Четыре дня между нами

Девушка поняла, что проснулась от звука топора.

Удары повторялись через равные промежутки, негромкие, размеренные. После каждого наступала короткая пауза, затем раздавался сухой треск дерева. Некоторое время она просто лежала и слушала, не открывая глаз.

Где-то совсем рядом хлопнула дверь. Женский голос позвал кого-то завтракать. В ответ донеслось недовольное детское ворчание, потом быстрые шаги по деревянному настилу. Чуть дальше залаяла собака, ей ответила другая, и почти сразу обе замолчали.

Девушка полностью открыла глаза.

Комната уже была залита утренним светом. Солнце падало через широкое окно и освещало стену напротив кровати, старый шкаф со стеклянными дверцами и небольшой стол, на котором стояли металлический кувшин и несколько пузырьков.

Ночью все это казалось чужим и немного пугающим. Теперь комната выглядела иначе. Не больничной палатой, а обычным помещением, которое просто приспособили для работы врача.

За окном двигалась жизнь. Женщина в светлой рубашке развешивала белье между двумя столбами. Простыни раздувались на ветру и на несколько секунд полностью скрывали ее, после чего она снова появлялась с другой стороны. Чуть дальше мужчина сидел на крыше сарая и прибивал новую доску. Возле забора двое детей пытались поймать курицу, которая явно не собиралась им помогать.

Девушка смотрела на них дольше, чем собиралась. Ей нравилось, что никто из этих людей сейчас не думал о ней. У них были свои дела.

Кто-то нес воду. Кто-то подметал двор. Возле одного из домов женщина вытряхивала половик. По дороге прошла девочка с ведром, остановилась поговорить с пожилым мужчиной, а потом побежала дальше, расплескивая воду на ноги.

Все это почему-то успокаивало.

Дверь открылась.

Савва вошел с небольшой миской и кружкой.

— Доброе утро.

— Утро?

Он посмотрел в окно.

— По всем доступным признакам.

Она попыталась улыбнуться.

— Сколько я спала?

— Ночью несколько раз просыпалась. Но в целом хорошо. Для человека, которого недавно вытащили из реки, даже слишком хорошо.

Он поставил миску на стол возле кровати.

— Есть хочешь?

Она задумалась.

— Кажется, да.

— Это уже хорошо.

Савва придвинул стул и сел рядом.

Сегодня он выглядел менее усталым. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, рубашка застегнута до самого воротника. Только глаза выдавали, что ночь прошла не так спокойно, как он хотел показать.

— Сначала несколько вопросов.

— Опять?

— Ты вчера очнулась и сразу решила потерять память. Приходится проявлять интерес.

Он поднял руку.

— Как меня зовут?

— Савва.

— Отлично. Где ты находишься?

Она посмотрела в окно.

— В деревне.

— Это я тебе сказал. У деревни есть название — Санривер.

Девушка на несколько секунд задумалась, прислушиваясь к слову, но оно не вызвало никаких ассоциаций.

— Не помню такого места.

— И не должна. Мы не знаем, бывала ли ты здесь раньше. Официально деревня называется Санривер, но местные по старинке говорят Солнечная река.

Она снова посмотрела в окно, туда, где между домами виднелась полоска воды.

— Красивое название.

— Утром особенно, — сказал Савва. — А теперь скажи, что такое деревня?

Девушка недоуменно посмотрела на него.

— Это вопрос с подвохом?

— Нет.

— Небольшое поселение. Обычно меньше города.

— Что такое город?

— Савва...

— Потерпи.

Она вздохнула.

— Большое поселение. Дома, дороги, магазины, транспорт, люди.

Он кивнул.

— Что такое автомобиль?

— Машина.

— Самолет?

— Летает.

Савва засмеялся. Девушка тоже улыбнулась.

— Телефон?

— С его помощью разговаривают на расстоянии.

— Франция?

Она нахмурилась.

— Страна.

— Где?

Девушка несколько секунд подумала.

— В Европе.

Савва удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— А теперь скажи, где родилась ты.

Она открыла рот, но ответа не появилось.

Савва подождал.

— Где ты жила?

Девушка посмотрела на потолок.

Она понимала сам вопрос. Более того, где-то внутри было почти физическое ощущение, что ответ должен существовать. У каждого человека есть место, где он родился. Дом. Улица. Родители. Люди, которых он знает.

Но когда она пыталась обратиться к собственному прошлому, там словно не было за что ухватиться. От этого становилось очень страшно.

— Не знаю.

— Сколько тебе лет?

Она помолчала.

— Не знаю.

— Ты замужем?

Вопрос неожиданно задел ее сильнее предыдущих.

Она автоматически посмотрела на руки.

Колец не было.

— Не знаю.

— Есть дети?

Девушка медленно покачала головой.

— Я даже не знаю, есть ли у меня семья.

Савва перестал задавать вопросы.

Некоторое время он просто сидел рядом.

— Это плохо? — спросила она.

— Сам факт потери памяти после такой травмы меня не удивляет.

— А то, что я помню Францию, но не помню собственное имя?

— Это как раз довольно интересная часть.

— Интересная?

— Для врача.

— Очень утешает.

Он улыбнулся.

— Общие знания у тебя сохранены. Речь, понятия, большая часть того, чему человек учится годами. Проблема, похоже, именно с личной памятью. С тем, что связано непосредственно с тобой.

— Она вернется?

Савва не стал отвечать сразу.

— Может вернуться полностью. Может частями. Может потребоваться время. Сейчас слишком рано что-то обещать.

Она уже заметила, что он не любит обещаний. Возможно, поэтому его словам было легче верить.

— Теперь ноги, — сказал он.

Девушка напряглась. Савва откинул край одеяла.

— Я не буду тебя двигать. Только проверю чувствительность.

Он коснулся ее голени.

— Чувствуешь?

Она смотрела на его пальцы.

— Нет.

Чуть выше.

— А здесь?

— Нет.

Еще выше.

На этот раз она почувствовала очень слабое давление. Не прикосновение как таковое, скорее смутное ощущение, что что-то произошло.

— Кажется... да.

Савва повторил.

— Сейчас?

— Немного.

Он кивнул, не показывая, хороший это знак или плохой.

— Попробуй пошевелить пальцами ног.

Девушка сосредоточилась. Она уже делала это накануне и знала, что ничего не произойдет, но все равно пыталась. В голове команда была совершенно ясной. Она знала, какое движение должна совершить. Могла представить его настолько отчетливо, что почти ожидала увидеть результат.

Пальцы оставались неподвижны. Савва накрыл ноги одеялом.

— Достаточно.

— Ты думаешь, позвоночник сломан?

— Я думаю, что у тебя была серьезная травма спины и, возможно, повреждение спинного мозга. Без нормального обследования точнее сказать нельзя.

— А у тебя его нет.

— Если бы было, я бы уже давно перестал задавать тебе глупые вопросы про Францию.

Она посмотрела на него.

— Значит, мне нужен город.

— Да.

— Тогда почему мы еще здесь?

Савва вздохнул и посмотрел в сторону соседней комнаты.

— Вот это хороший вопрос.

Он поднялся.

— Сначала поешь.

В миске была жидкая каша с небольшим количеством меда. Девушка посмотрела на нее без особого энтузиазма.

— Не нравится?

— Я не знаю.

— Тогда у тебя есть возможность впервые составить мнение о каше.

— В моей жизни?

— В той части жизни, которую ты сейчас помнишь.

Она попробовала ложку.

— Весьма сьедобно.

— Великолепная рецензия.

Савва уже дошел до двери, когда она спросила:

— А мальчик?

Он обернулся.

— Эмиль?

— Да.

— С утра дважды спрашивал, можно ли к тебе зайти.

— Почему не зашел?

— Потому что я дважды сказал нет.

Через несколько секунд из-за двери донеслось:

— Я все слышал.

Савва закрыл глаза.

— Конечно.

Эмиль осторожно заглянул внутрь.

— Теперь можно?

— Раз уж твое уважение к врачебным распоряжениям достигло такого уровня, заходи.

Мальчик вошел, держа обеими руками небольшую деревянную тарелку. На ней лежало несколько ягод и маленькое яблоко.

— Это вам.

— Спасибо.

Он поставил тарелку рядом с кашей.

— Ягоды наши. Яблоко тоже наше. Только оно еще кислое.

Савва посмотрел на него.

— Отличная реклама.

— Я просто предупредил.

Эмиль подошел ближе к кровати.

— Вам лучше?

— Немного.

Он кивнул с таким видом, словно ожидал именно этого ответа.

— Папа сказал, что вы сильная.

Девушка улыбнулась.

— Твой папа меня даже не знает.

— Он сказал, что слабый человек столько в воде не продержался бы.

— А как его зовут?

Эмиль удивился.

— Папу?

— Да.

— Адриан.

Имя ничего ей не дало. Она запомнила его просто потому, что теперь могла связать человека с берега не только с лицом.

— Он придет?

— Уже пришел.

Савва посмотрел на дверь.

— Судя по всему, сегодня правила вообще никого не интересуют.

В дверях появился мужчина. При дневном свете девушка узнала его сразу. Именно это лицо она видела вчера среди камышей, хотя тогда почти не могла удерживать глаза открытыми.

— Доброе утро, — сказал он.

— Адриан?

Мужчина подошел ближе.

— Верно. Теперь мы официально знакомы. Как себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера.

— Уже хорошо.

Несколько секунд девушка молчала.

— Савва сказал, что меня нашли вы.

— Мы с Эмилем.

— Я ничего не помню.

— Я знаю.

— Даже то, как попала в реку.

Адриан сел на край стула, который освободил Савва.

— Мы тоже этого не знаем.

— Где именно вы меня нашли?

— Ниже по течению, возле камышей. Течение там прижимает к берегу все, что несет сверху.

Последняя фраза прозвучала не очень удачно, и Адриан сразу это понял.

— Я не это хотел сказать.

— Все нормально.

Эмиль вмешался:

— Там часто ветки застревают.

Адриан посмотрел на него.

— Спасибо, стало гораздо лучше.

Девушка рассмеялась. Это произошло неожиданно даже для нее самой. Смех оказался слабым, но настоящим.

Адриан улыбнулся.

— Значит, Савва не совсем бесполезен.

— Я все еще здесь, — заметил врач.

— Именно поэтому и говорю осторожно.

На несколько минут комната перестала быть местом, где лежал тяжело травмированный человек.

Они говорили о рыбе, которую Эмиль поймал утром того дня. Мальчик настаивал, что она была почти огромной. Адриан утверждал, что к вечеру в его рассказе она станет вдвое больше, а через неделю потребуется лодка, чтобы ее вытащить.

Девушка слушала и время от времени задавала вопросы.

Она узнала, что деревня растянулась вдоль реки примерно на километр. Что выше по течению есть старый деревянный мост. Что за домами начинаются огороды, а дальше лес. Что почти каждая семья ловит рыбу, но Адриан считает себя лучшим рыбаком, хотя Савва с этим категорически не согласен.

— Савва вообще ловит рыбу? — спросила девушка.

— Именно поэтому я и не согласен, — ответил врач.

Эмиль засмеялся.

Адриан поднялся.

— Мы тебя утомили.

— Нет.

Она сказала это слишком быстро.

Все трое заметили.

Девушка отвела взгляд к окну.

— Просто когда вы уйдете, здесь снова будет тихо.

Адриан некоторое время смотрел на нее, потом сказал:

— Здесь редко бывает тихо.

Он оказался прав. К полудню мимо окна прошла почти половина деревни. Большинство старались делать вид, что оказались возле дома Саввы случайно.

Пожилая женщина принесла свежий хлеб и долго объясняла врачу, что человеку после такой беды нельзя кормиться одной кашей. Савва терпел минуту, потом напомнил, что врач здесь все-таки он.

Женщина посмотрела на девушку.

— Он всегда такой.

— Я уже заметила.

— Вот видишь.

Савва безнадежно махнул рукой.

Чуть позже зашла молодая женщина с маленькой девочкой. Девочка спряталась за ее юбкой и долго рассматривала незнакомку, пока мать разговаривала с Саввой.

Перед уходом она все-таки подошла к кровати и положила на край одеяла маленький желтый цветок.

— Это тебе.

— Спасибо.

Девочка убежала прежде, чем девушка успела спросить ее имя. Цветок остался лежать на одеяле.

Через час пришел мужчина с перевязанным пальцем.

— Я к Савве.

— Я догадалась.

— Он здесь?

— В соседней комнате.

Мужчина посмотрел на ее кровать.

— А ты, значит, та самая.

— Видимо.

— Хорошо, что очнулась.

После этих слов он просто ушел искать врача.

Никто не задавал ей вопросов о том, откуда она взялась. По крайней мере, не напрямую. Это удивляло.

Она ожидала любопытства, расспросов, догадок. Вместо этого люди приносили еду, здоровались через окно, рассказывали что-нибудь Эмилю и шли дальше заниматься своими делами.

К вечеру девушка уже начала различать некоторые голоса.

Узнавала женщину, которая каждое утро развешивала белье. Запомнила мужчину с крыши. Поняла, что собака возле соседнего дома лает почти на всех, но никогда не лает на детей.

Эмиль несколько раз пробегал мимо окна.

В последний раз он был весь мокрый.

— Ты упал в реку? — спросила она.

Он остановился.

— Нет.

— Тогда почему ты мокрый?

— Мы купались.

— В одежде?

Эмиль посмотрел на свою рубашку, словно только сейчас заметил ее.

— Так быстрее.

За ним появился Адриан.

— Домой.

— Я только...

— Домой, Эмиль.

Мальчик вздохнул и пошел прочь.

Девушка посмотрела на Адриана.

— Он всегда такой?

— Когда спит, спокойнее.

Она снова засмеялась. Этот смех уже не удивил ее так сильно.

После обеда Савва с помощью двух мужчин осторожно передвинул кровать ближе к окну.

Перед этим он долго объяснял каждому, куда положить руки и почему нельзя поднимать ее по отдельности за плечи и ноги.

Девушка наблюдала за приготовлениями.

— Ты уверен?

— Нет.

— Обнадеживает.

— Я уверен, что тебе надоело смотреть на одну стену.

Перемещение заняло несколько минут. Когда все закончилось, окно оказалось совсем рядом. Теперь она видела не только дорогу и соседний дом, но и часть реки между крышами.

На солнце вода казалась почти белой. По улице прошли двое мальчишек с удочками. За ними маленькая собака тащила палку, которая была шире дороги между заборами. Где-то справа кто-то жарил рыбу. Запах сразу наполнил комнату.

Девушка закрыла глаза.

На секунду ей показалось, что она уже чувствовала нечто похожее.

Не рыбу. Другой запах. Более горький. Теплый.

Она открыла глаза.

На столе возле Саввы стояла темная кружка.

Он только что принес ее из соседней комнаты.

Девушка посмотрела на нее.

— Это кофе?

— Да.

Слово было знакомым. Как и запах.

Она сделала более глубокий вдох. Внутри что-то едва заметно дрогнуло.

На долю секунды возникло ощущение теплой комнаты. Не изображение целиком, а несколько плохо соединенных деталей: желтый цвет рядом, свет на поверхности стола и чья-то рука, лежащая возле кружки.

Она почти услышала голос. Не слова. Только интонацию. И чувство, что ей было хорошо.

Образ исчез раньше, чем она успела понять, кому принадлежала рука.

Савва заметил ее выражение лица.

— Что?

— Кажется...

Она снова посмотрела на кружку.

— Кажется, я люблю кофе.

Савва приподнял брови.

— Неплохое начало биографии.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Я что-то увидела.

Теперь он перестал шутить.

— Что именно?

Девушка попыталась вернуть ощущение.

— Комнату. Наверное. Желтый цвет. Чью-то руку.

— Чью?

— Не знаю.

— Мужскую? Женскую?

Она закрыла глаза.

— Не знаю.

Савва не стал задавать больше вопросов.

— Не пытайся выдавить воспоминание силой. Если память начала что-то возвращать, пусть делает это в своем темпе.

— Можно мне кофе?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я врач.

Она посмотрела на него.

Савва сделал глоток.

— И потому что тебе пока лучше вода или слабые соки. Потерпи пару дней.

Она снова посмотрела на улицу.

Желтый цвет из воспоминания уже полностью исчез.

Но впервые с момента пробуждения она почувствовала, что прошлое не было пустотой. Где-то там действительно что-то существовало. Комната. Человек. Разговор. Возможно, целая жизнь.

Вечером Адриан снова пришел к Савве.

Девушка услышала их разговор из соседней комнаты.

— Есть связь?

— Нет.

— До сих пор?

— До сих пор.

Послышался короткий электронный сигнал.

Девушка повернула голову.

Через открытую дверь она видела часть терминала на стене. Савва стоял перед экраном, Адриан рядом.

— Северный узел отвечает, — сказал Савва.

— А западный?

— Тоже.

— Тогда почему не проходит?

— Если бы я знал, мы бы сейчас не разговаривали.

Он коснулся экрана. Несколько секунд ничего не происходило. Потом раздался другой сигнал.

Савва нахмурился.

— Что? — спросил Адриан.

— Маршрут появился.

— До города?

— Похоже.

Девушка невольно прислушалась.

На экране быстро менялись строки. С такого расстояния она не могла прочитать текст, но видела, как одна надпись сменилась другой.

Савва наклонился ближе.

— Давай...

Экран коротко мигнул.

— И?

— Исчез.

— Может, снова попробовать?

— Уже пробую.

Прошла почти минута. Савва выругался себе под нос.

Адриан посмотрел в сторону комнаты и заговорил тише:

— Третий день?

— Четвертый.

— Раньше такого не было.

— Было. На несколько часов. Один раз почти на сутки.

— Но тогда хотя бы один ретранслятор лежал.

— Именно.

В их голосах не было страха. Скорее раздражение людей, которые привыкли, что техника иногда ломается, но не любят, когда она делает это непонятным образом.

Савва снова коснулся панели. Терминал издал короткий звук.

На этот раз врач долго ничего не говорил.

— Что там? — спросил Адриан.

— Странно.

— Что именно?

— Оба узла доступны. Диагностика проходит. Даже время отклика нормальное.

— А город?

— Система видит маршрут до городской сети.

— Тогда соединяйся.

— Она не дает.

Адриан подошел ближе.

— Почему?

Савва пожал плечами.

— Пишет, что внешний маршрут недоступен.

— Ты только что сказал, что она его видит.

— Я знаю, что сказал.

Несколько секунд они молчали. Потом Савва повторил запрос. Экран мигнул.

ПОИСК ВНЕШНЕГО МАРШРУТА

Под надписью появилась тонкая линия.

Она медленно заполнялась слева направо.

Почти дошла до конца.

Экран обновился.

МАРШРУТ ОБНАРУЖЕН

Адриан выдохнул.

— Наконец.

Следующая строка появилась почти сразу.

ПРОВЕРКА СОЕДИНЕНИЯ

Несколько секунд ничего не менялось.

Потом экран коротко погас.

Когда изображение вернулось, на нем была только одна надпись.

СЕТЬ НЕДОСТУПНА

Савва несколько секунд смотрел на нее.

— Прекрасно.

— Что будем делать?

— До завтра подождем.

— А потом? Снова до завтра?

Савва посмотрел в сторону комнаты.

Девушка успела отвернуться, хотя не знала, зачем притворяется, будто не слушала.

— Потом решим.

Адриан ничего не ответил. Через несколько минут он ушел.

Солнце медленно опускалось за лес. Деревня менялась вместе со светом.

Дети исчезли с дороги. Возле домов начали зажигаться лампы. Из труб снова пошел дым, запах еды стал сильнее. Где-то играла музыка, негромкая и немного хриплая. Кто-то смеялся так громко, что рассмеялись люди в соседнем дворе.

Эмиль сидел на заборе напротив дома Саввы и о чем-то спорил с другим мальчиком.

Адриан проходил мимо с корзиной и, увидев сына, что-то ему сказал. Эмиль нехотя спрыгнул с забора и пошел следом.

Девушка наблюдала за ними. Еще утром все эти люди были для нее незнакомцами.

К вечеру она уже знала, где живет Адриан. Знала, что Эмиль не умеет проходить мимо окна молча. Знала, что пожилая женщина с хлебом обязательно спорит с Саввой и всегда выигрывает, хотя сам Савва этого не признает.

Это были небольшие знания. Но они принадлежали ей.

Пока собственная жизнь оставалась закрыта, она понемногу собирала новую из того, что происходило вокруг.

Савва вошел в комнату и закрыл окно наполовину.

— Холодно станет.

— Там красиво.

Он посмотрел на улицу.

— Мы привыкли.

— Я, наверное, тоже к чему-то привыкла, только не помню к чему.

— Наверное.

Савва поправил одеяло.

— Сегодня ты вспомнила кофе.

— Это считается?

— Сегодня утром ты не могла вспомнить вообще ничего своего. Так что считается.

Она немного помолчала.

— А если память не вернется?

Савва сел рядом.

— Тогда придется знакомиться с собой заново.

— Звучит ужасно.

— Может быть.

Он посмотрел через окно на освещенные дома.

— Но место для начала тебе попалось неплохое.

С улицы донесся голос Эмиля.

— Савва!

Врач закрыл глаза.

— Что теперь?

— Папа спрашивает, у тебя соль есть!

— Скажи Адриану, что у него свой дом!

— У нас закончилась!

Савва поднялся.

— Видишь?

Девушка улыбнулась.

— Место действительно неплохое.

Савва вышел в соседнюю комнату, продолжая что-то недовольно говорить Эмилю.

Девушка осталась возле окна. Над крышами поднимался дым. Вдалеке темнела река, еще несколько минут назад сверкавшая на солнце. В домах один за другим зажигался свет.

Все вокруг казалось спокойным. Обычным. Безопасным.

И только в соседней комнате терминал Саввы снова самостоятельно включил экран.

На несколько секунд появилась строка:

ВНЕШНИЙ МАРШРУТ ОБНАРУЖЕН

Затем ниже возникло новое сообщение:

ПРОВЕРКА ДОСТУПА

Экран погас прежде, чем кто-либо успел его заметить.