Ведьмино наследство, или сюрприз от бабушки из Теньбурга

— Чего надо? — невежливо спросил призрак.

— Вообще-то, я у себя дома. И чердак его часть! — возмутилась ведьмочка и чуть не топнула ногой.

— Неужели? — ехидно спросило привидение. — Уверена? Что же ты тогда здесь делаешь?

— Так ты знаешь?

— Знаю. Ищешь завещание.

— Тогда помоги. Пожалуйста, — Лизетта выдавила из себя волшебное слово, хотя еще злилась на Динь-Дона за неласковый прием. — А я уйду и больше тебя не потревожу.

— Насмешила, — буркнул призрак, но уже почти беззлобно. — Здесь его нет, можешь не искать.

— А где оно? — робко уточнила Лизетта, боясь спугнуть благоприятный момент.

— Далеко, — задумчиво ответил Динь-Дон. — Очень далеко. Но даже отсюда я его чувствую.

— Это как? — хлопнула глазами ведьма.

— Как, как! Каком! — был ответ, и привидение стремительно унеслось за сборище трельяжей и старых кресел в углу.

— Уууу, — загудело оттуда угрожающе.

Лизетта поняла, что больше беседы не получится, и решила ретироваться. Стоило ей шагнуть за порог чердака, как дверь нахально шлепнула ее пониже спины и захлопнулась, едва не спустив с лестницы.

— Вот… нахал, — буркнула Лизетта и пошла вычеркивать второй пункт из блокнота.

***

Еще через три часа, когда наступил вечер и была самая пора для прогулки по кладбищу, Лизетта бодро шагала по туманным каменным дорожкам Сада мертвых.

В руке она несла стеклянный заговоренный фонарь, чтобы всякие вредные сквозняки не загасили его. Последнее, чего хотелось бы ведьме — это оказаться в одиночестве в полной темноте среди могил и склепов. Чтобы бродить потом по туманным дорожкам до рассвета, не иначе, в поисках выхода…

Она упорно шагала по четким рядам захоронений. Отсюда казалось, что кладбище бесконечно. Возможно, так и было: давненько не находились смельчаки, готовые проверить его протяженность.

Семья Лизетты была из древнего рода, поэтому и до фамильного склепа пришлось потопать. Чем дальше, тем дорожки становились более узкими и хаотичными. Отдельных могил и памятников почти не осталось: вокруг возвышались строения и усыпальницы. Ветер словно дул в трубу, изображая хор призраков, а кое-где виднелось зеленоватое свечение.

Наконец, ведьма пришла к склепу Рубежелей. Почему она — Безвинель, а все ее бабушки и прабабушки, здесь похороненные, Рубежели? И как ей ложиться в гроб среди них, когда придет время, с такой фамилией?

Ответ был прост. Ее мать выбрала иную судьбу. Выбрала любовь, другую жизнь и отказалась от дара и жизни ведьмы в Потустороннем мире. Поэтому и сменила фамилию. Поэтому и наследство отошло не ей.

В планах у Лизетты было как-нибудь дойти до ратуши и сменить фамилию на историческую. Но все руки не доходили. А теперь появились дела поважнее.

Ведьма поднялась по каменным ступеням, засыпанным опавшей листвой, и достала из кармана связку старинных длинных ключей. Один из них был от фамильной усыпальницы. Второй — от дома. Что открывал третий ключ, Лизетта не знала. Но знала, что все три заговоренные. И отпирают положенные двери только в руках у представителя семьи. По-другому вскрыть замок не представлялось возможным.

Язычок внутри двери щелкнул, доказывая, какой же все-таки господин Властрих недоумок. Конечно, она являлась хозяйкой всего имущества Рубежелей. Только ему этого было мало.

Лизетта вошла в склеп. Обстановка здесь была в целом уютная. Резные деревянные скамьи, покрытые темным лаком. Сухие цветы в вазах, в канделябрах — свечи. В стенах ниши с гробами. Столик для поминок и даже бутылка рома на нем, видимо забытая с прошлого посещения.

Лизетта поставила светильник на столик и щелчком воспламенила свечи. Прошлась вдоль ниш, читая имена. Шесть ведьм здесь покоилось. Ведьмы жили долго, первое в ряду имя почти стерлось на камне ведь было ему полторы тысячи лет.

Лизетта вернулась ближе ко входу, где лежала бабушка Иветта.

— Бабушка, — тихо позвала Лизетта в надежде, сама не зная на что.

За хлопотами и делами могло показаться, что она не скучает по бабушке и довольно скоро свыклась с ее кончиной. Но на самом деле, ведьмочка, конечно, грустила. Бабушка была ее опорой, самым мудрым и добрым человеком, которого она знала. Просто в Теньбурге к смерти относились довольно просто. Она была здесь повсюду и уже так не пугала. Все в городе знали, что это лишь новый этап, а не конец пути. И с учетом, что народ в Потустороннем мире жил долго, все успевали свыкнуться и принять то, что приходило в итоге к каждому без исключения.

Лизетта вздохнула, отгоняя печальные мысли. Она не собиралась призывать дух усопшей. Это было бы бесчеловечно, ведь обратно можно и не вернуться в царство покоя. И хотя вначале ведьма рассматривала этот вариант как крайний, даже не стала его записывать в блокнот, настолько не хотела, чтобы до этого дошло. Сейчас она полностью отказалась от этой мысли. И пришла сюда в поисках подсказок или незримой поддержки. А еще в надежде на чудо. Что что-то всплывет или здесь найдется завещание. Ведь, конце концов, где же оно?

Но ответом на невысказанную просьбу послужила тишина. Лишь пламя свечей дрогнуло в держателях, однако Лизетта этого не приметила. Она еще раз все обошла, вернулась к столику и села. Тяжело вздохнула и выдернула пробку из горлышка бутылки. В горло полилась огненная жидкость, медленно, но верно притупляя печали.

Так она посидела немного и вдруг поняла, что слышит шаркающие шаги. Нет, конечно, вероятность встретить кого-то в Потустороннем мире ночью на огромном кладбище никогда не была нулевой. Но все же это казалось весьма маловероятным.

Лизетту кольнула мысль, что это не совпадение, и она выскочила из склепа, забыв и про ром, и про фонарь, и про сумку с ключами.

— Кто здесь? — крикнула она в пустоту и тут же ойкнула, вспомнив, где находится.

Из темноты на нее плыло серое пятно. Вспомнился забытый фонарь, но Лизетта храбро подумала, что на пороге родного склепа ничего плохого с ней случиться не может.

Через пару минут пятно превратилось в лицо горбатой старухи с крючковатым носом и зелеными глазищами, в которых будто плясал дикий огонь, или поселились те гнилушки, мимо которых она шла недавно.

— Вы заблудились? — наивно спросила ведьма, у которой ром приглушил шепоток опасности, и она чуть не шагнула с последней ступеньки фамильного склепа.

Лишь в последний момент передумала, словно кто-то за локоть придержал.

— Помоги мне, — прошипела старуха, голосом напоминая кипяток, выплескивающийся из кастрюли на слишком сильном огне. — Спускайся.

Старуха протянула корявую руку, а Лизетта проворно шагнула назад, вверх по ступенькам. Эта чудная женщина или сумасшедшая, или умертвие. Вон какие ногти грязные, будто из могилы недавно выбралась. А в усыпальницу ей пути нет, сила рода не пустит.

— Зачем?

— У меня послание, — бабка сменила песню и недовольно стрельнула глазками, затем вытащила из-за пазухи свернутый свиток, перевязанный черной траурной ленточкой.

Лизетта опять дернулась, чтобы взять протянутое — воспитание, что поделаешь. И снова что-то удержало ее в последний момент. Свиток упал на землю, брать его в руки расхотелось: а вдруг там проклятие? Всем известно, что бывает, если связаться с недоброй ведьмой: яблоко там заколдованное можно съесть или палец веретеном уколоть. Или вот свиток в руки взять — отравленный. Потому что в Теньбурге жили не только добрые или обычные ведьмы со своим характером. Но и очень даже злые.

— Вас кто послал, уважаемая?

— Иди ко мнееее, — прошипела старуха и вплотную подошла к ступенькам.

Но здесь натолкнулась на невидимую преграду и стала тыкаться, будто незрячая. Лизетта вытаращилась и шагнула еще выше — в дверной проем.

— Ага, сейчас, — ответила она, стараясь не показывать беспокойства. — Вы себя со стороны видели?

В ответ бабка злобно зыркнула и что-то забубнила, а Лизетта окончательно юркнула в усыпальницу и захлопнула дверь. Так надежнее будет.

Через некоторое время снаружи все стихло. Но молодая ведьма так и не отважилась покинуть защитные стены до рассвета.

***

С рассветом, невыспавшаяся и помятая, Лизетта пошла домой. Ночью ром помогал ей согреться, постелью послужили лавки. Все было не так уж и плохо, если подумать. Початую бутылку Лизетта предпочла оставить на месте и сожалела только о том, что вчера не захватила ничего на перекус. Живот теперь урчал, как стая вурдалаков.

Она бодрилась и представляла, как в красках расскажет Тенетте и Зефирре о своих приключениях на кладбище, когда все кончится, а они вернутся из Волшебного леса. И будут обсуждать эти события с шуточками и хохотом.

С утренними лучами все не казалось таким уж мрачным. Подумаешь, ночь в склепе, да странная бабка. Может, она таблетки забыла выпить, а ноги занесли ее в Сад мертвых… Кстати, подозрительный свиток исчез, и теперь точно не скажешь, был ли он так уж опасен или это разыгралось ее воображение. Возможно, его подобрала бабка, или он истаял с рассветным лучами. Что и к лучшему — не придется тратить время и ломать голову о его назначении.

Выбравшись из кладбища, ведьма оказалась на пустынной аллее. Ее каблуки гулко стучали по мокрой брусчатке — ночью прошел дождь. Ветер загонял опавшие листья в лужи, а вдоль дорожки росли старые вязы. Воздух был прохладный и прозрачный, здесь хорошо думалось… бы, если бы она не была такая голодная.

Поэтому Лизетта дошла до развилки и вместо того, чтобы повернуть к дому, направилась в город. Ведь в ее холодильном шкафу было пусто, как в тыкве для Хэллоуина.

Теньбург не спал несмотря на ранний час. Этот город никогда не засыпал, если только на окраинах или в час волка. Нет, здесь всегда можно было найти открытую кофейню или трактир, потому что постоянно в город прибывали гости по Реке душ, что вытекала из Ночного грота в сердце города. Они приплывали из Тостороннего мира, высаживались на пристанях, не доплывая до Тихой заводи, и ждали своего рока: куда им? Вверх по лестнице, в мир красоты и покоя, или вниз по Огненному водопаду, в место, куда никто и никогда не хочет попасть. А может быть, им пора идти дальше, чтобы прожить еще одну жизнь и постичь новые уроки?

Был и еще путь — поселиться в Теньбурге, если выдадут позволение остаться. Маршрутные решения и любые позволения выдавали в Бюро. Оно располагалось в трехэтажном здании с галереей высоких остроконечных окон, что стояло на бульваре Грешников между водопадом и лестницей.

А пока ждали, все эти гости селились в отелях и гостиницах, гуляли, знакомились с городом и его порядками, получали пособия на жизнь и тратили его в заведениях всех мастей: покупали еду и одежду, посещали бары и кофейни, ходили на представления. Так что они являлись неотъемлемой частью экономики города, который обслуживал нужды гостей и на этом зарабатывал. Сама Лизетта жила на проценты от вклада, который достался от бабушки вместе с особняком. Она пока только думала, чем могла бы заняться для дохода и души.

Пожив с позволения в Теньбурге, гости могли отправиться дальше или стать привидением, как Динь-Дон. Так что в городе и окрестностях жили местные и прибывшие жители. Местными были потомки тех вампиров, ведьм, колдунов и оборотней, которым пришлось покинуть Тосторонний мир с приходом прогресса. Говорят, после этого там совершенно не осталось места для чуда…

Покружив по улочкам, Лизетта пришла к любимому заведению под названием “Кот и роза”, которое расположилось на улице Везения между шляпным магазином и сувенирной лавкой. В витрине магазина были выставлены расшитые бисерными листьями широкополые ведьминские шляпы ночного, винного, болотного и вечернего цветов. Там же можно было приобрести сумку, пояс и перчатки в таком же стиле. Лавка тоже манила на огонек, чтобы присмотреться к инкрустированным шкатулкам в виде гробов, тыквам в колбах, лежанкам для котов и насестам для летучих мышей. И еще к тысяче и одной мелочей вроде столовых приборов, посуды, игрушек и книг.

У входа в кофейню вопреки концу октября живописно цвел розовый куст, который почти заплел крыльцо с навесом, косяк и дверь. Этот цветок невозможно любила хозяйка кафе — мадам Жозетта Котдрак, пожилая ведьма, у которой все цвело и благоухало даже зимой. А постоянным любимцем и символом заведения служил черный кот Гоша с упитанной мордой, широкими лапами и роскошным хвостом.

Лизетта вошла, зазвонил дверной колокольчик, а в нос ударил умопомрачительный аромат пирожков с яблоками и корицей. Похоже, их только-только достали из духовки

— Лизетта, дорогая, ты сегодня рано! — из-за стойки выпорхнула пожилая женщина в опрятном переднике с роскошными седыми волосами, присобранными сзади. Ее пальцы украшали перстни с крупными зелеными и черными камнями, на шее сверкало колье, а в ушах красиво сияли старинные серьги. Все потому, что тетушка Жозетта была из очень богатого рода, а кофейню держала ради удовольствия. Раньше она дружила с бабушкой Иветтой и обещала присматривать за молодой ведьмочкой.

— Мадам Котдрак, — устало улыбнулась девушка.

— Тяжелая ночь?

— Что-то вроде того.

Лизетта в расстроенных чувствах плюхнулась на мягкое, бордового бархата сидение за столиком у окна и принялась заказывать, даже не глядя в меню, услужливо предложенное хозяйкой:

— Пожалуйста, яичницу с беконом: три яйца и три ломтика. Две сосиски гриль, свежий хлеб с маслом и мою большую чашку кофе как обычно. К нему два пирожка из тех, что сейчас сведут меня с ума ароматом.

Хозяйка довольно заулыбалась и заверила:

— Скоро все будет.

На лице тетушки Жозетты ясно читалось, что она заинтригована и скоро вернется не только с едой, но и с расспросами.

На время Лизетта осталась одна и принялась разглядывать посетителей. Это помогало отвлечься от мыслей и сделать голову легкой и пустой, чтобы туда ради разнообразия заглянули умные мысли.

Кроме нее, в кофейне находилось всего трое посетителей за двумя столиками. Через два стола шушукались сестрички-привидения. Совершенно белые, молодые и остроглазые, богато, но старомодно одетые. Они не успели состариться и стать таким же бесформенным пятном, как Динь-Дон. Но и двигаться дальше, похоже, не собирались.

В дальнем углу сидел мужчина в костюме, весь погруженный в кручинные мысли. По всему было видно, он недавно приплыл на лодке по реке Душ и сошел на одну из пристаней длинной набережной.

В городе стояло немало указателей и стендов с инструкциями, куда прибывшим идти и что делать. Находилось и немало доброхотов, готовых рассказать и объяснить все, что у бедолаг не укладывалось в голове. Все-таки в Теньбурге жил добродушный народ. Но этот мужчина еще не успел свыкнуться с новой действительностью Потустороннего мира. Или с тем, что его прежняя жизнь прошла.

Убранство “Кота и Розы” пестрело светильниками из черепов и вырезанных тыкв. Они отражались в зеркалах и панорамном окне, около которого пристроилась Лизетта. Горели свечи, скрипели сухие доски старого пола, когда по ним торопилась мадам Жозетта. На полках у дальней стены пылились книги. В углу между барной стойкой и входной дверью стояла резная деревянная вешалка для шляп и плащей.

— Вот, моя дорогая! — пожилая ведьма поставила на ореховый столик поднос, уставленный едой. — Ешь. Наедайся. Я к тебе потом еще подойду.

Лизетта набросилась на ранний завтрак, который послужил еще и поздним ужином. Яичница с беконом залетели как по маслу и немного приглушили голод. Приступая к сосискам, Лизетта уже растягивала удовольствие и косилась на огромную, чуть ли не поллитровую чашку кофе с молочной пеной и зефирками. Мадам Жозетта знала, как она любит и всегда приносила правильную порцию.

Лизетта с удовольствием глотнула горячего и немного сладкого напитка с мягким вкусом и, как кошка, прижмурила глаза от удовольствия.

Итак, что она имела?

После нескольких попыток ухватить след завещания, все оказалось тщетно. Ни один вариант из блокнота не помог. А дух бабушки Лизетта твердо решила не вызывать. Дни до срока выселения и до Хэллоуина заодно неодолимо истрачивались, а мыслей, что делать дальше, так и не появилось. Зато появилась странная бабка со свитком, которые затем сами собой исчезли. Кем она была, и кто ее послал? Он действовал явно с недобрыми намерениями. И вообще, уж не связано ли все это с инициативой Властриха по ее выселению?

Лизетта расправилась с сосисками и принялась за бутерброды и пирожки, запивая их кофе и наконец-то чувствуя, что начинает наедаться.

— Ну, дорогая, рассказывай, — к ней за столик присела мадам Котдрак, которая захватила с собой бокал глинтвейна и печенье “хворост”. — Я разделалась с делами и готова тебя выслушать.

Лизетта не удивилась. Скорее рассчитывала, что здесь сможет выговориться, поэтому не заставила себя упрашивать.

— Все очень плохо: меня выселяют.

Под охи, вздохи и закатывание глаз мадам Жозетты Лизетта рассказала все, начиная от прибитого к двери предписания и заканчивая ночью, проведенной в фамильном склепе. Когда эмоции от всех несправедливостей улеглись, тетушка Жозетта подперла щеку кулаком и задумчиво хлебнула из бокала.

— Так, так, так, — протянула пожилая ведьма, и Лизетта поняла, что у нее есть дельная мысль. — А не ходила ли ты к нотариусу?

— К нотариусу? — брови молодой ведьмы взлетели.

А ведь она совсем про него не подумала. Конечно! Это же элементарно: завещание точно существовало — Лизетта откуда-то знала это, а значит, имелся и нотариус, который его заверил.

— Тетушка Жозетта, вы гений! Что бы я без вас делала!

— Подожди, дорогая. Радоваться будешь, когда документ найдется. Что-то подсказывает мне, что с этим все будет не так просто. Но к нотариусу обязательно сходи.

— Думаете, он заодно с Властрихом?

— Кто? Старый Петруччо Вернарт? Конечно, нет. Но бургомистр явно не один все это затеял. Не было ли еще странных персонажей у тебя на пороге?

Лизетта задумалась. А потом покивала:

— Был один вампир неделю назад. Представился Виктором Сребколсом и очень хотел попасть в мой подвал.

Ведьма примолкла вспоминая, как накормила гостя пирогом с жабами и тот покрылся бородавками. Просто не пустить в дом она его не могла: в Потустороннем мире не действовали те же законы, что и в мире живых людей. Вот и пришлось отваживать другим способом.

— Так? — поторопила задумавшуюся Лизетту тетушка Котдрак.

— Я его выпроводила, нечего чужакам делать в моем подвале. Думаете, там спрятано что-то, ради чего они теперь хотят отобрать мой особняк?

— Тебе лучше знать, это же твой дом, дорогая, — Жозетта пожала плечами и по-доброму улыбнулась.

Лизетта глотнула еще кофе. Все-таки надо спуститься в подвал. Вряд ли завещание там, что ему там делать, среди темных закоулков, таинственных ниш и паутины, свисающей с потолка такими клочьями, что ее впору носить вместо шали. Да, и еще крысы, куда ж без них. Но среди всего этого жутковатого могло скрываться и что-то интересное. В конце концов, она обязана знать наследный дом как свои пять пальцев. А крыс пора выселить!

— Похоже, меня ждет немало дел, — Лизетта встала из-за стола и благодарно склонила голову в легком поклоне. — Всегда приятно поболтать с вами, тетушка Жозетта.

— И я тебе всегда очень рада, милая!

Мадам Котдрак тоже встала, чтобы проводить Лизетту.

Около стойки молодая ведьма заплатила по счету, отсчитав сорок три шуршащих, как осенние листья, шелеста и пять звенелок и направилась на выход. А тетушка Жозетта заторопилась собрать посуду, потому что ужасно не любила беспорядок.

Лизетта вышла на улицу. Здесь наступила самая яркая часть дня — большие круглые часы с фигурными стрелками на углу улицы Везения показывали начало одиннадцатого. Скоро день склонится к закату и на улочках сгустится привычная темнота. Поэтому фонари в Теньбурге никогда не выключали. Светили они и сейчас: подчеркивали тусклость осеннего денька и рисовали причудливые световые фигуры в густом белом тумане, что стал наплывать со стороны реки.

Лизетта с удовольствие пошла по улице, вспоминая маршрут до конторы нотариуса. Скоро она повернула и двинулась по изогнутому каменному мосту через реку Душ. На нем тоже горело много фонарей, а каждый пролет между ними был украшен тыквенной головой. Довершали живописную картину хороводы красных кленовых листьев, которые плясали на старых камнях будто бы сами по себе. Ведь ветер почти не дул.

Лизетта спустилась с моста на другом берегу и углубилась в переплетение улочек, не забывая разглядывать, как жители украсили дома к Хэллоуину.

Вообще, в Потустороннем мире любили праздники. День Мертвых, Хэллоуин, Рождество, Дни осеннего и весеннего солнцестояния, летнего и зимнего равноденствия, Русалочья неделя, Ночь на Ивана Купалу и много других. Праздники помогали жить в ожидании чуда вместо того, чтобы погрузиться в серость однотипных дней. Каждый раз это чудо было разным, а месяцы и годы, прожитые вместе с ним, пролетали легко и весело.

По улочкам по своим делам торопились прохожие, а некоторые шли прогулочным шагом. Эти последние обычно держались парочками: вампир и ведьма в готическом черном, два белых привидения, две ведьмы-подружки с роскошными котами на поводках — одна в вечерне-синем с серебром, другая — в лиловом с золотом. Дроу, скелеты, пугала с тыквенными головами, колдуны, оборотни, люди из числа гостей — все они шли по своим делам, а по мостовой ехали экипажи без коней и кучера: будто бы сами по себе. Стоило махнуть рукой, и пустой кэб останавливался, чтобы подвезти, куда надо.

Смеркалось. Лизетта подумывала поймать карету, но решила дойти пешком. Ей было интересно, найдёт ли она дорогу, вспомнит ли? К тому же ведьма давненько не бывала в этой части Теньбурга и хотела насладиться его красотой и прогулкой.

Она шла под желтыми вязами и красноватыми кленами мимо старых домов, и все меньше фонарей становилось вокруг. Все меньше инсталляций и украшений, все мрачнее и безлюднее. Скоро стало совсем не празднично, а темно, одиноко и жутковато.

Она не помнила в Теньбурге такого квартала. Узкая косая улица, в окнах ни огонька, а ветер выводит плач злобного, затаившего обиду на весь мир, призрака. Или это не ветер?

Внезапно входная дверь одного из особняков, что стояли здесь сплошной стеной, стала медленно открываться с тонким, сводящим с ума скрипом.

Лизетта и без того замедлялась, размышляя, не повернуть ли обратно, ведь улица ощутимо понижалась, а впереди не виднелось ни одного огонька, только мрак и темнота. Ведьма с нервным смешком еще подумала, в какую же преисподнюю отсюда можно спуститься?

Но тут встала как вкопанная. Стоп, стоп, стоп. Это что же творится за чертовщина такая? Это совсем не шутки.

Она резко развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась обратно. Благо там светили фонари и даже доносились жизнерадостные возгласы.

Усилием воли Лизетта заставила себя не обернуться, когда скрип за спиной прекратился и кто-то, тяжело ступая, вышел на крыльцо. Этот кто-то буравил ее спину ненавидящим взглядом, и ведьме казалось, обернись она, и назад не вернется.

Стоило выйти на широкую и наполненную жизнью улицу, как она сразу же увидела, куда надо было идти. И тревожные мысли немного поутихли.

Ведьма еще немного прошла до нужного перекрестка и вскоре нашла нужную дверь на Правильной улице. Она подошла к невысокому крыльцу и поднялась по трем ступенькам. Вздохнула и повела плечами, словно сбрасывая переживания из-за странного темного переулка. Затем постучала в дверной молоток и замерла в ожидании. Дверь пронзительно скрипнула и открылась сама собой, приглашая пройти в полумрак пыльного коридора. Желание соваться туда совсем сникло. Но Лизетта здесь уже бывала и знала, что ничего страшнее перспективы помереть от скуки в этом доме не грозило. Она прошла по коридору и постучала в дверь в его конце.

— Да-да! Войдите! — по-старчески сварливо послышалось оттуда.

— Здравствуйте, господин Вернарт, — мягко почти проворковала молодая ведьма, войдя в кабинет нотариуса.

Она помнила, он — ворчливый старик. И лучший способ поскорее решить дела — его задобрить.

В окружении книжных полок с потемневшими от времени талмудами за массивным дубовым бюро сидел выбеленный временем скелет в котелке и костюме-тройке, пошитом с иголочки явно уже после того, как господин Петруччо отказался идти дальше и стал скелетом, а не привидением. Да, так тоже бывало.

Справа от бюро располагалось большое окно с цветочными горшками, а на полу стояли стопки книг. Окно немного оживляло обстановку, делая кабинет не таким бездушным и строгим.

— А. Это вы, госпожа Безвинель, — укоризненно произнес нотариус и “глянул” исподлобья. — Я давненько вас жду. И даже отправлял вам письма целых два раза. Почему вы явились только теперь?

— Что?

Лизетта была сбита с толку. На душе еще скребли кошки. Вдобавок визит пошел совсем не по плану и ее с порога стали невесть в чем упрекать. Так, оказывается, кто-то еще и воровал письма из ее почтового ящика. Это начинало походить на четко спланированный заговор.