Хроно-Топос человека

На закавыку вопроса — «откуда постмодернизм знает?» — можно было бы и возразить: дело не в знании или в чувствовании, не в рациональных или эмпирических основаниях того что есть, все это были исторические иллюзии или аллюзии на реальность. Изначально, но периодически по-разному впадало человечество в заблуждения (= идеалы — идолы), потом от них как будто бы освобождалось в моментах истины. Дело не в этом, дело не в знании теперь, а в телесности, которая не знает, а «говорит» (выражается и даже самовыражается).

Об этом-то и заявляет постмодерн (кривая архитектура, «черный квадрат», масс-культура в извращениях). Тело даже не говорит, а бубнит о себе, вроде татуировок на коже (вот тебе возвращение к «золотому веку» древних!)

В постмодерне ничего разумного быть не может, а, впрочем, это и не нужно. Тут лишь следы, складки, ризомы, симулякры… Все эти «посты» — обозначения (бледные или ясные, черт их знает) первобытного состояния человечества. Душа оказалась не в теле, т.е. она из него отлетела. И наступило время празднования = возрождения тела. Вот где сокровенный исток постмодерна — он не «после», а относится к тому, что «до», реминисценциями которых и является постмодернизм. Потому и разговоров тут не может быть. Это случилось. Надо разбираться!

А откуда «Я собственно знаю»? Теоретически постструктурализм нужно толковать не как нечто после структурализма, а то что вызвало его для обращения вспять, в тайны, в глубины происхождения цивилизации, культуры. Там мрак, безызвестность происхождения так называемого «Человека». В частности, архетипы можно определить относительно архаического общества (К. Юнг). Но если это «менталитет», который «определяется» архетипами, то это не менталитет, точнее не ментальность? Он тогда перестает быть «вещью в себе» и превращается из синкретичного (неопределенного, неравновесного, этноразличного и т.д.) в нечто конкретное культуры с отрывом от прото-культуры, то есть постструктурализм надо поставить хроно-топически до структурализма, а постмодерн до модерна, как это ни парадоксально. Вот тебе опять М. Хайдеггер относительно времени! Мы должны идти не «тупо-вперед», а назад к истокам.

Постмодерн — растянутая на тысячелетия и прерывистая ретро-рефлексия: отныне через раздрай культуры сквозь обломки цивилизации прикосновение к исходному лону человечества, возвращение к «варварским» (бәрі бір) началам истории.

А не было ли изначальной обреченности человечества на вырождение? И нельзя ли это выяснить через нынешние постмодернистские сентенции? Буквальное возвращение к началу (началам) истории, чтобы там что-то исправить, конечно, невозможно. Но постмодернизм ведь говорит, как оно присутствует в нынешнем положении дел? Или точнее каким образом оно отсутствует? А посему в ретроспективах обретаются перспективы, чтобы все заново начать. Вот это была бы спасительная ре-волюция для всего человечества!

Так что может нужно сказать огромное спасибо постмодернизму! Но что конкретно нужно переосмыслить, чтобы началось заново? Все «парадигмы» (или что-то еще) постмодернизма, которые будят впавшее в сон человечество? Или еще что-то, не хватающее!? Его может быть тогда нужно усилить, расширить, углубить: определиться содержательно. Что именно, как? Что необходимо? Чего в нем не хватает, чтобы «проснутся»? И почему он отвергается вообще и в частности — потому что он недостаточно убедителен, а лишь демонстративен? И «мир» не позволяет разобраться с этим, т.е. в нем как бы исключается возможность разобраться с этим — он мир, разваленный и законченный. Кто, что все это допустит? Из чего опять-таки! «Фашио — пучок» — случайно ли это?

Возможен ли всемирный манифест, подписанный каждым индивидом, чтобы осуществить мечту Руссо о возвращении к естественности от цивильности?

Относительно «каждого» тоже нужно выговорится. К нему также может подступать, его обступать, настигать постмодерн. Это состояние полу-мерности, паро-доксальности, сломленности в своем существе в самообращении, когда «познай себя» оказывается познанием иного. «Самопознание — свербящий ад» (В. Яковенко). Почему и случается перемена, смена, перелом в экзистенциальном ключе? Что-то с тобой заканчивается, завершается? Постмодерн нужно осознавать на собственном опыте. Старея, больше уделяешь времени физическому труду, ремеслу — что-то подправить, вернуть и вернуться. Да и «жидкий дух» соблазняет, потому что исчерпан или уже реализован «дух сухой». Ко сну тянет! Сон повседневности, переходящий к ночным бредам с прикосновениями к вечности (Борхес). Здесь и теперь ничего невозможно, только там, а потому и впадения в сон, а потому и ремесленничество, физические усилия, чтобы как-то «быть» или стремление вернутся в привычное состояние реальности.

Не пишется из исписанности? Творцы, которые накладывали на себя руки?! Ф. Ницше сошел с ума? Значит достал до себя? Откуда это знаешь? Из опыта самопознания.

А может и вправду в каждом модерне есть свой постмодерн? Впрочем, это даже тривиально. Рильке, Пастернак с отвращениями от успеха! Теоретически постмодернизм — это постмодерн на чужом опыте. Он пишет о том, что не сбылось и дескать сбыться не может, потому что это «не может быть никогда»! Но он пишет?!

… Может вообще не производить, не сочинять, а порождать. Вот ведь, что изначально. И к этому человечество возвращается. И как это возможно?..

«Откуда знаю об этом»?! Корни в мифологии, и еще глубже в чем-то. Это не по воле знается, а «по — велеванию сущего». Иначе — заблуждение. Но, тогда как быть с библейским искушением зла=познания?! Просто: ссылаясь на «природу», человек не знает, подлинно знает природа. Но кого она теперь знает?! Чужеродное существо? Почему так получилось? Ответ ясен. Из насильствования! И что теперь? Проблема ведь в том, что современность утверждает одновременность разновременного. Тут есть, над чем надо голову ломать. Я говорю и уже в ином состоянии или в писании = говорении, то есть из вне себя… = Быть в со-знании — быть вне себя, точнее над-собой в коромысле знаний.

«Текстуальность мира», а кто его может прочесть? Это ведь некий идеальный мир? И кто в нем тогда «гуляет»? В смысле том, что «автор умер»? «Все есть текст», а что или кто не есть текст? — Непонятно?

Заявляется о чем-то кем-то там, одному богу известно… Откуда?

Конечно, «не говорю», а говорится. Это допустимо! Но откуда говорится? Почему говорится? И что говорится?

Это не было, но теперь пришло, «объективный идеал» — это электронные технологии. Это не гегелевский мир идей, а то, что есть теперь, но кто может в этом разобраться? Исходя из того, что все завязано? И вообще возможно ли? Вынесение за скобки вопроса-субъективности возможно ли? Кто спрашивает?! Элементарно: кто, откуда, из чего судит — опять-таки теперь? На них не распространяется то что ими говорится? Где же момент выключения? Что они? Кто они? Насколько? Куда? Во что? — ну, наверное, в обыденность (против современности?!)

Сами о себе…? Что мы говорим? Откуда? Кому? Для чего? Почему говорится? Библия, Коран, Талмуд — признаки божьи?! Но кто знает, откуда это? Вот тебе и язык?! Откуда он в тебе? Кто вот теперь пишет или говорит ты…? Или я? Кто подсказал?! Отказаться в своем творении. Мужество или слабость, но так или иначе слабость, но так или иначе нужно, а то его не будет вовсе. В каждой книге есть антикнига (Борхес). Т.е. интертексты из будущего для Кафки.

Мы скорее сообразим с внешним миром, чем с внутренним, что все стало понятым. Но все менее понятным — мир внутренний? Да и существует ли он?

Сон, алкоголь, наркотики, да и … секс — попытки или сублимации возвращения в «детство». Где разума нет, а есть неистовство стихий натуры. Нет контроля над собой, а есть феноменальность существования. Которая для «образованного», «цивилизованного» существа проявляется спорадически!

Но откуда это? Почему это? Как я могу об этом знать? — из того что «первобытный» человек все еще не умер. Вот тебе «будущее в прошлом», т.е. человечество если не деградирует, а это явно происходит, то все же отступает в себя, в смутные воспоминания, а может и жаждет обретения корней, которые теперь оказались вырванными, но почему-то «припоминаются». Вот тебе и менталитет?! Но почему я об этом догадался? Из многости… о кратком! Вещь, идея, язык? Коммуникация и верования в нее? Но ведь путаница-то то может быть в ней и таится? Как там — «Вавилонская башня» — башня между прочим! — цивилизация спуталась и окуталась языками, а теперь единым языком информации и пропуска к реальности уже нет. И «знаем» от того, что вспоминаем негативно к данности.

Это нечто квази-эмпирическое, квази-сенсуалистическое. Т.е. необязательно рационально обоснованное. Это «знаю и баста».

Прямого ответа нет и быть видимо не может. Например, философия Декарта — это не метафизика, а именно физика. «Парадокс!» Его «Координаты» уже говорят об этом. Но странно, что он сам надеялся на «метафизику»?! Да и Гегелевская диалектика, что это? Со всеми ее категориями, законами? Познание должно быть спонтанно относительно спонтанного. Оно не разборчиво и не структурированно. Это все равно, что «дураку закон не писан»! Вот тебе и «воспоминания души», да и платоновская «пещера, где грезятся облики вещей!»

Что получается? Вопрос: откуда мы знаем? — не значит «почему мы знаем» (причина — следствие) или не то, что из сопоставительного опыта, из разборки — наглядности. Мы и знать-то — не знаем «откуда», но утверждаем не-что тупо или остро из какого-то сообщения… Наверное, из будущего, из «идеи возвращения»?! Вот тебе и «зри в корень»! А у Ж. Делеза: «не сейте, не жните, а только рвите»! А может и зриться-то в корень, а не понаружу?! Но именно зриться, а не смотрится! А отсюда различие окулоцентризма и интуиции, мировоззрения и внутреннего взора. И может слепой умнее зрячего? Сколько былей на этот счет? И даже не метафизика здесь шелестит, а мета-чувственность 10 .

И опять-таки может и вначале в уродливой форме периодически, а черт его знает, может и постоянно, происходит это «возвращение», вплоть до нынешних однополых браков (теперь узаконенных в просвещенной Франции!). Да и суицид среди молодых (в Казахстане тоже). Откуда это? Уравновешивание прогресса с регрессом, вперед есть назад, или что-то еще здесь прячется?

Скорее тут, то что пути определенного нет. Методология какая-то вообще невозможна, она всегда обманчива, иллюзорна. Хотя всегда соблазнительна, романтична! И что же? Что делать? Ничего не делать, непротивление? Или алармизм, все-таки, на счет вековечных, а не только нынешних, «экологических», «гендерных» и др. проблем? То есть библейское искушение познанием — вот что нужно, наверное, искупать. И это искупление невозможно завершить, оно «компенсируется» все новыми прегрешениями и все более утонченными, изощренными, что уже не хватает воли сопротивляться. Ницше, да и Шопенгауэра, нужно трактовать ныне в позитивном ключе как провидцев теперешний негативной эпохи-стадии-эры, начавшейся со времен зачатия человечества.

Но парадокс в том, что всегда были «возвращения», всю историю можно разделить на периоды-откаты, с новыми наростами, занозами, болячками, поветриями, эпидемиями, заразами и черт знает с чем еще в культуре и цивилизации. Без этого не обходилось, чтобы не было «возвращения», вплоть до республики, коммунизма, демократии и т.д. История всегда была «шиворот-навыворот», временами успокоенная, но вновь и вновь взбаламученная. Это не «возвращение к природе» по Ж.Ж. Руссо, у него-то как раз самое просвещённое было прозрение, а все более извращенные возвращения. От безвинного, казалось бы, «знание — сила» (Ф. Бэкона) до современного совокупленческого интернета.

Но это уже сон сна. Это хуже алкоголя, наркотиков. Не просто эрзац-возвращения, а возвращение возвращения, круговая поруть.

Находимся ли мы в состоянии постмодерна, неизвестно — на стыке Запада и Востока? — но думать при глобализации приходится?

3. Выбираться из капкана современности

В программной статье Н.А. Назарбаева «Болашакка бағдар: рухани жаңғыру» 11 в переводе прозвучало как «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания». Конечно это, так сказать, смысловой перевод. Но тут подтверждается закон, что перевод неумолимо искажает суть переводимого и даже — «переводчик — враг автора».

В контексте национальной идеи «Мәңгілік ел» настоятельно просится трактовка: «взгляд (вектор) из будущего: духовное обновление». А если иметь в виду общественное сознание, не как идеологическое (ложное) равновесие, фиксирующее статус-кво, то оно представляется как бидоминирование людских душ и этнического духа. При том, чему отдавать предпочтение заведомо исторически неведомо. В обыденности время нам дано как будто бы для того, чтобы его тратить, но по большому счету не мы, а время выбирает нас. Почему? Неизвестно. Дух рыщет, где хочет. Был там и ушел, а куда неизвестно. Но есть подозрение, что дух приходит к душам, измученным во плоти, чтобы из нее освободить в неравно-душии. Как Махатма Ганди, «Великой души» индийского народа.

«Время временится из будущего» (Хайдеггер). Но это не противоположная линейному пониманию времени (=истории) установка, а вертикаль бытия человека в его духовном самостоянии.

И совместима ли духовность с «прагматизмом?» К тому же в постмодернистскую эпоху никакой большой нарратив невозможен, в смысле у которого могут быть последователи? А если «нас унижает наш успех» (Рильке)?

Да и апелляция к «этническому коду» не должна трактоваться как попытка актуализировать подсознательное или даже бессознательное, к которому якобы нужно возвращение как «архетипам менталитета». Но в данном случае имеется в виду даже и не пресловутый «менталитет» или как обычно ссылки на язык, религию, а «туған жер», место рождения, которое в памяти нашей сохраняется символически-ценностно. Да, мы дорожим топосом, из которого появились на свет, вплоть до «чрева матери, в котором находясь, знали, что такое мир, а родившись забыли о нем» (др. евр. агад. изречение). Или «рождаемся даже с письмом внутри и, если останемся верны себе, будет позволено прочитать его при жизни до смерти» как наше предназначение (Рильке). Можно добавить: переходим к чтению «книги бытия». Но вот тут-то и впадаем невольно в соблазны цивилизации. Дьявол искушает в познании и приходится грешить, подчинять, насиловать природу, в том числе ближних и дальних.

И состоятельно ли «вечное возвращение» Ницше как собственно культура? Что теперь с ней происходит в глобализирующейся цивилизации? Надо выбираться из капкана современности!

Поперечные сети — СМИ, СПИД, ядерные вооружения и т.д. — орбитальные спутники, антитела, сателлиты — кружатся по орбитальным связям — в межконтактности, в межкоммуникативности, одним словом в между-мирье индивидуумов. И именно в межиндивидных сетях, т.е. не наоборот, а вполоборота, поперек их. Значит, все — таки, не вопреки, а благодаря этим сетям. Вот тебе и постмодернистский плюрализм. Возводятся «Вавилонские башни» в прозрачности-призрачности межчеловеческих связей. А что если это наказание божье пришельцов-инопланетян? Пришли, научили и разлучили? Чтобы властвовать отныне и во веки-веков? Хотите свободы — вот вам революции, которые будут инволюциями через контрреволюции. Обращайтесь-ка вспять, откуда вышли и будьте отдельными особями, животными, растениями... вплоть до молекул... И наступает фрактальность, взаимозаменяемость, точнее взаимодополняемость, монадологичность. В классике это называется «отчуждением», а в эксцессе «взаимоотчуждением», «самоотчуждением».

В общем, все теперь вертится вокруг меня — бедный Галилей, Коперник, но штука в том, что это я верчусь вкруг себе. Конечно, не истинное я, но это не имеет значения, потому что подлинное я — это теперь пустота. Потому что оно в пустыне транссексуальности, трансполитики, трансэкономики и черт его знает, чего транс... Элементарно все это проявляется в спиртуальности простых смертных. В экстрасенсорике «избранных». Можно продолжать, но все это (? -все ли) из Ж. Бодрийяра, с которым мы соглашаемся — не соглашаемся — но факты остаются фактами (см. его «Прозрачность зла») 12 . Все это есть и никуда от них не деться. «Меж» — что это? Что это было? Т.е. понятно, что это было. А что будет? Тоже вроде понятно. Но вот хватит ли разума, чтобы образумиться? Потому что разум — это разум и ничего больше. Опять на сердце ставку делать что-ли? Да, но тут «мыслишка» одна кажется есть.

Все это размышления с точки зрения европейца, где культура, пардон, «глухонемеет». Да это-то и констатируется Ж. Бодрийяром, и правильно делается. Но что если культура все-таки бессмертна? Не значит ли это, что только «Европа умерла»? Или умирает? А кто об этом говорит и даже заявляет? Европеец? Ну не может этого быть онтологически, да и гносеологически тоже. Значит, это был — откуда, бог его знает — неевропеец. Шпенглер — это кто? 13

Расхожий «бег трусцой...» Не бежит, а бежится. Вспомогательный глагол «заставлять». Может в таком разе, твое (мое) понимание творчества как того состояния, в котором не пишут что-то, а пишется, нужно принимать в обратном ключе? Это не душевно-духовное состояние свободного полета мыслей, испытание чувств, которые поневоле приходят и выражаются, а машинерия исполнения? Хотя у тебя (меня) А.С. Пушкин вроде «работает»? («... и мысли в голове волнуются в отваге...»). Может быть, может быть! Но и другое здесь присутствует. Именно обратный фокус, так сказать, самого творчества в со-временности так представлен. Со-временность с ее технологиями начала играть с человеком. Заставляя его быть «не в себе и для себя» (Гегель), а извне себя — не быть в себе. Т.е. даже еще радикальнее: твой (мой) «третий человек» (название книги) 14 — это коммуникационно-информационно-пустотный со-временный «человек»? Раньше «он-человек» желал свободы, хотел быть «я-человеком», но теперь попятился опять к «он-человеку».

Это вывернутый наизнанку «я-человек» в теперешнем «он-человеке».

И дело тут видимо именно в со-временности, она теперь технически, технологически достигнута. Ранее ее нужно было постигнуть, начертить, выразить, теперь этого не требуется. В со-временности уже нет прошлого и будущее исчезает, наступают сумерки, перспективы искажаются. А физически «относительность одновременности» как Эйнштейновский теоретический «рычаг» сломался, благодаря научно-техническому прогрессу. Вот тебе и постмодерн!

Относительно Пушкина все правильно, но горечь со-временности в том, что он теперь из прошедшего времени мерещится, снится. В настоящем ему нет места! Не творчество, а креативность из кнопко-давильной активности в заклавишной пустоте.

Прежняя, трагичная «со-временность» исчезла, наступила иная современность, которая собственно и не есть современность. Постмодерн. Хронос исчерпывается или уже исчерпан. Наступает или уже наступил топос? И ныне все про-странно! И даже так, что коммуникации распространяются до звезд небесных. Мы с ними «таперича» со-временники. Хотя надежды еще теплятся в полу-бытии, в полу-забытии, в полу-сумасшествии? Потому что «поперечные сети» — это поворот в межчеловеческих связях не на 180, а на 90 градусов? Т.е. до полной деградации человечество еще не дошло, во всяком случае большая половина его — это не Европа.

Да и звезды все же смотрят на нас. Дело не в том, чтобы с ними вступать в общение, а чтобы они смотрели на нас, взывая: «что там еще выкинете земляне!? В капкане современности? В созданной вами «машине времени»?

Вот почему (тебе) хоть иногда хочется что-нибудь сделать, переделать, отремонтировать. Может это и есть «деконструкция» Дерриды? Это попытки вырваться из со-временности, из рутины ее. Вот почему не пишется, потому что все тщетно. Творчество оборачивается суетливостью.

А (ты) надеешься прослыть классиком, а стоило бы вывернутся неклассикой. Классно теперь «выглядеть классно». Звездномания. Да, но это с европейской точки зрения. «Преследования в Венеции» в Караганде кажется еще не начались. Хотя и грезится под влиянием того же Ж. Бодрийяра. Да и вообще такого рода явления понятны или внятны именно для «восточного человека», потому что он пока свободен от них. Вплоть до терроризма, когда демонстрируется акт убийства заложника. Это наказание Западу (да простится мне эта крайность) в непонимающем «превосходстве» Востока! И видимо не идеологически, не в нравоучение, а бессознательно, без аргументации. Мир таков, что он не таков, как вам кажется. Он таков, что мы чужды друг-другу. И пора — это понять. Сколько можно терпеть ваше цивилизаторское умиротворение меж нами? Оно не нужно, почувствуйте же инобытие?!

… Так, чтобы в разладах нынешней Европы почувствовать себя в мире ином. Вот что нужно. Научили и доучились! Получается обратное. То, что было хуже оказывается не то, чтобы стало лучше, но сильнее, самоотверженнее. Новый свет (Америка) все более оборачивается мраком. Мраком для остального преимуществующего его мира!

Не из света свет, а из мрака — вот свет истинный. То, что затомилось, разрешится. Құдай салсын. Наступает то, чего угодно ныне! И (я) поэтому-то и говорю про Восток. Не в географическом смысле, а в смысле пробуждения человечества. Ну не с Запада же оно пробуждается. С чего это нас (меня) растащило?!

Обязывать прозой отвечать на музы — это конечно важно. Но тут кажись, наоборот — музе «отвечаясь» — музе не отвечается прозой.

Капкан «со-временности», в который попала культура. В цивилизации все теперь современно, все доступно, все наглядно, все интимно. Но современность не абсолютное пространство. Чтобы время в нем исчезло. Культура, конечно, дышит на ладан. Информация наступает и наступает, а смысл вещей, смысл жизни исчезают. Что же делать, как быть? Та же самая «массовая культура», в которой как мировой «водо-воронке» кружевное погружение куда-то в глубины небытия. Похоже на природные катастрофы, которые учащаются.

Так что смыслы вещей становятся все микроскопичнее. А что если таким образом, хотим ли мы или не хотим, происходит возвращение цивилизации к природе? Т.е. культура теперь оборачивается самой природой? Т.е. хаосом или точнее хаосмосом. Отсюда многовекторность: вниз-вширь-вверх. Порядок из хаоса! «Предустановленная гармония» (Лейбниц)! Фрактальность!

Гомеомерность! По квантовой физике в мире присутствует нечто, схожее с сознанием.

И может даже смыслы вещей впервые только и начинают открываться? Т.е. они не открываются со стороны какого-то наблюдателя. Если человек на это претендует, то они-то предстают «вещами-в-себе» (Кант). Да и человек теряет себя в активизме познания, преобразования, подчинения и т.д. Смысл только тогда и есть с-мысл, когда он не раскрывается из какого-то немотичного, нейтрального состояния, а открыт всегда.

Так что время, стиснутое в пространстве, высвобождается из этих тисков, и оно должно истекать из пространства: как свободы — из равенства, смыслы — из бессмыслицы, истины — из заблуждения, красоты — из безличия и т.д.

Но при этом вся штука в том, что со-временность — это и не просто «капкан», в котором испытывает муки ныне настоящее, зажатое в створках прошлого и будущего. Соответственно здесь и нет ни того, ни другого. Т.е. они все одно и то же — элементы какого-то цивилизационного механизма. Точнее даже работающей уже «машины времени».

Конечно, в трехмерности присутствует время. Теория относительности работает. Но время как горючее топливо в машине с двигателем внутреннего сгорания. А, впрочем, какая разница: «время как деньги» в экономической системе-машине.

Со-временность это не конец времени все-таки, а тупиковость пространства в его трехмерности, где одномерность времени «работает». Но может в этом и заключается беременность модерна как со-временности, чреватая пост-модернистскими родами? Чего? Кого?

Долго ли протянутся роды? Надо отсчитывать от того момента, когда время сжалось в своей одномерности до мгновенности, до точечной сперматозоидности или яйцеклеточности. И хотя нынче все превратилось в повальную сексуальность вплоть до однополых браков, надежды еще теплятся. Может это до сих пор приключения любви были? И из мрака заблуждений (блуда) появится свет? Как из черной дыры в космосе произошел взрыв?

Но во всем этом не разобраться с точки зрения линейности истории, где «современности» приходят и уходят. Современность становится, зреет, осваивается и наступает «точка бифуркации», следует взрыв, эпоха кончилась. Затем иная со-временность и т.д. Все это классифицировано, хотя и по-разному в исторических раскладках.

Но вот, что теперь-то с точки зрения или точек зрения постмодерна? Ранее один модерн, какой бы он не был, но он был современностью для его представителей, неважно для всех, многих или немногих, и сменялся другим модерном. А что теперь, модерн в постмодерне должен быть исчерпан? И что-то тут произошло с современностью? Постмодерн возможен, а современность немыслима, безосновна, тупикова? Наступил конец вообще времени, включая все концы-посты: бога, культуры, истории, да и самого человека. Т.е. все концы обрублены. Апокалипсис наступил?