Инволюция

Труднее было имитировать их спокойную походку, потому что, казалось, из всех присутствующих проклятый вездесущий песок мешает только мне. Но, возможно, это было принято за какую-то болезнь, или увечье, потому что и до этого никому не было дела.

Впрочем, погода доставила другую, вовсе неожиданную неприятность. Мелкий песок забивал глаза, отчего их постоянно приходилось протирать. Я вовремя спохватился, чуть было не стряхнув вместе с ним линзу. На нее выводилась карта, показывающая план города, место цели и мое текущее местоположение. Это позволило мне идти к цели спокойно, глядя себе под ноги, а не пялясь по сторонам как турист. Человек, любопытно озирающийся по сторонам среди подобной, с позволения сказать, архитектуры, будет моментально замечен как ненормальный. Или, что гораздо хуже, чужой.

И, хотя городок был невелик, а карта помогала просто неоценимо, нашлась и непредвиденная трудность. Хижины в некоторых местах начинали разбираться, а некоторые и вовсе успели пропасть с момента создания моей виртуальной карты. Возможно, мы поторопились со своей хитроумной операцией, и надо было просто подождать. Тем не менее, в центре, между десятком рядов хижин, была небольшая площадь вроде рыночной. По ее краям располагались самые высокие шатры, на которые можно было ориентироваться. На саму площадь заходить было не нужно, мой путь лежал чуть в сторону.

Чем ближе к центру, тем больше это было похоже на огромный рынок. Из космоса это было не видно, но в половине шатров, широко открытых с боку, сидели продавцы, нахваливающие свой товар. Кажется, жили или временно ночевали они в этих же самых палатках. Практически в каждом открытом для торговли шатре задняя часть была отгорожена. Иногда, через щель, там можно было заметить горящий очаг и движения.

Все таки здешнее население деградировало особенно сильно. Потому что я не просто не заметил сколь бы то ни было технологичных предметов, а даже обычных денег. Иногда в мене я замечал тусклый блеск металла, но это не были монеты, а просто пригоршня бесформенных кусочков на вес.

Компьютер доложил о готовности к началу, но я попросил подождать. Внезапно я осознал, что говорю не на местном и, осторожно осмотревшись, понял, что в шумной толпе до меня никому нет дела. Все равно, для безопасности перейдя на местный, я блеснул новыми знаниями:

— Ждать. Я почти тут. Еще немного!

Точка всего через десяток палаток, но я должен был убедиться, что она на месте, чтоб следовать намеченному плану.

— Кажется, вижу, — я дважды сверился с картой, но к моему облегчению нужная палатка была на месте. — Есть, нашел! Включай представление!

Когда я пройду оставшиеся пятьдесят шагов, наши голограммы сделают примерно столько же от края города. Там уже постоянно ходят люди, их просто не смогут не заметить. Я уже игнорировал карту, ориентируясь только на высокий купол нужного шатра. Его было просто заметить, так как мы выбрали самый крупный из находящихся в непосредственной близости.

— Роботы вошли в зону видимости, — доложил мой компьютер, как раз когда я огибал нужный шатер. В самое время! Но, достигнув цели, я обнаружил совсем не то, что ожидал. В панике я начал размышлять, что делать. Дать компьютеру отбой? Еще не поздно. Нужно немного времени, чтоб обдумать ситуацию.

— Подожди! — я почти крикнул, из за чего пара прохожих даже обернулись. — Можно немного отложить выход? У нас тут проблема!

В поисках места мы просто выбрали самый крупный шатер поблизости. Но, делая это сверху, снова не учли то, что может быть в нем. Наш объект был одной из местных лавочек, фронтальная часть которых была широко раскрыта для демонстрации товара. То есть спрятаться внутри незаметно не было шансов. Но даже не это было главной проблемой. Я мог обездвижить продавца и прикрыть шатер изнутри. Проблемой было то, что товаром в этом шатре были рабы. Кроме продавца на меня смотрело еще несколько скованных цепями человек разного возраста. Это ломало план полностью. Нужно было немного времени, чтоб осмотреться, выбрать более подходящий шатер на месте и сделать расчеты для направления погружения.

— Боюсь, это не единственная, и даже не самая большая проблема, капитан, — доложил компьютер, когда я кратко объяснил ситуацию. — С этой стороны план тоже не работает.

— Что конкретно не работает?

— Это какие-то неправильные люди. И они совершенно неправильно реагируют.

— Да что именно происходит? Что не так?

— Они реагируют абсолютно не так, как мы планировали. Наши голограммы не вызывают паники и суматохи.

— Может, их не замечают? — я посмотрел на заходящее солнце. Сумерки уже начинали спускаться, и на узких улочках через песчаный вихрь зрение могло обмануть. — Пальни разок из младенца!

— Нет, их определенно заметили. Но вместо паники происходит другое. То, что я никак не могу объяснить рационально…

— Да что конкретно?! Говори, не тяни!

— Это похоже на какой-то культ. Вместо того чтоб убегать, люди бросают все дела, встают на месте и опускаются на колени перед фигурами мертвецов. Все выглядит так, будто для них это что-то важное, но ничуть не пугающее… нет, определенно пугающее. Но они словно научены как-то по-своему реагировать на подобное зрелище. Они просто встают и опускаются перед ними на колени, кланяются в землю. А когда голограммы проходят, снова поднимаются на ноги и смотрят им вслед. Я не могу прямо сейчас назвать причину, но могу точно констатировать, что по плану действовать не получится.

Ну и черт с ним, будем импровизировать. Мне уже смертельно надоела эта унылая планета со своей отвратительной погодой.

— Отмена отмены! Продолжай все как планировали, передвигайся в мою сторону. Какое расчетное время при текущей скорости?

— От ста пятидесяти до двухсот секунд, капитан.

— Понял. Сообщай каждые двадцать процентов пути… Да, и все таки попробуй воспользоваться оружием.

Так и знал ведь, что пригодится!

— Никакой реакции, капитан, — сразу охладил мое возбуждение компьютер. — Я обездвижил одного, потом еще, но на окружающих это не производит действия. Они будто готовы к такому. Люди рядом падают без чувств, а они так же покорно и неподвижно стоят со склоненными головами.

— Хорошо, тогда не стреляй больше. Просто веди фигуры.

— Понял, капитан.

Я огляделся по сторонам. Людей не очень много. Хоть наши голограммы и не произвели переполоха, но они начинают обращать внимание. Не стремятся убежать, спрятаться, или, наоборот, из любопытства подобраться поближе. Те, кто расположен дальше, еще их не видят, но чувствуют реакцию людей. И, кажется, они будто понимают сразу в чем дело.

Возможно, хотя бы оцепенение сработает нам на руку. Я осторожно, чтоб мои движения не слишком выделяли меня из застывшей толпы, пробрался к противоположной части шатра. Да, спереди он открыт, но задняя часть отгорожена. Плюс-минус метр не сделают погоды.

Внимательно осмотревшись по сторонам, я достал из-за пазухи нож и, проткнув им ткань шатра, резким движением сделал вертикальный, а от него горизонтальный вбок разрезы. Времени проверять есть ли кто-то внутри не было, я просто сменил нож на пистолет и протиснулся внутрь, стараясь при необходимости быстро среагировать. Внутри было темно, но я не мог позволить себе освещение, чтоб меня не заметили. Приглядевшись в полумраке, я убедился, что задняя часть шатра пуста. Шах и мат, план! Да здравствует импровизация!

— Я внутри, — снова вышел я на связь, — давай-ка раздели наших мертвецов, пусть идут в разные стороны. Нет, не в стороны, пусть идут параллельно на расстоянии.

— Понял, капитан. Двадцать процентов.

— Отлично!

В этот момент занавесь шатра раскрылась, и в проеме показалось лицо хозяина. Кажется, во всеобщей тишине суеверного молчания он расслышал мои команды компьютеру и решил проверить все ли в порядке. Едва увидев меня, он распахнул занавесь полностью и с криком ворвался внутрь.

— Ах, кангараптавад твою каёвгахамана!! — заорал он, замахиваясь на меня здоровенной ручищей. Канга… каёв… Чего?! Долбаный базовый словарь! Уворачиваясь от удара, я машинально выстрелил, направив пистолет в его сторону, и грузное тело торговца, пошатнувшись, упало на пол. Парализатор действовал практически моментально.

Я еще не успел убрать пистолет обратно, когда заметил пять пар удивленных глаз, смотрящих на меня снаружи. Когда торговец упал, он перестал заслонять меня, и теперь почти вся задняя часть шатра была открыта.

Вряд ли меня было видно издалека снаружи, но находившиеся рядом рабы точно могли различить по крайней мере мой силуэт. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга, не зная что делать. Выстрелить и в них? Но это точно заметят даже на улице. Хотя…В окружающей суеверной обстановке этого, может, просто и не заметят…

— Сорок процентов, капитан, — просигналил в это время компьютер. Ладно, черт с ними, с рабами. Некогда разбираться. Скованные точно не нападут на меня. Я спрятал пистолет под одежду и распахнул ее полы, чтоб добраться до прибора на поясе. Теперь нужно снова свериться с картой, чтоб выбрать верное направление…

Но едва загорелось табло прибора, оцепеневшие было рабы вдруг подняли громкий крик. «Харсид! Харсид!» орали они что было сил. От неожиданности я снова повернулся к ним. Все пятеро с искаженными от страха лицами кричали, тыча в мою сторону пальцами. Я не понимал сначала что именно не так сделал, что могло вызвать такую панику.

Один из рабов вдруг перестал показывать на меня, а поднял с пола какой-то предмет и швырнул в моем направлении. Остальные, не переставая вопить, последовали его примеру. Я старался игнорировать и побыстрее опуститься под уровень земли, спешно набирая команду на экране прибора. Обезумевшие рабы, все еще продолжающие шуметь, моментально среагировали на это, начав швырять вещи уже не в направлении моей головы, а непосредственно прибор. То есть, вид обычной техники вызвал такой страх? Знать бы это часом раньше.

— Шестьдесят процентов, капитан, — донесся среди этого бедлама голос компьютера. А тем временем перед шатром начала осторожно собираться любопытная толпа. Они не могли видеть меня ясно в более освещенной улицы, поэтому не могли решить что делать. Однако упорный крик рабов сделал свое дело, и пара мужчин стали осторожно подходить ближе.

Я пытался в спешке запустить корректор частоты, но летящие в мою сторону предметы разной тяжести иногда достигали своей цели. Те, что попадали в голову просто отвлекали меня, а те, что ударяли экран, активировали не нужную команду и заставляли начинать сначала. Я повернулся к рабам спиной, рискнув оставить без контроля происходящее перед шатром. Мне нужно было всего несколько секунд.

Это было ошибкой. Я не понял, были это рабы, или подошедшие люди, но две пары сильных рук схватили меня сзади за одежду и потащили наружу. От неожиданности я споткнулся и упал, но руки продолжали меня волочить на свет, а рабы вопить и кидаться комками грязи.

В панике я снова выхватил из за пазухи пистолет и принялся палить наугад через плечо. В ответ послышались новые испуганные крики и звук падающих тел, но новые руки схватили меня за запястье, стараясь вырвать оружие. Я повернул кисть чтоб выстрелить в прицепившегося и, кажется, попал, потому что захват сразу ослаб. Но его место сразу занял кто-то другой, а в то же самое время кто-то накинул мешок мне на лицо, отчего меня охватила паника и я выронил пистолет.

— Восемьдесят процентов, — раздался тем временем спокойный голос в наушнике. Компьютер! Я совсем забыл про него!

— На помощь! — закричал я громко. — Быстро ко мне на помощь!

Кажется, те, кто схватил меня, знали что делали, потому что все было выполнено быстро и эффективно. Меньше, чем через минуту я лежал на песке лицом вниз со связанными за спиной руками и мешком на голове. Руки, что тащили меня, принялись с таим же знанием дела обшаривать мое тело. Под испуганное аханье окружающих, я почувствовал, как из под моей порванной имитации местной одежды начинают выдергивать все вещи, что там были. Благо, под маскировку, я не надел обычную одежду. Потому что тогда, наверное, меня раздели бы до гола.

— Ты где!? — проорал я еще раз что было сил. В это время с моей головы стащили мешок, а меня перевернули на спину. Я лежал в кругу изучающе смотрящих на меня сверху суровых бородатых лиц. Приклеенная борода не выдержала такого испытания и частично отклеилась, что было замечено окружающими. Один из них осторожно наклонившись, схватился за нее рукой и сильно дернул. А-а-а-ай! Это было чертовски неприятно!

Неожиданно люди вокруг расступились, давая кому-то проход. Я дернулся чтоб повернуться. Вдоль улицы в нашу сторону плелась голограмма мертвой женщины с ребенком, показывающего пальцем на меня.

— Сто процентов, — сообщил сразу компьютер, останавливаясь рядом под испуганное аханье окружающих.

— Ах ты сын каёла! — неожиданно выдало мое подсознание. — Какие проценты! Убирай тупую голограмму! Стреляй в них! Используй оружие!

— Есть, капитан! — наконец-то понял компьютер чего я от него хочу.

Голограммы пропали, сменившись на изображение песка для маскировки дронов, а люди вокруг стали падать, парализованные выстрелами. Я злорадно засмеялся, глядя на падающие рядом со мной тела, только что связавших меня людей. Не на того напали! Я поднялся на ноги, стараясь поближе подобраться к месту, где только что стояли голограммы фигур.

Видимо, окружающие решили, что я причина того, что люди падают замертво вокруг, потому что несколько человек, крича от страха, одновременно накинулись на меня. Кто-то набросил сверху кусок ткани, кто-то навалился весом. А потом на меня со всех сторон посыпались сильные удары, один из которых пришелся в голову, и я потерял сознание.

Дневник Келена Фэйрид, 42 дня до окончания контракта.

Вся станция ходит на ушах. Дроны выдраивают ее до такого блеска, что с пола можно есть. Как и всегда при приезде большой шишки, но нынешний случай — особый. То самое командование, наконец, добралось. Адмирал с половиной генштаба лично пожаловали оценить успехи. Оказывается, мы успели навести шороху со своими скоростными взятиями планет. Конечно, десяток баз в общем количестве — это капля в море, но адмирала впечатлила техничность.

Штаб хотел ограничиться просмотром показательной симуляции, но адмирал изъявил желание лично взглянуть на цвет своей армии. Нас выстроили в демонстрационном зале — наш взвод и отряд условного противника. Адмирал прошелся перед строем, осмотрел каждого, время от времени тыкая пальцем в одного из нас, словно проверяя на твердость и что-то спрашивая у командующего станцией, который отвечал за проведение презентации. Про себя я тогда посмеялся, что этот раскормленный стратег даже не отличал наш взвод от обычных солдат, которые нам противостояли. Посмешила и везде следующая за ним охрана. От кого она? Ты хочешь чтоб мы показательно положили перед тобой пол роты спецназа и одновременно думаешь, что в случае чего тебя тут спасет десяток телохранителей?

Пешая ходьба перед строем адмирала быстро утомила, и нам скомандовали приготовиться к бою. Его проводили в тренировочном зале, моделирующем помещение — примерно как в нашем последнем бою. Узкие коридоры административных зданий, из которых мы должны извлекать командование противника, были, в теории, нашим главным полем боя. Ситуация смоделирована точно такая же — мы пробиваемся в точку назначения и берем живым самого главного.

Теперь, учитывая последний инцидент, мы исходили из того, что противник знает наши возможности. То есть никакой игры в сдачу и прикидывание убитыми, это больше не сработает. Но, при всем уважении к удачной импровизации, на тренировках мы отрабатывали довольно разные тактики. Поэтому большинство ситуаций было просчитано и проработано заранее.

Во-первых, с современным вооружением невозможно окопаться и вести позиционный бой в контексте наземных операций. Порядок засевших за щитами, или любым другим укреплением легко разворошить обычной гранатой. Нужно только на несколько секунд отвлечь их от личного оружия, заставить отвернуться. Дальше — дело техники. А в этом направлении у нас подавляющее преимущество.

С другой стороны, преимущество противника — число. То, что мы расправились с ротой было, строго говоря, случайностью. Это был маленький шанс, который сработал только потому, что нам удалось убедить противника, что большая часть из нас мертва, остальные сдаются и никто не представляет такой опасности, что нас нужно держать на мушке. На таком тактику не строят. Но противника всегда можно разделить.

При перестрелке в коридоре ты никогда не знаешь сколько человек за углом. Если создать достаточно сильный нажим в одной точке, противник начнет стягивать силы туда, неизбежно. Дальше дело скорости. Когда сопротивление на отвлекающем направлении усиливается, ты прешь на максимуме основным составом с другого. При этом мы всегда чувствуем все как единое целое, в том числе изменение соотношения сил на каждом направлении.

Наше самое уязвимое место — это расчет на эффект неожиданности, то есть скорость. Если протянуть на минуту дольше, превращая штурм в осаду, может подоспеть подмога, и тогда операция провалена. Но все же нас, по крайней мере в этот раз, не поставили в неудобное положение. У условного противника было численное преимущество впятеро. Кажется, начальство сочло это вполне достаточным чтоб произвести необходимый эффект.

Мы поняли, что что-то не так, когда один из наших выстрелов прошил стену. Это случайность, мы обычно работаем ювелирно, каждая пуля в цель. И сразу один общий вопрос — откуда на симуляции боевые патроны? Это было только на секунду, но я отчетливо почувствовал, что наша связь разрывается. Офицер быстро привел нас в чувство, приказав отставить думать. Генералам мы не верили, ему — да. Он давно был одним из нас, не смотря на то, что обедал отдельно. Впрочем, результат все же был. Мы были в курсе, что те пятнадцать минут, что нам отвели на штурм — вдвое больше, чем нужно. Полсотни человек в команде условного противника — вполне ощутимый перевес. Обычно снимая индивидуально по одного с минуту, мы уменьшали численность обороны каждые пять-месть секунд. То есть в нашем случае, уже ввосьмером, должны были оставить командование условного противника без защиты минут за шесть и приятно поразить высокое начальство почти троекратным улучшением нормативов. Мы, конечно, продолжили операцию молча, но все пошло очень вяло по сравнению с тем, что мы можем. Десять прошедших минут для нас были «целых десять минут», не смотря на досрочное выполнение задания. И наше ближайшее командование прекрасно знало это, поэтому мы были уверены, что получим хорошего пенделя за такое показательное выступление, которое иначе как провалом и не назовешь.

Дальше было некоторое непонимание. Во-первых, командование вовсе не казалось расстроенным. Это же армия, получил пинка вместо гауптвахты — считай похвалили и наградили. А эти все были прямо неприкрыто довольны, пожимали друг другу руки. Во-вторых, мы потерялись в понимании того, что же тут происходит, когда весь отряд условного противника, что мы положили, вышел на повторное построение. Но оно, понимание, пришло. Мы поняли, что испытывали и демонстрировали вовсе не нас. Когда адмиралу представили перед всем строем нескольких представителей другой команды, всем стало ясно, что те умерли отнюдь не десять минут назад. Генштаб восхитила именно история с возможностью исключительно эффективного использования убитых солдат и, что называется, безотходного производства. У генштаба появилась игрушка, которая даже наш отряд превратит в безобидную шутку, а всю войну — в кошмар для обеих сторон.

<предыдущая запись><следующая запись>

Дневник Келена Фэйрид, 33 дня до окончания контракта.

Сами мы не покидаем блок нашей лаборатории, но слухи проникают и сюда. Что-то просто не является секретом. Едва адмирал прилетел к нам, один из соседних отсеков превратился в огромный морг. Теперь все тела противника, захваченные достаточно близко, закрывали в штатный, предназначенный для транспортировки мертвых тел домой, модуль и отправляли к нам. Не знаю, что командование затеяло, но планы воистину грандиозные. Адмирал не желал слушать ни о чем, кроме как о технических подробностях подготовки к новой операции с их участием. Узнав, что фаза вживления в нервную систему длится около семидесяти часов, решил остаться здесь и лично контролировать каждый этап процесса.

<предыдущая запись><следующая запись>

Дневник Келена Фэйрид, 30 дней до окончания контракта.

Возможно, все сложилось бы иначе, вернись адмирал к себе в генеральный штаб. Но именно его присутствие стало поворотным моментам. Так считаю я, так считает мой офицер, так же весь наш отряд, равно как и любой, у кого мы спрашивали мнение. Дело в том, что противник совершенно не понимал сути и всех возможностей наше