КОМУ ВЫГОДНО

В списке из двенадцати есть выгоды очевидные и неочевидные. Очевидные вы назовёте сразу: избегание, экономия сил, передышка. Неочевидные требуют дополнительного внимания.

Выгода в теле. Иногда привычка даёт физическую разрядку: напряжение уходит вместе с вздохом, плечи опускаются. Человек, который грызёт ногти, листает ленту или ест, не замечая, часто получает именно это. Спросите: что происходит в теле в первые минуты?

Выгода принадлежности. Мы многое делаем, чтобы оставаться «своими»: пьём, потому что пьют друзья, жалуемся, потому что жалуются коллеги, соглашаемся, чтобы не выделяться. Такая выгода в третьей части книги рассмотрена подробно, но заглянуть в неё стоит уже сейчас.

Выгода чужой реакции. Некоторые привычки поддерживаются тем, как на них реагируют другие: беспокоятся, заботятся, поддерживают, уступают. Иногда достаточно того, что вас перестали критиковать.

Версия, которую стоит отбросить

Чаще всего люди начинают с версии «я хочу страдать» или «мне нравится быть несчастным». Она соблазнительна, потому что звучит глубоко и объясняет всё. Но следователь отбрасывает такие версии сразу: никто не хочет страдать. Люди хотят облегчения, безопасности, близости. Страдание бывает платой за них, но не целью.

Если вы записали эту версию, замените её вопросом: что я получаю такого, ради чего готов терпеть? Ответ всегда окажется конкретнее и добрее.

Задание. Письменно, 15–20 минут. Возьмите дело, которое вы сформулировали в первой главе, и составьте список не менее чем из пяти версий выгоды. Используйте список из двенадцати подозреваемых как подсказку, но добавьте и свои. Для трёх самых вероятных запишите: что должно наблюдаться, если версия верна, и что её опровергло бы.

Глава 4. Алиби привычки

— Если бы три вещи вам не мешали, что бы вы сделали? — спросил я Дарью.

Она ответила не раздумывая: «Занималась бы спортом три раза в неделю. Но у меня нет времени. После работы я без сил. И ещё дети».

Это три алиби. «Нет времени», «нет сил» и «обстоятельства». В следственной практике алиби тоже всегда проверяют, и порядок такой: не верить и не отвергать, а искать подтверждение.

Что такое алиби

Алиби — это утверждение: «в момент события я был в другом месте». Для следователя оно ничего не доказывает, пока не подтверждено. Если человек говорит, что в семь вечера был у друга, нужно выяснить, видел ли его кто-нибудь, можно ли проверить это по телефону, по камере, по чеку.

Привычка тоже имеет алиби. Это те отговорки, с помощью которых вы объясняете себе, почему не делаете то, что хотите делать. У них общие признаки. Они звучат убедительно: «у меня правда мало времени». Они не проверяются: никто не считал, сколько времени на самом деле. И они всегда всплывают в нужный момент.

Проверка Дарьи

Мы проверили алиби Дарьи по пунктам.

Нет времени. Мы вместе просмотрели её календарь за две недели. Выяснилось, что в среднем у неё было одиннадцать свободных вечерних часов в неделю, когда дети уже спали, а дел не было. «Я эти часы тратила на телефон», — сказала Дарья. Алиби не подтвердилось.

Нет сил. Здесь проверка оказалась сложнее. Мы выяснили, что после работы Дарья действительно устаёт. Но после прогулки с детьми в выходные у неё почти всегда был прилив сил. Усталость не исчезала от отдыха на диване, а уменьшалась от движения. Алиби подтвердилось частично.

Дети. Это алиби подтвердилось. Дарья одна растит двоих, и утренние часы у неё действительно заняты. Но вечерние, после девяти, свободны.

В итоге из трёх алиби одно рухнуло, одно подтвердилось частично, одно осталось в силе. Дарья сказала: «Я думала, что мешают три стены. А оказалось, одна».

Настоящие алиби

Важно не сделать из проверки новое обвинение. Алиби, которое подтверждается, настоящее. Если у вас маленькие дети, тяжело больна мать, вы работаете на двух работах, значит, времени и сил действительно меньше, и никакой «выгоды» в этом нет.

Проверка нужна не для того, чтобы разоблачить отговорку. Она нужна, чтобы отделить реальные препятствия от тех, что только выглядят реальными. С первыми можно договариваться, вторые рассыпаются при столкновении с фактами.

Три вопроса к алиби

Для проверки подходят три вопроса.

Можно ли это измерить? «Нет времени» превращается в количество часов. «Нет сил» превращается в то, как вы себя чувствуете утром, днём и вечером, и что на это влияет.

Всегда ли это правда? Если вечером у вас нет сил на спорт, но есть на сериал, значит, дело не только в силах.

Что должно измениться, чтобы алиби перестало работать? Если ответ «ничего», алиби превратилось в позицию. Вам, возможно, не мешает ничего, и тогда надо вернуться к списку выгод.

Алиби, которые звучат как заботы

Есть алиби, которые проверять особенно неловко, потому что они звучат как добродетель.

«Я не могу, у меня семья». «Сейчас не время думать о себе». «Надо сначала помочь родителям». «Я не могу так рисковать». Эти фразы выглядят как проявление ответственности, и оспаривать их кажется чёрствым. Но проверить их можно, не оспаривая: достаточно посмотреть на факты.

Если семья действительно не оставляет времени, то это видно в календаре. Если «сначала помочь родителям» значит, что вы помогаете им три часа в неделю, а остальное время откладываете свои дела, то алиби подтвердилось частично. Если «не могу рисковать» относится к решению, риск которого вы никогда не оценивали в числах, то проверка ещё не проводилась.

«Когда закончится проект»

Один из самых устойчивых вариантов алиби — отсрочка до события, которое должно что-то изменить. «Когда закончится проект». «Когда дети подрастут». «Когда будет больше денег». «Когда закончу ремонт».

Харитон слышал от себя эту фразу уже семь лет. Мы сделали простую проверку: вспомнили, сколько раз «после проекта» он говорил себе то же самое. Получилось четыре проекта подряд. Каждый заканчивался, и каждый раз появлялся следующий, после которого «точно можно будет».

Это не значит, что отсрочка всегда отговорка. Бывают проекты, после которых действительно легче. Но если отсрочка повторяется, стоит спросить: что должно произойти конкретно, чтобы я сказал «теперь можно»? Если ответа нет, алиби не является настоящим препятствием.

Задание. Письменно, 15 минут. Запишите три главные причины, по которым вы не меняете свою привычку. Для каждой проверьте: можно ли её измерить, всегда ли она работает, что должно измениться, чтобы она перестала быть препятствием. Отметьте, какие алиби подтвердились, а какие нет.

Глава 5. Предварительное заключение

Евгений собрал свои материалы за три недели. Протокол осмотра, список версий, проверка алиби. Он принёс всё на встречу и сказал: «Теперь я понимаю, почему я сорву этот проект. Я боюсь успеха».

— Откуда вы это знаете? — спросил я.

— Ну, это очевидно из записей.

Я попросил его показать записи. Оказалось, что в них нигде нет слов о страхе успеха. Есть шесть случаев откладывания, в пяти из них облегчение в первые минуты и одна версия среди пяти, которую он выбрал, потому что она звучала красиво.

Версия не приговор

После сбора фактов наступает искушение: хочется закрыть дело. «Теперь я знаю». Но предварительное заключение пока только заключение, рабочая гипотеза, которую нужно проверить. В следственной практике его выносят, чтобы определить направление поиска, а не для того, чтобы остановиться.

Опасность в том, что красивая версия начинает подбирать факты под себя. «Страх успеха» звучит глубоко, психологично и объясняет всё. Но если она объясняет всё, она, возможно, не объясняет ничего. Хорошая версия должна рисковать: она предсказывает конкретные вещи, которые можно проверить.

Как сформулировать заключение

У предварительного заключения три части.

Гипотеза. Одна-две версии, которые лучше всего объясняют ваши материалы. Например: «Привычка откладывать проект даёт мне облегчение от тревоги в первые минуты. Возможно, она также защищает от оценки: пока я не закончил, меня нельзя оценить».

Основания. На чём она держится: «В пяти из шести случаев облегчение наступало в течение пяти минут. В двух случаях я заметил мысль: пока не сдал, ещё могу».

Условия проверки. Как вы узнаете, что гипотеза верна или нет. Этот пункт обязателен. Евгений записал: «Если я начну проект в тот момент, когда появляется тревога, и тревога не уменьшится сама через двадцать минут, версия про облегчение неполная. Если мне будет легче от самого начала, версия подтверждается».

Чего не делать

Не объявляйте заключение окончательным. Фраза «я наконец понял, почему я так делаю» часто означает, что расследование закончилось раньше, чем следовало.

Не рассказывайте заключение окружающим как установленный факт. «Я откладываю, потому что боюсь оценки» легко превращается в новый ярлык, и вы снова вернётесь к приговору вместо работы.

Не стыдитесь заключения. Любая выгода, которую вы нашли, не делает вас хуже. Она показывает, чего вам на самом деле не хватало, и значит, что можно сделать это иначе.

Что изменилось у Евгения

Евгений переписал заключение. Сначала оно звучало как «я боюсь успеха». Стало таким: «Откладывание проекта даёт мне облегчение от тревоги. Возможно, оно также защищает от оценки. Условия проверки: начать работу в момент тревоги и посмотреть, что произойдёт».

Он усмехнулся: «Звучит скромнее. Но хотя бы это можно проверить».

Именно так и строится серьёзное расследование. Громкая версия, которую нельзя проверить, ценится меньше, чем скромная, которую можно.

Как не влюбиться в версию

Любая версия, которую вы выбрали, начинает притягивать подтверждения. Исследователь Питер Уэйсон ещё в 1960-х годах показал, что люди, проверяя собственную гипотезу, склонны искать примеры, которые её подтверждают, а не те, которые могли бы её опровергнуть. Следователи называют это туннельным зрением: стоит определиться с версией, и всё остальное перестаёт замечаться.

Против этого есть простой приём, который используется в практике. Нужно назначить версии противника, человека, чья работа в том, чтобы её опровергнуть. Для привычки это может быть друг, которому вы расскажете гипотезу, и попросите предложить альтернативное объяснение. Или вы сами в роли защитника: «Если бы я должен был доказать, что эта версия неверна, что бы я сказал?».

Пример Марка

Марк выбрал версию: «Я откладываю, потому что боюсь оценки». Через неделю он нашёл дюжину примеров. Начальник посмотрел на отчёт: оценка. Жена спросила про планы: оценка. Коллега задал вопрос: оценка. Версия подтверждалась везде.

Он рассказал о ней другу, который работает в другой отрасли. Тот сказал: «А может, ты просто не знаешь, с чего начать?». Марк возразил. Потом задумался. И через несколько дней записал: в трёх из шести случаев откладывание наступало, когда задача была не страшной, а размытой. Версия «боюсь оценки» оказалась верной в части случаев, но не во всех.

Чужой вопрос не опроверг версию. Он показал, что у неё есть границы, а это ценнее, чем безусловное подтверждение.

Задание. Письменно, 15 минут. Составьте предварительное заключение по своему делу в три части: гипотеза (одно-два предложения), основания (на каких записях она держится), условия проверки (что подтвердит и что опровергнет). Не решайте, что вы «поняли причину»: ваша цель — сформулировать то, что можно проверить в следующих частях.

Из материалов дела. Три протокола, которые не совпали

В практике следователя есть неприятный момент: два свидетеля описывают одно и то же событие, и их показания расходятся. Расхождение не всегда означает ложь. Чаще каждый видел свой фрагмент и достроил остальное по собственной логике. С привычками происходит то же самое: человек, который смотрит на своё поведение изнутри, и человек, который смотрит снаружи, составляют разные протоколы.

Протокол первый: «Я просто устаю»

Марина, учитель литературы, каждый вечер после школы ложилась на диван «на десять минут» и вставала через два часа. Она говорила: «Я просто устаю, работа выматывает». Это был её протокол изнутри.

Протокол снаружи составила подруга, которая однажды пришла в гости: «Ты не спишь. Ты лежишь с телефоном и листаешь ленту. Глаза открыты». Марина возразила, но когда начала записывать, обнаружила: она действительно не спала. Усталость была настоящей, но диван был не отдыхом, а способом не начинать проверку тетрадей.

Ещё два коротких протокола

Константин трижды за год опоздал на важные встречи, и каждый раз по уважительной причине. Каждая причина по отдельности выглядела случайностью, но все три встречи были с одним человеком, начальником, которого он побаивался. Случайность, которая повторяется в одном и том же месте, перестаёт быть случайностью.

Лидия не могла отказать никому и объясняла: «Я так воспитана». Воспитание объясняет, откуда взялась привычка, но не объясняет, почему она держится сейчас, когда Лидии сорок пять. Когда она стала записывать ситуации, в которых соглашалась вопреки желанию, выяснилось: согласие мгновенно снимало неловкость, а отказ потребовал бы выдержать чужое разочарование хотя бы минуту.

Что общего у трёх протоколов

Во всех трёх случаях первая версия звучала как объяснение, которое закрывает вопрос: усталость, случайность, воспитание. Хороший следователь знает: версия, которая слишком удобно закрывает вопрос, требует проверки. Не потому, что она обязательно ложна, а потому, что за удобными версиями часто прячутся неудобные факты.

Попробуйте записать вашу первую версию про свою привычку. Затем спросите: что должно быть правдой, чтобы эта версия была полной? И что я при этом не проверял?

Выводы следствия по части I

Рассмотрев материалы возбуждения дела, следствие устанавливает следующее.

Повторяющаяся трудность описывается как событие, а не как свойство характера: когда, что я делаю, что происходит сразу после. Слова «лень», «слабость», «неорганизованность» к делу не приобщаются.

Привычку поддерживают ближайшие последствия, а не далёкие. Решающая колонка протокола осмотра — первые пять минут после действия.

Версий должно быть не меньше пяти. Версия не обвинение: она рабочее предположение, у которого есть условия проверки.

Алиби проверяются фактами. Одни подтверждаются и остаются препятствием, другие рассыпаются при измерении.

Предварительное заключение формулируется скромно и проверяемо. Красивая версия, которую нельзя опровергнуть, к производству не принимается.

Проверьте себя

Вы сформулировали своё дело одной фразой: ситуация, действие, что происходит сразу после. Вы вели журнал минимум неделю. Вы выписали не меньше десяти версий выгоды. Вы проверили хотя бы одну версию на алиби.

Колонка автора. Свидетель, которому было выгодно молчать

В моей практике был свидетель, которого я долго считал трусом. Он видел драку у магазина и на допросе отвечал одно и то же: «Не помню. Не видел. Не разглядел». Я знал, что видел. Остальные свидетели рассказывали, что он стоял в пяти метрах. Я записал в рабочей тетради: «уклоняется, боится, трусит» и на третьем допросе был с ним холоден.

Старший коллега, которому я пожаловался, сказал: «Вы его обвиняете. Спросите лучше, кому выгодно его молчание». Я отмахнулся: ясно кому, ему самому, чтобы не связываться.

Но вопрос не давал покоя, и я стал выяснять. Оказалось, что одним из участников драки был двоюродный брат этого свидетеля. Он боялся не за себя. Он боялся, что его слова навредят брату, и ещё больше боялся, что своим молчанием навредит делу. Он страдал от этого. Молчание ему не помогало, оно его мучило. Но оно давало ему ощущение, что он хоть как-то защищает родного человека.

Когда я перестал с ним разговаривать как с трусом и спросил прямо: «Что для вас было бы самым тяжёлым, если бы вы заговорили?», он сказал: «Что брат перестанет со мной общаться». После этого допрос пошёл иначе. Он рассказал всё, и это оказалось важнее, чем я мог предположить.

Я долго думал над этим случаем. Мотив молчания оказался не подлым, а защитным. Вместо трусости там была верность, и вместо равнодушия боль. Я начал с обвинения и десять дней ошибался. Начав с вопроса, выяснил за час.

Позже, когда я стал применять тот же вопрос к себе, я вспоминал этого свидетеля. Привычки, которые я осуждал в себе, тоже были когда-то способом защитить что-то важное. Не всегда лучшим способом и не всегда за разумную цену. Но не подлым. Это открытие изменило отношение к собственным делам: я перестал начинать с обвинения.

ЧАСТЬ II. МОТИВ

Пять видов скрытой выгоды

Глава 1. Выгода избегания

Жанна четвёртый месяц собиралась поговорить с руководителем о зарплате. Она знала, что получает меньше коллег с тем же объёмом работы. Знала, что аргументов у неё достаточно: два закрытых проекта, благодарность от клиента, рост нагрузки. Каждый понедельник она записывала в ежедневник «поговорить с Л. С.» и каждую пятницу вычёркивала эту строку, переписывая её на следующую неделю.