Ведьмино наследство, или сюрприз от бабушки из Теньбурга

— Я ничего не получала, господин Вернарт.

— И все же вы здесь? Садитесь.

Ведьма послушно села в неудобное деревянное кресло с высокой спинкой и задала главный вопрос:

— Мое завещание, оно у вас?

— Ваше завещание? — скелет противно закряхтел, пока смеялся. — Уже собираетесь на тот свет, госпожа Безвинель? Не торопитесь, еще успеете.

Лизетта с трудом удержалась, чтобы не закипеть. Едва не зарычала на вредного старика, но пересилила себя и уточнила:

— Завещание моей бабушки — Иветты Рубежель, конечно же.

— Ах это. Нет, его у меня нет. Конечно же.

Лизетта скрипнула зубами, преодолевая этот обмен любезностями, и сцепила руки в замок, заодно обхватив ими колено.

— Тогда зачем вы слали мне письма?

— Чтобы рассказать, где его найти и как вступить в наследство.

Если бы про скелета можно было сказать “вылупился”, Лизетта так бы и сделала. Господин Петруччо уставился на нее пустыми глазницами так, словно хотел проделать в ней дыру с помощью взгляда.

Но обещание сказать, где она сможет найти завещание, сгладило все углы. Лизетта моментально простила старику все колкости и неласковости. В мыслях успела вознести хвалу небесам, что додумалась посетить “Кота и розу”, а мадам Жозетта надоумила ее прийти сюда. Затем смиренно произнесла:

— Я вас слушаю, господин Вернарт.

— Это очень похвально, госпожа Безвинель. Потому что времени у нас мало.

***

Спустя час ведьма вышла от нотариуса словно пристукнутая пыльным мешком. Такого она никак не ожидала.

Оказалось, за завещанием следует отправиться в Тосторонний мир. И надо торопиться. Потому что это не просто завещание, а завещание-договор, который нужно подписать как можно скорее.

Лизетта плохо поняла смысл этого договора. Господин Вернарт пытался объяснить что-то про Третью сторону, про древнее условие, с которым ведьмам, вампирам и остальным дали право жить в Теньбурге. Ее семья прямо участвовала в тех событиях и стала правопреемницей каких-то древних договоренностей. Нельзя было наследовать особняк, состояние и даже кота без того, чтобы не подписаться еще и на некоторые обязанности, которые исполняли все ведьмы из дома с улицы Бездомных кошек.

Нотариус действительно старался объяснить, а из Лизетты сыпались вопросы, будто падающие листья. Но, когда она случайно обмолвилась про темный квартал, в который забрела по пути сюда, старый скелет встрепенулся и воскликнул:

— Не может быть! Так быстро!

С этого момента он больше ничего не объяснял и повторял только одно:

— Торопитесь! Надо спешить! Отправляйтесь тотчас, пока наш прекрасный Теньбург не затянула могильная тьма! Идите же, если хотите вернуться в город, который знаете, госпожа Безвинель, иначе будет поздно. Поверьте, в Тостороннем мире вам все объяснят лучше, чем я.

На прощание Петруччо выдал Лизетте путеводную летучую мышь, которую следовало выпустить из миниатюрной клетки по прибытии в Тосторонний мир и никак не раньше. По наказу старика кроха должна была привести ведьму в нужное место, где хранилось долгожданное завещание. Наверное, тоже к нотариусу.

Но Лизетта не могла отправиться в Тосторонний мир прямо с порога господина Вернарта. Если бы это получалось так просто, дверь между мирами никогда бы не закрывалась. Постоянно кто-нибудь в нее бы шастал за чем угодно: за книгами, на свидание, за печеньками, в отпуск и по тысяче любых других причин.

Нет, попасть в Тостороннний мир из Теньбурга было непросто. Портал находился в Паучьем лесу. Его-то огромные пауки-стражи и охраняли, подпуская только счастливчиков с пропуском из Бюро. Но чтобы получить тот пропуск, следовало обить пороги не одного десятка кабинетов, пройти бюрократический ад, поставить печати и получить подписи на свитке с водяными знаками и магическими рунами.

Это был очень долгий вариант, а Вернарт призывал сделать все как можно скорее. Поэтому хорошо, что сегодня был канун Хэллоуина, когда ткань между мирами становилась тоньше. И ее было легко преодолеть самостоятельно. Правда и вернуться следовало не позже следующих двенадцати часов. Иначе велик риск так и остаться в Тостороннем мире и позабыть про родной Теньбург на целый год. А что от него останется за год?

Лизетта быстро поймала кэб. Перед ней остановилась уютная карета без кучера и лошадей, стилизованная под тыкву снаружи, а внутри обитая синим бархатом.

— Бездомных кошек, тридцать пять, пожалуйста, — произнесла ведьма и откинулась на мягкое сидение.

Карета тронулась, за окном поплыли дома и особняки, отели и трактиры. Промелькнул мост, по которому она шла недавно. Чем ближе к центру подъезжала карета, тем интереснее становилась архитектура, ярче огни и громче смех.

Неужели Вернарт прав и все это может сгинуть во мраке?

Лизетта не сомневалась, старый скелет верит в то, что говорит. Опять же тот темный квартал, он понижался, терялся во тьме и от этого казался бесконечным и особенно жутким. Что за пространственный проток там открывался и как он был связан с ее завещанием?

Вот она проехала мимо городских бань с горячими бассейнами. Туда было очень весело ходить, особенно с Тенеттой и Зефиррой. Как же невовремя они уехали в гости!

Но больше Лизетте нравилась библиотека для ведьм с камерной обстановкой, запахом книг и горячим какао. Там можно было читать прямо на подоконнике или на диване, в компании подруг или в уединении. Мимо проплыл городской парк, озаренный огнями и весельем, кабинет гадалки, ратуша, еще отели и ресторанчики, рынок и фонтаны.

Лизетта прикусила губу и приказала себе не раскисать. У нее есть дело, она его сделает и вернется сюда, чтобы вновь прогуляться по любимому городу. И все с ним будет в порядке!

Она вытерла незваную слезинку, что все-таки выскользнула из глаза, и обнаружила, что почти приехала домой. Ведьма достала десять шелестов и положила их в небольшую, специально предназначенную для этого шкатулку. Затем покинула кэб и направилась вверх по тропинке и ступенькам к двери родного дома.

— Мяяяууу! — возмущенно встретил ее котей прямо у порога и поставил лапы на платье.

Смотрел Гришка голодным и укоризненным взглядом.

— Прости! Миленький, прости. Я ужасная хозяйка. Прошлялась невесть где почти сутки.

Лизетта схватила кота в охапку и понесла на кухню. Там в холодильном шкафу лежал запас кошачьей еды. Но Гришка почему-то вырвался и вместо к миске побежал вон из кухни — к подвалу. Он застыл в паре шагов от люка под лестницей и вопросительно тихонько мяукнул, словно зовя за собой.

— Что? Я не хочу сейчас в подвал, котенок. Правда. Я жутко устала, и у меня столько дел. Ты не представляешь. Давай в другой раз…

Лизетта устало побрела по лестнице на второй этаж и зашла в спальню. Мельком глянула на чердачную дверь и вспомнила, как Дин-Дон заявил, что чувствует завещание, но оно очень далеко. Он ведь немало ей сказал этим. Что завещание не просто бумажка, а колдовской документ, например. Иначе как бы он его чувствовал? Что оно далеко — так тоже было можно догадаться, что не в этом мире. Но она такая простофиля, проворонила все намеки и подсказки.

Лизетта принялась собирать котомку, похожую на рюкзак. Вещи, книга заклинаний, деньги.

Вот только местные шелесты едва ли там в ходу. Зато могут пригодиться серебряные звенелки. Здесь они мало что стоили, но в Тостороннем мире их можно обменять на местную валюту. В конце концов, она не собиралась туда надолго. Одна нога там, другая здесь.

Через пятнадцать минут сборы были завершены. Лизетта спустилась на кухню и выпила стакан воды. Оставила Гришке запас провизии, чтобы хватило на неделю. Для нее самой съестного ничего дома так и не появилось, надо хоть Уютиля к этому делу приспособить. Но сейчас ведьма и не испытывала большого голода, потому что нервничала.

Она прихватила клетушку с миленькой летучей мышкой, которую окрестила Бетти, и вышла за порог. Подумав, она прихватила с собой фонарь.

— Мяу, — протестующе сказал котик ей вслед, но Лизетта уже закрыла дверь.

На этот раз идти предстояло не налево — в Теньбург, а направо — к Перекрестку миров. Вздохнув, ведьма закрыла дверь на ключ и пошла по тропинке вниз. Затем повернула налево и пошла не оглядываясь.

Скоро мощеная дорога закончилась и началась обычная грунтовка. Хорошо, что было не грязно.

Лизетта все хотела обернуться и еще разок взглянуть на Теньбург, что гостеприимно светил ей в спину желтыми и оранжевыми огнями. Но ведьма этого не сделала, потому что знала: Перекресток не любит, когда оглядываются. Оглядываются, значит, не хотят идти вперед.

Она не успела заскучать от однообразного пустынного и темного пейзажа вокруг дороги, как казалась на перепутье.

В самом центре перекрестка Лизетта остановилась. Сердце гулко стучало, было страшновато и непривычно — она еще никогда не покидала Потусторонний мир. Но этот шаг был необходим, и ведьма речитативом произнесла:

— Уже ухожу! По дорогам брожу, в Тосторонний мир путь нахожу.

И пошла, повторяя под нос заклинание. Теперь только от нее зависело, сколько придется идти, прежде чем земля под ногами сменится на Тосторонний мир. По рассказам других ведьм это происходило каждый раз по-разному и могло случиться в любой момент.

Но время шло, а местность не менялась. Нужно было что-то изменить, и Лизетта закрыла глаза, продолжая делать все тоже самое.

Так она прошла еще шагов двадцать и поняла: мир за закрытыми глазами посветлел. Ведьма не отважилась остановиться и перестать повторять заклинание, но приоткрыла веки и выдохнула от удивления.

Потусторонний мир остался где-то там, в неосязаемой дали. А перед ней предстал холодный октябрьский день с пасмурным, но светлым небом. С лужами на серой, запеченной до каменного состояния, земле и еще зеленой травой на газоне. С высокими одинаковыми и очень твердыми домами, с гудящими штуковинами на колесах размером с карету, что неслись по проезжей части с невероятной скоростью. С холодным, пронизывающим ветром и срывающимися первыми снежинками.

— Бррр, — невольно произнесла Лизетта, которая в тонком плаще и платье сразу же застучала зубами.

А в Потустороннем мире уютнее! Ведьма скорее достала из рюкзака накидку, подбитую бархатом, и завязала на шее.

— Грей сильней! — приказала она вещи и тут же почувствовала, что начинает согреваться.

Проваливаясь каблуками во влажную землю, Лизетта стала выбираться с газона, на котором появилась, на твердую дорогу.

— Простите, — обратилась она к прохожей женщине в сером пальто и шапке. — Как мне найти нотариуса?

— Какого еще нотариуса?

Женщина вздрогнула от внезапного вопроса, отвлеклась от дум и, похоже, только сейчас разглядела Лизетту.

— Откуда вы все только лезете? — раздраженно буркнула она вместо ответа, смерила ведьму осуждающим взглядом и пошла дальше.

Лизетта нахмурилась, выбирая: ответить ей — откуда, или сглазить, чтобы подвернула ногу. Но так ничего и не сделала, старалась держать подступающую панику на расстоянии.

Она огляделась. Вокруг был огромный мир. Гораздо больше Теньбурга. Наверняка здесь не один нотариус, а сотни…

На нее начинали коситься. Явилась она во всем ведьминском антураже и теперь растерянно стояла посреди тротуара с фонарем и летучей мышкой в клетке.

Точно! У нее же есть путеводная Бетти. А что до наряда, так надо вести себя увереннее, ведь здесь сегодня тоже канун Хэллоуина. Так что можно сойти за свою, если делать вид, что нарядилась к празднику.

Лизетта решила отойти от места появления и заинтересованных взглядов прохожих. Свернула в первый двор и заметила лавочку около детской площадки. На лавку она поставила багаж. Массивный фонарь теперь ей был ни к чему, его Лизетта поставила в кустах неподалеку. Если получится, вернется. А нет, ну и ладно.

В кожаном рюкзаке оставалось не так много вещей. Все удалось переместить в сумку-мешочек, которую ведьма носила на кисти, с помощью пространственной магии. Это можно было сделать еще дома, но она впервые отправлялась в Тосторонний мир и о многом не подумала.

Рюкзак отправился к фонарю и был скрыт маскирующим залятием. Нечего разбрасываться хорошими вещами.

Лизетта бы отдохнула и подкрепилась. Но сидеть на лавочке было холодно, а зайти в кафе, которое видела с дороги, опасалась. Поэтому открыла клетку Бетти, рассчитывая быстрее покончить с делом.

— Давай, милая. Показывай дорогу!

Но не тут-то было! Бетти забилась в дальний угол, завернулась в крылья и дрожала.

— Малышка! Ты замерзла.

Лизетта корила себя, что совсем об этом не подумала. Затем достала бедняжку и засунула под накидку, где питомица уцепилась лапками за плечо и скоро согрелась. Но напрочь отказывалась вылезать наружу, потому что для нее было еще слишком светло.

Ведьма мрачно вздохнула. Похоже, Петруччо был настолько стар, что позабыл, как устроен Тосторонний мир, раз дал ей летучую мышь в проводники. Но теперь делать было нечего. Либо бродить наугад в поисках хоть какого-нибудь нотариуса, либо ждать сумерек. По ощущениям они должны были наступить через пару часов.

— Ладно, — пробормотала Лизетта, собираясь с духом. — Я ведьма. Справлюсь.

В конце концов, ведьм на кострах здесь давно не сжигали. И максимум, что могли в ней заподозрить — это чудачку в странном костюме, но никак не гостью из мира ведьм и вампиров.

Лизетта вышла из дворовой территории на улицу и снова осмотрелась. Недалеко светилось огнями и вывесками многоэтажное здание с названием “Ромашка”. Это явно был не цветочный магазин, но много людей постоянно входило и выходило оттуда. Поэтому ведьма тоже туда направилась.

Зашла через круглую самоходную дверь и оказалась в царстве стеклянных витрин, вывесок и снующего туда-сюда народа.

— Классный костюмчик! — заверил Лизетту незнакомый парень, который ухмыляясь прошел мимо и затерялся в толпе.

Немного оглушенная суматохой и яркими огнями, ведьма заметила вывеску с надписью “Ломбард”. Ломбарды имелись и в Теньбурге, и Лизетта знала, что там можно обменять ценности на живые деньги. Туда-то она и направилась, чтобы обменять звенелки на местные деньги и перекусить в кофейне.

Одновременно ведьмочка ощущала, что странным образом все окружающее кажется ей… знакомым. Это было необычное, неловкое чувство, ведь большинству предметов она даже не могла придумать название. Например, этим небольшим, с ладонь, штукам со стеклянной поверхностью, которые люди часто прикладывали к уху и говорили с ними. Или тыкали пальцами быстро-быстро.

— Лиза! — внезапно раздалось рядом с ухом. — Вот это да! Ты вернулась?

Лизетта обернулась, чтобы посмотреть на того, а вернее на ту, что будто кричала ей прямо в ухо, обращаясь явно к кому-то другому. Но молодая светловолосая девушка в расстегнутой черной куртке и свисающем шарфе говорила именно с ней.

— Варя? — удивилась в ответ Лизетта, еще больше изумляясь, что будто бы знает или вернее знала когда-то давно эту девушку, которую, кстати, видела впервые в жизни.

— Тетя Жанна не говорила, что ты вернешься. Пойдем домой вместе?

— Ээ, пойдем, — согласилась Лизетта, в ней боролись смутные чувства и неясные воспоминания, которые порождали все больше тревоги.

Девушки повернули к выходу из этого большого магазина с магазинами и прошли на улицу через крутящийся вход. Лизетта косилась на неожиданную спутницу и мучительно размышляла, о чем бы спросить ее, чтобы не показаться слишком странной.

— Классно выглядишь! — заметила Варя, поворачивая налево. — Такой стильный и детализированный наряд. Тебе не холодно? А, я поняла: ты приготовила сюрприз маме и приехала на Хэллоуин в образе ведьмы?

Варя тараторила, а Лизетта вспомнила, что она всегда была болтушкой. Мысли потоком заходили в ее голову и лились с языка единым, почти не разграниченным потоком.

— Маме? — в ступоре переспросила Лизетта, будто слышала это слово впервые.

Они прошли метров двести, перешли дорогу и углубились во дворы многоэтажек. Отогревшаяся Бетти почему-то именно сейчас решила показать нос из-под накидки, хотя до вечера было еще далеко.

— Ну да, маме. Представляю, как она обрадуется. Ой, кто это у тебя там такой страшненький? С костюмом вместе шла, да? Представляю, какой сюрприз получится. Мы его потом неделями вспоминать будем. Ну как оно там?

— Где? — не поняла Лизетта, которая не успевала за Варей перескакивать с мысли на мысль.

— Ну там, где ты учиться уехала. В Европе. Наверное, красиво невероятно. Я скучала, кстати. И думала, ты писать мне будешь. И на каникулы приедешь. А ты все лето там так и зависала. Но я все понимаю!

— О-оу, — только и смогла ответить ведьма, потому что, кажется, Варя забывала заданные вопросы под сметающим потоком новых.

Они подошли к подъезду и вошли внутрь. Лизетта вспомнила, что эта кабина с железными дверями и кнопками называется “лифт” и предназначена для быстрого спуска и подъема.

— Так тебе там хорошо живется? — спросила Варя и нажала кнопку восьмого этажа.

— Очень, — Лизетту неожиданно кольнул стыд.

Но она чувствовала не только его. Внутри разворачивался сложный букет чувств: забытые радости и тоска, детские надежды, мечты, фантазии. Желание большего, даже невозможного. Дружба. Игры во дворе. Долгие дни, школа, взгляды в окно на падающие листья.

— Мы живем на одном этаже! — вспомнила Лизетта и одновременно произнесла это вслух, как заклинание, как признание самой себе, что все это не бред сумасшедшего.

— Ну да, — кивнула Варя удивленно. — Мы приехали.

Они вышли на лестничную площадку. Варя повернула направо, а Лизетте оставалась левая дверь. Но она пока не могла заставить себя позвонить в звонок. Все теребила в руках сумочку-мешочек, нащупала там ключи от фамильного особняка, которые открывали заветные двери только в руках представительницы древней династии ведьм. Почему же тогда ей так хотелось позвонить в эту дверь с номером сто двенадцать?

—Я зайду к вам попозже, ладно? Ну чего ты стоишь? Все в порядке?

Под потоком Вариных вопросов Лизетта заставила себя сделать несколько шагов словно чугунными ногами и нажать на кнопочку рядом с дверью чугунной рукой.

Десять секунд, двадцать, минута. Дверь открылась.

— Лиза? — на пороге стояла женщина с немного крючковатым носом и немного печальными темными глазами.

— Мама? — спросила ведьмочка, потому что ей было нужно произнести это слово и почувствовать, что она дома.