, но машину все же завел, и они поехали в лес.

Всю дорогу ехали молча, только Варя рукой показывала направление, куда двигаться, и коротко бросала:

— Сюда!

Через несколько минут она сказала:

— Останови здесь. Дальше не проедем. Надо пешком идти.

Чуть отошли Варя крикнула:

— Вон там, за зарослями шиповника.

Полина Михайловна сидела, прислонившись к дереву. Мальчик плакал и тер глаза грязными ладонями.

— Мы здесь… — выдохнула женщина. — Господи, как же вы нас нашли?.. Васенька, не плачь. Слава Богу. Мы спасены.

Женщина трижды перекрестилась и заплакала.

Дима ошарашенно смотрел на Варвару:

— Ты откуда знала? Тебе кто сказал? Да как же это?

— Дим, не время сейчас. Давай поднимем Полину Михайловну, и к врачу надо. Перелом у нее.

Глава 2

Варя проснулась рано и с удивлением поняла, что чувствует себя отдохнувшей, будто ночной сон не просто вернул ей силы, а аккуратно, слой за слоем, собрал ее изнутри заново, хотя вчерашний день вытянул из нее куда больше, чем она была готова отдать.

Случай с Полиной Михайловной и ее внуком оставил после себя странную пустоту, легкую дрожь в теле и ощущение, будто через нее прошел кто-то чужой, задержался ненадолго и ушел, забрав с собой часть тепла.

Наскоро приготовив завтрак, поела, собралась и пошла в библиотеку. День выдался тихим. Посетителей не было, лишь несколько раз заглядывали деревенские ребятишки, но книги они не брали — стояли, молча разглядывая ее с тем особым вниманием, с каким обычно смотрят на что-то новое и непонятное. Шептались, улыбались, Варя улыбалась им в ответ.

Отработав, как обычно, до шести часов, она закрыла библиотеку и медленно пошла домой, чувствуя, как мысли, отложенные на потом, начинают одна за другой подниматься со дна.

«Надо бы поговорить с бабушкой, — думала она. — Пусть объяснит мне все как есть, без недомолвок и загадок».

Ни ее мама, ни сама бабушка никогда не говорили ни о каком даре, да и Варя, оглядываясь назад, не могла вспомнить ни одного странного случая, который намекал бы на нечто подобное.

Хотя ее прабабушка Аграфена Андреевна умела что-то. Варя плохо помнила, ведь она была совсем маленькой, когда прабабушки не стало.

А была Аграфена Андреевна женщиной молчаливой, знающей, умеющей лечить людей и собирать травы так, словно каждая из них была для нее живой.

Варя с трудом, но вдруг вспомнила, как они часто ходили вместе то на пустырь, то в лес, а однажды даже выбирались к Бурмацким болотам, где прабабушка долго ходила, приглядываясь к земле, прежде чем наклониться и осторожно сорвать нужную травинку. Она говорила, что всему свое время и что, если опоздать, трава силу потеряет, станет пустой.

«Наверное, дар перешел мне от прабабушки, — думала Варя. — Но почему я? Почему не бабушка и не мама? Может, они не захотели?»

Но с другой стороны и она не соглашалась. Ее просто поставили перед фактом.

И еще Варвара почему-то вспомнила про сундук на чердаке, который бабушка всегда держала закрытым и прятала ключ, словно знала, что придет день, когда он понадобится, но не раньше положенного срока.

Вопросов было много, а ответов — ни одного.

Дома Варя неспешно поужинала вчерашним борщом, потом боязливо села в кресло и мысленно позвала бабушку, желая задать ей все свои вопросы.

— Ну что, моя хорошая, — откликнулась бабушка почти сразу, — голова кипит?

Она говорила спокойно, будто давно ждала этого разговора.

— Ты правильно догадалась: моя мама, твоя прабабушка, Аграфена Андреевна, действительно умела многое. Белокурая была, с зелеными глазами, как у тебя. И с родинкой на правой руке.

Варя машинально потрогала свою родинку, которая была у нее с рождения.

Бабушка продолжила:

— Сила дается вместе с этой отметиной. Ни у меня, ни у твоей мамы силы никогда не было. Я всего лишь проводник между тобой и моей мамой. Почему нельзя напрямую? Чтобы тебе было не так страшно. Прабабушку свою ты совсем не помнишь, а меня — хорошо. Эх, Варенька, еще совсем недавно мы с тобой за этим столом чай пили.

Бабушка помолчала, словно подбирая слова:

— Когда ты родилась, моя мама сразу сказала: будет ясновидящей. Варя, связь пока будем держать так, как я уже сказала. Сядешь в кресло — я появлюсь. Потом постепенно будет все иначе. А прабабушка твоя может появиться в самом крайнем случае. Когда опасность будет угрожать лично тебе. Но думаю, этого никогда не произойдет.

Варя слушала — не дышала.

— А теперь запоминай важное. Во дворе, возле колодца, лежит камень. Под ним — ключ от сундука, в железной коробочке из-под чая. Возьми его. В сундуке ты найдешь то, что тебе будет нужно: и чтобы людям помогать, и чтобы самой после них в себя приходить. Люди разные будут, не сразу, но научишься понимать, кто с чистым сердцем, а кто со злом.

И уже словно между прочим добавила:

— Сейчас к тебе придет Полина Михайловна. Принесет золотые серьги, очень красивые. Возьми их, не отказывайся. Это ее благодарность. Если не возьмешь — через два дня их у нее украдут и пропьют. Уважь женщину.

И, будто разговор исчерпал себя, бабушка тихо сказала:

— До встречи, Варенька.

И исчезла, будто и не было.

Варя еще сидела, пытаясь уложить все услышанное в голове, когда в дверь тихонько постучали. Варвара вздрогнула:

— Входите, открыто!

Дверь открылась, на пороге стояла Полина Михайловна, опираясь на костыли.

— Варенька, милая моя… — начала она с порога. — Я ж отблагодарить тебя пришла.

Варя подскочила:

— Полина Михайловна, ну что вы? Зачем вы? На костылях трудно ходить. По себе знаю. Я тоже ногу ломала в десятом классе.

Она усадила женщину за стол, налила чай.

— Варенька, спасибо тебе огромное. Даже не знаю, что бы с нами было. Я ведь не за себя переживала — за Васеньку. Как он испугался! Плакал все время. Воды-то я взяла с собой, да пару бутербродов. Сама не прикасалась. Все ему… а что дальше? Как мне страшно за внука было. Варя, возьми. Носить, может, и не будешь, но вдруг…

Полина Михайловна протянула сережки. Варя на мгновение замялась, но все же взяла их, понимая, что сейчас это важно не для нее, а для женщины.

— Варюша, скажи, а как ты узнала, где мы?

Варя пожала плечами.

Но Полина Михайловна ответила за нее сама:

— Знаешь, а я думаю, что тебе дар от твоей прабабушки Аграфены перешел. Я ее хорошо помню. Похожа ты на нее. И родимое пятно на руке такое же.

Варвара машинально потрогала свою родинку.

— Тяжелое это дело, Варя, ох тяжелое! — покачала головой Полина Михайловна. — Ладно, пойду я. А то пока добреду…

— Я провожу вас, — Варвара подскочила и помогла подняться женщине.

Она проводила Полину Михайловну до самого дома, поддерживая под руку. Больше они о том, что произошло, не говорили.

А просто шли, тихонько обсуждая нынешних ребятишек, их родителей, и то, как читали книги, когда Варя была маленькой, и как теперь.

— А в моем детстве и книг-то не было. Одна по всему классу ходила. Потом вдруг другая появлялась — и ее до дыр зачитывали, — рассказала Полина Михайловна.

…Зайдя в свой двор, Варя первым делом подошла к камню, о котором сказала бабушка.

«Да, копать придется!»

Камень оказался тяжелым, неподатливым, и сколько она ни старалась, сдвинуть его не получилось даже чуть-чуть. Варя сходила в сарай, принесла лопату и начала осторожно обкапывать землю вокруг камня.

— Помочь? — раздалось вдруг со стороны забора.

Это был Коля Дмитриев.

От неожиданности Варя вздрогнула и оглянулась. Николай широко улыбался:

— Чего это ты на ночь глядя?

Варвара давно замечала его взгляды, его неловкость, его частые визиты в библиотеку: он спрашивал о новинках и краснел так, словно сдавал экзамен.

— Может, помочь? — нерешительно спросил Коля.

— Ну помоги, раз уж пришел, — кивнула Варя. — Вот, надо камень обкопать.

Колька быстро вошел, засучил рукава, взялся за лопату и начал споро копать. Вскоре камень был обкопан со всех сторон, и Варя с Колей с трудом отодвинули его.

— Что дальше? — с интересом спросил Николай.

Варя присела и принялась ковырять землю руками, тут же наткнувшись на что-то прохладное. То была маленькая железная коробочка. Варя обрадовалась, вынула и с трудом открыла ее: внутри лежал ключ.

— От кладовки, — быстро сказала она, чувствуя, как загорелись щеки.

Коля недоуменно пожал плечами.

— Коль, спасибо тебе. Я бы без тебя три дня возилась.

— Да ладно, чего уж там особенного, — засмущался Николай.

Они стояли и смотрели друг на друга, а Варя думала: «Ну что ж ты, Коля? Вот отличный момент. Ну не мне ж тебя на свиданку приглашать».

Николай нравился Варе, даже очень. Он был высок, статен, прямые жесткие волосы торчали ежиком, и это придавало ему еще больше мужественности. Глаза, обрамленные черными ресницами, всегда смотрели с теплом.

«Эх, Колька, с такой внешностью — и такой застенчивый!»

— Ну ладно, я пошла, — Варя развернулась и пошла к дому.

Но Колька вдруг неожиданно окликнул ее:

— Варь!

Она с готовностью оглянулась.

— А пойдем погуляем? Вечер такой хороший.

Варя обрадовалась: «Ну наконец-то».

— Сейчас, только руки помою.

— Можно и я с тобой? У меня тоже грязные!

— Идем, конечно, — улыбнулась Варя.

Глава 3

Варя и Коля шумно плескались у рукомойника, а потом вышли за калитку.

— К реке? — спросили почти хором, рассмеялись.

Они спустились к речке Горловке, и Варя вдруг, словно сбрасывая с себя все накопившееся за день напряжение, зашла в воду и, смеясь, брызгая на Кольку и чувствуя себя почти счастливой, думала: «Эх, Колька, что ж ты такой несмелый! Ты ж мне тоже нравишься! Ну не мне же первой начинать!»

Он смотрел на нее, как на чудо, и думал, что никогда в жизни не был так близок к счастью.

Он давно был влюблен в Варвару, но никак не мог решиться на сближение. И сейчас мысленно благодарил камень, который оказался тяжелым, и Варе было не под силу его сдвинуть с места. А то когда бы еще решился.

Варя вдруг неожиданно вышла из воды, подошла к Николаю и сказала тихо:

— Пойдем домой, Коль. Поздно уже.

Николай кивнул, и они двинулись к деревне.

Дома, оставшись одна, она снова села в кресло.

— Варенька, — сказала бабушка, появившись, — Кольку не бойся. Он твоя судьба! Примет тебя такой, какая ты есть, и с даром твоим тоже. А на реке ты зря испугалась и домой засобиралась. Коля ничего недостойного себе не позволит.

Бабушка улыбнулась.

— А сундук, Варенька, подождет и до утра. Это дело неспешное. Можно даже сказать, долгое — очень долгое. На всю жизнь.

— Бабушка! — Варвару вдруг осенило. — Как же я сразу у тебя не спросила. Ты же все и про всех знаешь. Верно?

И, не дожидаясь ответа, задала самый главный вопрос:

— Мои мама с папой живы? Где они?

— Живы, Варенька, и…

— Бабушка, — у Вари брызнули слезы. — Они что ж, бросили меня?

— Да ты что такое говоришь? Нет, конечно. Варя, мама и папа в неволе. Но пока ты их спасти не сможешь…

Варя хотела перебить бабушку своим вопросом, но она не дала:

— Погоди, сил наберешься, в сундук завтра заглянешь, тетрадки моей мамы прочитаешь. Варя, я тебе обещаю, скоро Вася и Женя будут дома. А сейчас ложись и отдыхай.

Когда бабушка исчезла, Варя еще долго сидела в тишине, веря и не веря, что скоро она увидит своих маму и папу. Она отлично помнила тот день, когда родители исчезли. Уехали в город, и больше они с бабушкой их не видели. Ждали, обращались в милицию, но там лишь разводили руками. Где искать двух пропавших взрослых людей. Мало ли! Убежали, уехали… Бабушка плакала, Варя ее утешала, а сама ночью тихонько выла в подушку. Потом привыкли… и даже с улыбкой стали вспоминать какие-то моменты из жизни, когда были все вместе… И вот бабушка сказала, что живы! Что скоро будут дома! Сердце Вари замирало от предвкушения скорой встречи.

…Следующий день был субботним — в библиотеку идти не нужно. А потому, проснувшись, Варя какое-то время лежала неподвижно, вслушиваясь в утреннюю тишину дома, будто надеясь, что воспоминания придут сами — медленно, осторожно, не сразу.

Мысль о сундуке на чердаке, о словах бабушки, которые еще вчера перевернули ее представление о себе, всплыла не мгновенно: сначала было ощущение тепла во всем теле, а потом — сладкая леность, а уже затем, словно между прочим, в сознании возник образ Кольки, от которого на губах сама собой появилась тихая, чуть смущенная улыбка. Наконец-то! А то уж Варвара отчаялась ждать — когда ж этот чересчур застенчивый парень отважится и подойдет к ней. А еще — родители живы! Пожалуй, это была самая сильная эмоция за вчерашний день. Варя верила и не верила.

Она встала, умылась холодной водой, стряхивая остатки сна, и только после этого, не раздумывая, не откладывая и даже не завтракая, взяла ключ — тот самый — и полезла на чердак, будто боялась, что если замешкается, что-то внутри нее передумает.

Пыль взлетела легким облаком, когда она провела рукой по крышке сундука. Варя недовольно покачала головой.

«Эх, ну что ж я за хозяйка! Пылища такая! Надо бы уборку здесь провести!»

Замок у сундука поддался не сразу, но с тихим щелчком все-таки открылся, и Варя, затаив дыхание, заглянула внутрь.

Там лежали старые тетради — с истрепанными обложками, а поверх них пожелтевший тетрадный лист, исписанный аккуратным, уверенным почерком.

Варвара начала читать.

«Варенька! Если ты держишь этот лист в руках, значит, время пришло, и моей доченьки Дусеньки нет в живых.

Значит, настала пора слышать то, что другие называют тишиной, и видеть то, мимо чего другие проходят, не оборачиваясь.

Дар в нашем роду приходит не ко всем. Иногда он перескакивает через поколение, а иной раз через два — как случилось в нашей семье. А иногда он заканчивается совсем — не из жалости и не по выбору, а потому что не всякая душа выдержит дорогу, которая перед ним открывается. Твои мама и бабушка ее не осилили бы. А ты — сможешь. Это тебе по силам.

Я не стану учить тебя всему сразу. Все, что нужно, ты найдешь здесь — по мере того, как научишься спрашивать и ждать ответа. Спешка губит больше судеб, чем страх.

Под тетрадками ты найдешь цепочку с кулоном. Это не украшение, хотя и красивое. Пока оно с тобой — ты под защитой и не одна. Когда станет тяжело, прикоснись к кулончику и задержи дыхание — я услышу. Не зови по пустякам.

Запомни главное: помогая другим, не теряй себя. Не каждый, кто просит, заслуживает помощи, и не всякую правду нужно произносить вслух. Учись различать.

Пути назад нет, Варенька. Но есть путь вперед.

Твоя прабабушка Аграфена Андреевна».

Варя читала и чувствовала, как внутри нее все постепенно становится на свои места — не страшно, не резко, а словно давно забытая истина возвращалась домой.

Когда взгляд дошел до подписи — прабабушка Аграфена Андреевна — Варя внимательно перечитала письмо еще раз, уже медленнее — не упустила ли чего.

Затем нашла в сундуке шкатулку, достала серебряную цепочку с кулоном и, не раздумывая, надела на шею.

С тетрадями под мышкой она спустилась вниз и села читать, пытаясь осмыслить новое — не как чудо, а как неизбежность.

«Если дано — значит, надо принять», — подумала она, и в этой мысли неожиданно не было ни страха, ни протеста.

Спустя несколько часов, стук в дверь прозвучал осторожно, почти виновато.

На пороге стояла баба Марфа — сутулая, растерянная, словно сама не верила, что решилась прийти.

— Здравствуй, Варенька, — поздоровалась бабушка.

— Здравствуйте, проходите баба Марфа, — пригласила Варя.

Бабушка бочком вошла в комнату, присела на табуретку.

— Народ болтает, что вроде бы ты ворожить стала…

— Ой да что вы, баба Марфа! — махнула рукой Варя.

— Народ наш, конечно, особенно бабы, много чего лишнего болтает. Но Полину-то ты нашла!

Варя вздохнула:

— Ну вроде как я.

— Так может, и мне поможешь, дочка? — баба Марфа с надеждой смотрела на Варвару.

Можно было сразу уйти в комнату и сесть в кресло, чтобы услышать то, что скажет бабушка про дело бабы Марфы, но в тетрадках было написано: прежде всего внимательно выслушай человека. Иногда это уже половина решения вопроса.

— Рассказывайте, баба Марфа. Какая у вас проблема? — подбодрила Варвара старушку.

Та оживилась:

— Ой, дочка, и не говори. Проблема. Яйца у меня пропадают. Куры хорошо несутся, и много их у меня. А кинусь собирать — нет яиц. А вчера вор не просто обнес курятник, а все, что украл, разбил перед калиткой.

Бабушка заплакала:

— Штук десять, Варенька, а то и больше! Желтки крупные! Эх, хорошие яйца. Жалко как!

— Баба Марфа, вы посидите, а я сейчас в другую комнату выйду ненадолго. Хорошо?