Этой смены не было

— Когда можно посмотреть?

— Сегодня после шести или завтра утром.

— А сигнализация там есть?

Пауза длилась меньше секунды.

— Зачем вам сигнализация?

— На фотографии возле двери датчик.

— Домофон, наверное. Фотографии не я делал.

— Собственница давно переехала?

— Девушка, вы квартиру выбираете или расследование проводите?

Он сказал это с улыбкой. Вера слышала её в голосе.

— Вы правы. Я подумаю.

— Думать можно долго, но объект уйдёт быстро. Там цена ниже рынка.

— Почему?

— Срочная продажа. Семейные обстоятельства.

— Какие?

— Это личное дело собственницы.

— Конечно. До свидания.

Она отключилась прежде, чем он успел попросить номер для обратной связи.

Телефон сразу завибрировал: входящий вызов с того же номера. Вера не ответила. Через минуту пришло сообщение: «Если интересна квартира, напишите удобное время просмотра».

Ничего угрожающего.

Она положила телефон экраном вниз и увидела на тумбе старый аппарат с диском. Он принадлежал бабушке и давно не был подключён. В детстве Вера звонила с него однокласснице, накручивая шнур вокруг пальца. Бабушка могла по щелчку диска определить первую цифру номера.

Память квартиры состояла из вещей, которые больше не работали, но продолжали занимать место.

Вера взяла мусорный пакет и начала разбирать кухонные ящики. Выбросила ржавую открывалку, связку ключей от неизвестных замков, квитанции за позапрошлый год. Каждый предмет требовал маленького решения. Оставить. Выбросить. Проверить позже.

В нижнем ящике буфета нашлась бабушкина тетрадь с расходами. На полях возле сумм стояли короткие пометки: «кран менял Витя», «деньги отдала Лиде», «Костя взял ключ от подвала». Имена повторялись годами. Лида могла быть той женщиной у подъезда. Костя — агентом. А могли быть их родителями, соседями или совсем другими людьми.

На последней заполненной странице бабушка записала: «14 дом, опять сирена ночью, звонила Рае».

Дата стояла пятилетней давности.

Вера перечитала строку. Пять лет назад никакой нынешней скупки могло не быть. Дом номер четырнадцать и раньше подавал сигналы, люди переезжали, машины приезжали ночью. Одна старая запись разрушала удобную мысль о том, что всё началось сейчас.

Она отнесла тетрадь Раисе Семёновне.

Старуха открыла не сразу. За дверью шумела вода.

— Стояк починили? — спросила Вера.

— Сказали, конденсат. Теперь у меня по стене официальный конденсат течёт.

Вера показала запись.

— Помните эту сирену?

Раиса надела очки, долго смотрела на страницу.

— У них магазин тогда на первом этаже был. Дверь пищала каждую неделю.

— Бабушка написала «сирена ночью».

— Значит, ночью пищала.

— Вы к окну подходили?

— Пять лет прошло. Я за это время два раза лежала в больнице и один раз умереть собиралась. Какое окно?

— Она вам звонила.

— Звонила каждый день.

Раиса сняла очки.

— Вера, что ты ищешь?

— Хочу понять, давно ли там срабатывает сигнализация.

— Давно. Во всех домах что-нибудь срабатывает.

— А охрана приезжала?

— Наверное.

— Вы видели?

— Не помню.

Старуха вернула тетрадь.

— Твоя бабка тоже всё записывала. Потом читала и думала, что раз записано, значит, важно. А там половина — кто кран менял.

— Кран тоже важно, если течёт.

— Пока течёт. Потом это просто Витя.

Вера ушла к себе. Она положила тетрадь на место, а рекламный листок всё-таки выбросила. Ссылку на объявление оставила на обороте, но сверху написала: «Открытый источник. Не подтверждает тревогу».

В половине второго пришло сообщение от незнакомого номера.

«Просмотр квартиры сегодня отменён. Объект снят с продажи».

Вера открыла сайт. Объявление ещё было доступно. Она обновила страницу — появилось серое поле: «Объявление больше не актуально».

Это могло случиться после любого звонка. Возможно, собственница передумала. Возможно, нашёлся покупатель. Возможно, Костя понял, что Вера не собиралась покупать.

В дверь позвонили.

Вера не подошла сразу. Звонок повторился — два коротких нажатия.

— Кто?

— Это я, Раиса. Открой.

Старуха стояла с эмалированной миской, накрытой тарелкой.

— Ты после ночи не ела, — сказала она. — Тут суп.

— Спасибо. Я потом занесу.

Раиса передала миску и заглянула в квартиру.

— Домик достала.

— Полина попросила.

— Она приедет?

— На выходных.

— Хорошо. А то ты одна и смотришь в окно, как бабка.

— Она, по-вашему, зря смотрела?

— Она смотрела, потому что ноги болели и ходить не могла. А ты можешь. Только не ходи куда не звали.

Раиса ушла. Вера закрыла дверь один раз и намеренно не проверила второй замок.

Она съела суп, приняла горячий душ и легла в маленькой комнате, где окно выходило не во двор, а на улицу. Телефон оставила на кухне. Перед сном поставила будильник на семь вечера: следующей ночью она не работала, но хотела проснуться до темноты и купить продукты.

Проснулась в половине девятого.

В квартире было тихо. На экране телефона горели четыре пропущенных: два от Полины, один от Фомина, один с городского номера центра.

Сначала Вера позвонила дочери.

— Я спала, — сказала она.

— Семь часов?

— Почти.

— Ладно. Снимаю врача с дежурства.

— Ты звонила два раза.

— Хотела сказать: в субботу приеду. И не надо меня встречать.

— Хорошо.

— Ты опять с точкой?

— Я говорю вслух.

— У тебя и голос умеет ставить точки.

— Приезжай. Домик ждёт.

Они попрощались без ссоры. Потом Вера набрала Фомина.

— Уже неважно, — сказал он.

— Что случилось?

— Нина принесла акт об уничтожении. Все отменённые наряды измельчили в десять сорок.

— Старую копию раньше вытащили из папки.

— Старую — да. Новую официально уничтожили.

— Вы подписали акт?

— Нет. Там её подпись и охранника.

— Охранник видел бумаги?

— Видел коробку и работающий шредер. Не каждую страницу.

Вера включила свет. На подоконнике деревянный домик отбрасывал на стену кривую тень.

— Зачем вы звонили?

— Хотел спросить, помните ли последние четыре цифры наряда.

— Помню.

— Не говорите.

— Почему?

— Потому что я сегодня посмотрел список и понял, что сам запомнил одну цифру неправильно. Если скажем друг другу, один поправит память под другого.

— Вы проверили в системе?

— Доступ к отменённым закрыли.

— Тогда как узнать?

— Пока никак.

— Сергей Аркадьевич, вы специально оставляете всё без ответа?

— Нет. Ответы сами уходят.

Он помолчал.

— Завтра на смене ничего не спрашивайте. Посмотрим, что придёт без приглашения.

Вера хотела рассказать про объявление и Костю, но остановилась. Адрес квартиры был личным сведением, полученным не на работе, связь с тревогой оставалась предположением. Фомин не просил приносить ему новые истории.

— Хорошо, — сказала она.

После разговора Вера проверила городской номер. Это была диспетчерская «Городского щита». Голосового сообщения не оставили.

Она позвонила. Ответила Лена.

— Вы мне набирали?

— Ракитин набирал. Хотел уточнить график.

— Какой график?

— Тебе завтра к восьми, как обычно. Спроси у него сама.

— Он рядом?

— Ушёл минуту назад.

— В журнале всё спокойно?

Лена рассмеялась.

— Ты теперь в выходной журнал проверяешь?

— Просто спросила.

— Спокойно. Один вызов был на Садовой, четырнадцать, но группа уже закрыла.

Вера сжала телефон.

— Какая квартира?

— Не знаю. Карточка без номера. А тебе зачем?

— Ракитин поэтому звонил?

— Он не объяснял. Вера, у меня вторая линия.

Связь оборвалась.

За окном маленькой комнаты улица лежала тёмная и ровная. Чтобы увидеть дом номер четырнадцать, надо было пройти на кухню. Вера осталась на месте.

Она записала на чистом листке время звонка Лены и точные слова: «карточка без номера». Не номер события, не адрес квартиры, не догадку о связи с объявлением.

Потом положила листок в бабушкину тетрадь и закрыла её.

До следующей смены оставались почти сутки. Вера собиралась прожить их дома, не подходя к чужому подъезду и не звоня агенту.

Но теперь она знала: пока спала, нулевой объект появился снова.

Глава 6. Вторая тревога

К началу следующей смены снег превратился в серую кашу.

Вера пришла на двадцать минут раньше и всё равно застала пересменку на ногах. Лена стояла возле дальнего монитора в пальто, Тамара Евгеньевна листала рабочий журнал, а охранник Коля Грачёв грел ладони о бумажный стакан. От его куртки пахло мокрой тканью и бензином.

— Вот и наша наблюдательница, — сказал он.

Вера остановилась у двери.

— Какая наблюдательница?

— Обычная. Ночная. Лена сказала, ты дом четырнадцать любишь.

Лена быстро посмотрела на него.

— Я сказала, что Вера спрашивала про карточку. Не выдумывай.

Коля пожал плечами и отпил кофе. На костяшках его правой руки темнели свежие ссадины.

— Карточка была дурная. Мы приехали, а там гуляй не хочу. Ни номера квартиры, ни хозяина. Дверь открыта, стекло целое. Только бабка в синем халате сверху кричит, что мы разбудили весь дом.

Вера сняла куртку, не сводя с него глаз.

— Вы были внутри?

— В подъезде. Тамбур проверили, лестницу до второго. Дальше без квартиры нельзя.

— Во сколько?

— Ночью, — ответил Коля.

— В журнале есть время, — сказала Лена. — В два сорок одна пришёл сигнал разбитого окна. В два сорок четыре я отправила экипаж. Вернулись они около трёх.

— В два пятьдесят восемь, — поправил Коля. — У нас кофе на заправке пробили в три ноль четыре.

Он сказал это с довольством человека, который победил часы. Потом заметил взгляд Веры и нахмурился.

— Чего?

— Ничего. Запоминаю.

— Вот это ты зря. Я сам за себя запоминаю.

Тамара Евгеньевна закрыла журнал.

— Передачу смены закончили? Тогда лишние идут домой, нужные садятся работать.

Коля допил кофе, смял стакан и попал им в корзину с двух шагов. У двери он задержался.

— Женщина, кстати, не бабка. Лет пятьдесят, может меньше. Свет плохой. Халат синий, в белых цветах. Сказала, что стекло звенело во дворе. Мы ничего не нашли.

— Ты минуту назад сказал, она кричала, что вы всех разбудили, — заметила Вера.

— И это сказала. Люди умеют говорить два предложения.

Он ушёл. Лена надела шапку и придвинулась к Вере.

— Не дави на него. Коля начинает украшать, когда думает, что ему не верят.

— А второй сотрудник?

— Паша был за рулём. Он отчёт сдал и уехал на дневной объект. Спроси завтра.

— Карточку можно увидеть?

Лена показала на второй монитор. На экране стоял список ночных событий. Строка дома номер четырнадцать была на месте: 02:41, датчик оконного разрушения, объект 014-000, выезд группы 12, результат «признаки проникновения не обнаружены».

Вера наклонилась ближе.

— Ты сама вписала результат?

— Коля продиктовал.

— А голос был?

— Не в сигнале. Потом женщина звонила на общий номер. Сказала, что видела во дворе осколки и мужчину у окна первого этажа.

— Как представилась?

— Никак. Я попросила квартиру, она бросила трубку.

— Запись звонка?

Лена посмотрела в сторону кабинета Ракитина. Дверь была закрыта.

— Утром открывалась, — тихо сказала она. — Я проверяла перед передачей. Потом Олег Андреевич попросил меня перезагрузить телефонное окно. Теперь не знаю.

Вера надела гарнитуру и нашла звонок по времени. В перечне входящих между 02:46 и 02:53 не было ни одной строки. Она расширила поиск на час. Появились вызов из аптеки, ошибочный набор и разговор Тамары с монтажником. Женщины из четырнадцатого дома не было.

— Может, время не то, — сказала Лена.

— Может.

Они обе знали, что это слово ничего не решает.

Дверь кабинета открылась. Ракитин вышел без пиджака, с закатанными рукавами. В руке он держал отвёртку.

— Снегирёва, пришли? Отлично. После десяти посидите одна на центральном месте. Тамара Евгеньевна покажет, где подтверждать старые объекты.

— А телефонный архив работает?

Ракитин не удивился вопросу.

— Лена уже пожаловалась?

— Мы принимаем смену.

— Архив чистят после обновления. Некоторое время новые звонки видны только на сервере. Для работы это не мешает.

— Ночной звонок уже был новым.

Он покрутил отвёртку между пальцами.

— Вы решили за испытательный срок провести полную проверку компании?

— Я хочу знать, на что опираться при следующем таком сигнале.

— На карточку объекта, инструкцию и старшего смены. Не на память ушедшей девочки.

Лена застегнула пальто до подбородка.

— Я не девочка.

— Тем более пора домой, — сказал Ракитин. — Вы обе делаете из сбоя роман. Был датчик, был выезд, ничего не нашли. На этот раз даже запись осталась. Чего вам не хватает?

Вера посмотрела на строку 014-000.

— Номера квартиры.

— Старый дом, общий передатчик. Монтажники разберутся.

Он вернулся в кабинет и закрыл дверь. Лена молча натянула перчатки.

— Позвони мне, если строка исчезнет, — сказала она.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что ты будешь ждать звонка вместо сна.

Лена усмехнулась.

— Тогда напиши без точки.

До десяти вечера тревоги приходили из других концов города. В салоне связи продавец забыл снять объект с охраны и полез в подсобку; на стоянке ветер раскачал плохо закрытые ворота; в частном доме хозяин не успел ввести код. Вера принимала сигналы, повторяла адреса и следила, чтобы её голос оставался одинаковым. Обычная работа возвращала предметам вес. Если ворота открыты, на экране появляется зона. Если сотрудник выехал, машина движется по карте. Если хозяин позвонил, у разговора есть длительность.

Строка дома номер четырнадцать оставалась в журнале.

В десять Тамара Евгеньевна пересела к боковому столу и положила рядом вязание.

— Центральное место ваше. Только не геройствуйте. Два сигнала одновременно — зовёте меня.

— Хорошо.

— И глаза от карты отрывайте. Там расстояния ненастоящие.

— В каком смысле?

— На карте два квартала — палец. На дороге там мост и три светофора. Молодые видят палец и ругают экипаж.

Вера кивнула. Это правило ей понравилось. Экран действительно делал город плоским: синие точки машин скользили поверх домов, не замечая льда, ям и закрытых шлагбаумов.

В половине одиннадцатого позвонил Сергей.

— Я у стойки, — сказал он. — Если звук пропадёт, не пугайтесь. Проверяю только запасной усилитель.

— Наряд есть?

— Есть.

— Какой номер?

Сергей помолчал.

— А вам зачем?

— Чтобы потом не спорить с памятью.

— Ноль семьдесят три. Время начала двадцать два тридцать. Запишите у себя в рабочем блокноте, не на ладони.

Вера записала. Через стекло серверной увидела его серую голову и поднятую руку. Сергей показал один палец, выключил звук на центральной колонке, затем включил. Сигнальные лампы не погасли.

— Всё, — сказал он в трубку. — Одна минута двенадцать секунд.

— Вы вчера были дома?

— Странный вопрос.

— В центре не появлялись?

— Не появлялся. Давление мерил, ругался с телевизором. А что?

— Лена принимала тревогу из четырнадцатого дома.

За стеклом Сергей перестал сматывать провод.

— Какую?

— Разбитое окно. Экипаж ездил. Карточка пока есть.

— Бумага вышла?

— Не знаю.

— Сейчас посмотрю.

— Сергей, не надо ничего брать.

— Я и не собирался. Посмотрю глазами, если вам от этого спокойнее.

— Мне от этого не спокойнее.

— Тогда зачем позвонили?

Вера не нашла ответа. Сергей повесил трубку и ушёл из-за стекла.

Через семь минут он появился в диспетчерской с пустыми руками.

— В рулоне ночная строка есть, — сказал он. — Ноль два сорок одна, общий объект, датчик стекла. Выезд в бумажной части не печатается. Только приём.

— Вы лист не отрывали?

— Рулон целый. Хотите — Тамара будет свидетелем, что я к нему не прикасался.

Тамара Евгеньевна подняла глаза от варежки.

— Я не буду свидетелем того, чего не видела.

— Вот за это я вас уважаю, — сказал Сергей.

— Лучше давление уважайте.

Он поморщился и ушёл. Вера посмотрела на записанный номер наряда и зачеркнула рядом слово «проверить». Проверять было нечего. Строка существовала на бумаге сейчас. Это не обещало, что она останется завтра, и не доказывало, зачем пришёл сигнал.

В одиннадцать сорок семь в наушнике раздался двойной низкий звук. Центральная строка вспыхнула красным.

014-000. Разрушение стекла.

Вера почувствовала, как ладони сразу стали холодными. Она нажала подтверждение и прочитала адрес вслух.

— Городская, четырнадцать. Общий объект. Зона без квартиры.

Тамара уже сидела рядом.

— Звоните ответственному.

В карточке был указан единственный номер. Вера набрала. После шестого гудка ответил мужчина.

— Да.

— Центр охраны «Городской щит». На объекте по Городской, четырнадцать, сработал датчик разрушения стекла. Назовите кодовое слово.

— Какой объект?

— Дом номер четырнадцать.

— У нас там нет объекта.

— Ваш номер указан ответственным.

Мужчина выдохнул в трубку.

— Девушка, я монтажник. Был ответственным, когда ставили общий блок. Года четыре назад. Уберите меня из списка.

— Назовите фамилию.

— Зорин. Можете Олегу Ракитину сказать, он меня знает.

Связь оборвалась.

— Группу? — спросила Вера.

Тамара посмотрела на кабинет начальника. Свет под дверью не горел: Ракитин уехал час назад.

— По инструкции — да. Ближайшая двенадцатая.

Вера вызвала экипаж. Ответил Коля.

— Двенадцатая, повтор дома четырнадцать, — сказала она. — Разрушение стекла, общий блок, ответственный данные не подтвердил.

— Принял. Мы на Советской.

Синяя точка стояла у кольца, в трёх кварталах от центра. Вера нажала «направить». Появилась тонкая линия маршрута: Советская, мост, улица Мира, Городская. Расчётное время — семь минут.

Она повернула голову к окну. Дом номер четырнадцать был виден между полосами мокрого снега. Большинство окон темнело. На первом этаже горел белый прямоугольник, на шестом двигалась тень.

— На карту смотрите, — напомнила Тамара.

Точка экипажа сдвинулась с кольца и пошла не к мосту, а в противоположную сторону.

— Двенадцатая, вы куда?

Шипение. Потом голос Коли:

— Объезд. На мосту авария.

— Карта показывает свободный проезд.

— Карта пусть сама едет.

Тамара тихо постучала ногтем по столу: палец на экране, мост настоящий. Вера сказала:

— Приняла. Сообщите по прибытии.

Точка исчезла.

Не посерела и не замерла — исчезла совсем. Линия маршрута осталась, заканчиваясь на пустом перекрёстке.

— Связь с машиной потеряна, — сказала Вера.

— Бывает под путепроводом.

— Они едут от путепровода.

Тамара набрала номер группы с настольного телефона. Коля ответил сразу.

— У нас карта отвалилась, — сказал он. — Через пять минут будем.

— Где вы сейчас?

— У хлебозавода.

Вера знала хлебозавод. Оттуда до четырнадцатого дома было не пять минут, а не меньше двенадцати по ночной дороге. Она открыла рот, но Тамара покачала головой.

— Приняли, — сказала старшая. — Не гоните.

Вера отметила время на полях рабочего блокнота: 23:51 — точка пропала; 23:53 — «хлебозавод».

— Это личная запись, — сказала Тамара.

— Только время, без имён.

— Я вижу. Всё равно личная.

— Запрещено?

— Не запрещено. Но если станете записывать каждую секунду, через неделю не сможете отличить важное от всего остального.

— А как вы отличаете?

Тамара взяла спицу, подхватила петлю и только потом ответила:

— Никак. Поэтому и не расследую работу, на которой сижу.

В двадцать три пятьдесят девять домофонная камера объекта дала один кадр. На нём виднелась открытая дверь подъезда и часть плеча в чёрной куртке. Следующий кадр был полностью серым.

— Прибыли, — сообщил Коля.

На карте машины всё ещё не было.

— Осмотрите снаружи, внутрь только при явных признаках проникновения, — сказала Тамара.

— Тут дверь настежь.

В наушнике хлопнул металл. Послышался голос второго сотрудника:

— Стекло где?

Коля ответил не в микрофон:

— Датчик где-то внутри.

Потом связь захрипела. Вера различила шаги, гул подъезда и далёкий женский голос.

— Не ходите туда! — крикнула женщина. — Я уже сказала, нет там никого!

Вера выпрямилась.

— Двенадцатая, кто говорит?

— Жительница, — ответил Коля. — Сверху вышла.

— Спросите квартиру.

— Сама не скажет.

Женский голос приблизился:

— Опять приехали! У нас дети спят, а вы дверью гремите!

— Какое стекло разбилось? — спросил Паша.

— Никакое. Бутылку во дворе бросили. Езжайте отсюда.

— Она в синем халате? — спросила Вера.

В эфире стало тихо.

Тамара перестала вязать.

— Откуда вы знаете? — спросил Коля.

Вера посмотрела на старшую. Та медленно покачала головой, но вопрос уже прозвучал.

— Вы сами сказали перед сменой.

— Ну да. Синий. С белыми цветами.

— Лицо видно?

— Обычное лицо.

— Вы её вчера видели?

— Снегирёва, мы объект проверяем или портрет составляем?

Паша сказал что-то неразборчиво. Женщина захлопнула дверь этажом выше. По подъезду прокатилось эхо.

— Следов взлома нет, — доложил Коля. — На первом этаже окна целые. Во дворе осколки зелёной бутылки, к зданию отношения не имеют. Завершаем.

— Проверьте, откуда идёт общий шлейф, — сказала Вера.

Тамара накрыла микрофон ладонью.

— Не командуйте тем, чего нет в инструкции.

— Если датчик общий, они должны хотя бы увидеть блок.

— Они охранники, не монтажники.

Вера отпустила кнопку связи.

— Двенадцатая, возвращайтесь.

— Принял.

Через минуту синяя точка появилась прямо у дома номер четырнадцать. Система провела обратный маршрут по Городской, затем по улице Мира к центру. Вера сделала снимок глазами: 00:04, машина у объекта. Записывать не стала.

В 00:16 группа вошла в диспетчерскую. На этот раз Коля был без кофе. Паша, невысокий мужчина с седой щетиной, положил ключи на край стола.

— Там пустой подъезд, — сказал он. — То есть не пустой, люди есть. Но тревожиться не о чем.

— Женщина где стояла? — спросила Вера.

— Между третьим и четвёртым.

— На площадке четвёртого, — одновременно сказал Коля.

Они посмотрели друг на друга.

— На пролёте, — поправил Паша. — Какая разница?

— Большая, если датчик относится к квартире.

— Он ни к чему не относится, — сказал Коля. — В карточке нули.

— Вы видели её вчера?

Паша потёр щетину.

— Я вчера не работал.

— Лена сказала, вы были за рулём.

— Значит, позавчера. После суток дни слипаются.

Коля сел на свободный стул.

— Была она. Или похожая. Тот же халат, кажется.

— Она вас узнала?

— Сказала «опять». Значит, узнала.

— Или видела другой экипаж.

— Или любит это слово, — сказал Паша. — Мы не спрашивали паспорт. Не имеем права.

Тамара подвинула им лист отчёта.

— Пишите то, что видели. Не то, что кажется.

Паша взял ручку. Коля диктовал: прибытие 23:59, наружных повреждений нет, входная дверь открыта, в подъезде обнаружена неустановленная жительница, сообщившая о разбитой во дворе бутылке. Вера слушала, как живая женщина превращается в четыре ровные строки.

— Цвет халата писать? — спросил Паша.

— Зачем? — ответил Коля.

— Затем, что вы оба его запомнили, — сказала Вера.

Коля усмехнулся.

— Вы запомнили. Мы согласились.

— Перед сменой вы назвали цвет сами.

— Перед сменой я кофе пил. Может, Лена назвала.

Лена не называла. Вера могла повторить разговор почти дословно, но рядом не было записи, которой все доверяли бы одинаково. Она посмотрела на ссадины на руке Коли. Сегодня они казались светлее.

— Что с рукой?

— Дверь гаража.

— Сегодня?

— Вчера. Или позавчера. Это тоже в отчёт?

Тамара забрала у Паши заполненный лист.

— Свободны. И не подначивай оператора, Грачёв.

Когда группа ушла, Вера открыла маршрут. Синяя линия начиналась в 23:48 на Советской, делала петлю к хлебозаводу, шла к дому номер четырнадцать и возвращалась к центру. Общая длина — одиннадцать километров. Время в движении — двадцать восемь минут.

— Вот, — сказала она. — Теперь всё есть.

Тамара не подошла.

— Сохраните отчёт и работайте.

Вера нажала «подтвердить». Красная строка стала белой.

В час двадцать поступила тревога со склада стройматериалов. Потом хозяин ночного магазина забыл код. В два сорок система попросила сменить пароль, и Вера переписала новый набор цифр в запечатанный конверт. В три она открыла маршрут двенадцатой группы снова.