Свадьба века или Как сестры наследство делили

Пока я рассматривала маминого жениха, дорогая сестрица уже успела прийти в себя и что-то прикинуть. А теперь улыбалась довольной улыбкой лисы, которой удалось подъесть в курятнике всех цыплят:

— А что, лорд Орхисс предложил хорошую идею! Мне нравится! — промурлыкала она. — Четтерсы собираются проводить обряд только черед два месяца, у Милиссы будет время найти себе желающих сочетаться браком и подготовить обряд…

Только муштра, через которую мне пришлось пройти, не позволила мне уронить челюсть на пол. Так вот почему сестрица разулыбалась! Ай да Кларисса! Ай да лисица! У нее, оказывается, уже есть на примете пара, которая желает, чтобы свадьбу им подготовило и провело «Агентство Белинды»! Это мне надо все делать с нуля! Вообще с нуля, если учесть, что раньше я сама этим не занималась, а на организованных матерью — присутствовал давно. К том же, меня за шесть лет вообще все забыли. Я теперь в столице чужачка.

И в этот миг я вдруг осознала, насколько в неравных условиях мы с Кларой находимся. И помрачнела. Ну ладно, лорд Орхисс. Он меня впервые видит, ему меня любить не за что. Но мама и сестра?.. И невольно, не успев себя проконтролировать, посмотрела на седого, как на врага.

Самое неловкое — седой лорд перехватил мой взгляд и все понял. Подмигнул, тонко улыбнулся уголком рта. И, не успела я стушеваться, снова вкрадчиво заговорил:

— Мисс Кларисса, но это же нечестно по отношению к вашей сестре! Я точно знаю, что моя звездочка уже все расписала, что следует сделать и нужно купить, и даже частично закупила необходимое для свадебного обряда этих людей…

— Покупала я! — мгновенно вспыхнула сестра. — И всю подготовительную работу тоже вела я! Мама, подтверди! — требовательно уставилась на мать Кларисса. На мгновение показалось, что сестрица сейчас, как в детстве подойдет и капризно подергает мать за рукав.

Реакция мамы последовала незамедлительно:

— Вообще-то, дорогой, Рисса права… — неуверенно заговорила мама. Она явно ощущала себя не в своей тарелке.

Рисса?.. Это еще что за?.. Сестру уже ее имя не устраивает? Небось, недостаточно аристократическое для нее! Тоже мне еще, принцесса!..

Седого слова возлюбленной не смутили:

— Несложно закупить все по списку, используя чужие указания, верно? — вкрадчиво спросил он, склонив голову к плечу и медитативно проворачивая в пальцах набалдашник трости. — Все ведь уже подготовлено и расписано. А вот если бы все это пришлось бы расписывать и планировать заново…

— Не может быть двух абсолютно одинаковых свадеб! — несколько истерично выкрикнула сестрица. — Это девиз и кредо нашего агентства!

Не только я, но и Кларисса не поняла, что роет сама себе яму.

В ответ Орхисс немного издевательски поклонился, не вставая со своего места:

— Ну вот вы сами все и сказали, мисс Кларисса!

Ловушка захлопнулась. Лицо сестрицы обиженно сморщилось, когда она осознала, что только что произошло.

Не стану кривить душой, мне понравилось, что незнакомый лорд взял и вступился за меня. Другое дело, что я не приучена к тому, чтобы за меня заступались. Да еще и безвозмездно. Так что я немедленно заподозрила лорда в корысти, с женихом мамочки следовало держать ухо востро.

Сестрица была похожа на жирного, только что вытащенного из воды линя: разевала беззвучно рот и глупо таращила коровьи глаза, не в силах подобрать ни одного слова. И как она только собиралась свадьбы вести? Чуть только ситуация отклонилась в сторону от задуманного ею, а она уже и слова сказать не может. А ведь мама часто сама вела обряды, невзирая на то, богатые аристократы заказывали свадьбу или просто обычные обыватели. И с успехом разруливала любые непонятные ситуации! Мне даже стало немного жаль сестру. Самую капельку.

Поскольку обе, и мама, и Кларисса, продолжали молчать, я решила взять дело в свои руки. В конце концов, уже было понятно, что приедь я хотя бы на несколько часов позднее, меня попросту выбросили бы на обочину жизни. И всем было бы плевать на то, что мне негде и не за что жить. Так что особой вины за собой я не ощущала. Тем более что моей целью сейчас было скорее внушить всем, что Клара непригодна для управления агентством, чем доказать, что я лучше нее справлюсь с делами:

— А что? Мне нравится ваша идея, лорд Орхисс! — заговорила я и церемонно склонила голову в сторону седого. Сестра проткнула меня таким взглядом, что будь он материален, во мне уже образовалась бы приличных размеров дыра. Погоди, сестричка! Ты слишком рано начала меня ненавидеть! — Вы абсолютно правы! Каждая из нас должна сама найти себе клиентов, сама придумать и расписать сценарий свадьбы. И вот у кого получится лучше, ярче, эффектней, окажется более запоминающейся свадьба, та и должна получить агентство! Так что, да здравствует дуэль! — закончила я бодро, с фальшивым энтузиазмом, которого совсем не ощущала.

Клариссу перекосило на словах: «сама найти себе клиентов». Но совершенно неожиданно сестра сумела промолчать и дождаться закономерного финала моей речи. Чем нимало удивила меня. Но еще больше удивила меня мама.

Я ожидала, что дорогая родительница мгновенно бросится защищать свою младшенькую. Но она неожиданно задумчиво прикусила губу:

— Провести конкурс на лучшую свадьбу? А почему бы и нет! Чем больше свадеб, тем лучше! В том числе и для ваших кошельков.

— Мама! — ахнула потрясенная Кларисса.

У сестры задрожали губы. Словно она собиралась заплакать. Как знакомо! Помнится, шесть лет назад она тоже так манипулировала матерью, выпрашивая себе шубку вместо пальто, которые носили я и мама. Тогда мелкой манипулянтке все удалось. Что было очень обидно. Мама разорилась на несколько десятков золотых монет и купила ей шубку. А мы с ней так и ходили дальше в пальто. И тем приятнее было то, что сейчас мама не поддалась на шантаж:

— А что такое, Рисса? Ты и сама знаешь, что деньги с неба не падают! Если вместо одной свадьбы мы проведем три, то и доходы, соответственно, утроятся! Хочешь сказать, ты этого не понимаешь?

— Понимаю, — пробурчала сестрица. Но в ее брошенном на меня украдкой взгляде я прочла обещание самой мучительной смерти. Вот только мне было уже не привыкать. Родная сестра не страшнее приграничной нежити.

— Вот и отлично, — заулыбалась маман. Видно было, что она уже взяла себя в руки, успокоилась. — Тогда можете завтра и приступать к поиску клиентов. Раньше начнем, раньше закончим. Правда, дорогой? — повернулась мама к жениху и кокетливо, как девчонка, поправила обеими руками волосы.

Глава 2

Милисса

Привычка к гарнизонной жизни все еще жила во мне и заставила проснуться очень рано: солнце только-только поднялось над горизонтом. Спала я по обыкновению с открытым окном, так что разбудили меня звуки просыпающегося города: грохот повозок по мощеным улицам, крик осла, которому что-то не понравилось и которой остановился прямо под моим окном, веселая перекличка идущих на рынок торговок и отдаленный грохот падающего чего-то тяжелого. Звуки спокойной и мирной жизни.

Некоторое время я просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к доносящимся звукам. Напитываясь ими, стараясь представить ситуацию, которая привела к их возникновению. Старая привычка, появившаяся во время боевых вылазок. Когда одни лишь звуки могли предупредить о засаде впереди или о новом прорыве. И тем самым спасти жизнь. А потом скатилась с кровати и поморщилась: раненой ноге вчера досталось, а сегодня она мне мстила за небрежное отношение к своему здоровью тягучей, ноющей болью.

Пока разминала ногу и делала привычную зарядку, вспоминала, какими глазами вчера смотрела на меня Кларисса, когда узнала, что я не только претендую на мамин бизнес, но еще и жить буду с ней под одной крышей. А когда я сказала, что у меня нет вещей… Хорошо, что мама отнеслась к этому известию спокойно и попросту распахнула передо мной дверь своего шкафа, разрешив выбирать все, что мне приглянется. А то бы я еще долго ходила в том, в чем приехала в столицу.

Закончив с разминкой, я ополоснулась прохладной водой, натянула на себя новое шелковое белье, которого у мамы оказалось с избытком и которое вполне подошло мне по размеру, а потом, морщась, надела самое простое из имеющихся у мамы платьев. Я бы предпочла штаны и тунику, но… Это столица, здесь принято, чтобы женщины носили платья. В крайнем случае, юбки и блузы. Если я натяну здесь привычные штаны, то буду выглядеть как наемница. А не как распорядительница свадеб. А я собиралась прямо сейчас сходить на ярмарку. Во-первых, я намеревалась там перекусить. Несмотря на уверенность в том, что Кларисса будет спать до полудня, хозяйничать на кухне мне не хотелось. И готовить никогда не любила, и своих продуктов у меня не было. А во-вторых… Во-вторых, я еще помнила мамины рассказы о том, как она начинала свое дело, карауля желающих вступить в брак рядом с храмами и возле лавок с тканями. Я собиралась поступить так же. Сначала схожу на ярмарку, потолкаюсь там. А потом уже, если на ярмарке ничего не выйдет, пойду к храму. Чем быстрее я найду себе жертву, тем больше времени у меня останется на маневр, если что-то пойдет не так.

Пока я плохо представляла себе, как все будет выглядеть. Для начала нужно было найти тех безумцев, которые согласятся заказать у меня свадьбу. А потом уже составлять план мероприятия, согласуясь с их пожеланиями. Так что я медленно брела в сторону рынка, сражаясь с пышными юбками, от которых успела отвыкнуть за годы учебы и службы, жмурилась на утреннее солнышко и с интересом рассматривала изменения, случившиеся после моего отъезда на границу.

Вот сосед, который содержал булочную, сделал пристройку прямо на тротуаре, мешая людям ходить, но зато открыл кафе. А вот ателье миссис Шривс, и оно что-то совсем захирело. Помнится, миссис Шривс шила великолепное белье, мама периодически заказывала у нее приданое для тех, кто не озаботился этим вопросом самостоятельно. Я даже остановилась и рассмотрела повнимательнее давно некрашеные ставни и чахнущую в каменных чашах у крыльца гортензию. Хмм… Надо бы, наверное, либо у мамы спросить, что здесь случилось, либо зайти проведать старую знакомую…

Ранним утром колясок и карет аристократов на улицах города видно не было. Да и наемных экипажей тоже. Народ, пользующийся услугами извозчиков, тоже еще спал. Так что я чувствовала себя относительно свободно. И вообще не ожидала, что когда соберусь перейти дорогу, прямо передо мной из ниоткуда вылетит огромный черный жеребец…

Инстинкты сработали быстрее, чем я успела подумать. Я отскочила в сторону под громогласное ржание испугавшейся лошади и бешеную ругань наездника. Но совсем позабыла про то, что на мне не удобный костюм военного-мага, а платье зажиточной горожанки. Запуталась в проклятых юбках, свалилась, больно ушибив раненое бедро. Еще и сшибла кого-то с ног, когда откатывалась под стенку дома, подальше от вставшего на дыбы жеребца, молотящего воздух массивными копытами…

Я все еще трясла головой, сидя на земле, и пыталась прийти в себя, когда услышала над головой хмурое:

— Целы?

Оп-па!.. А это еще что за редкий зверь? Оказалось, что пока я поднималась и приходила в себя, всадник укротил свою лошадь, спешился и сейчас стоял надо мной. Откуда у столичных лордов совесть? Вот я бы вообще не удивилась, если бы, обругав меня с ног до головы, он умчался дальше по своим делам не останавливаясь. Неужели этот испугался, что кого-то убил или покалечил? Наверное, он совсем недавно приехал в столицу и еще не успел очерстветь…

Я только собралась открыть рот и сказать, что все в порядке, когда услышала рядом до крайности возмущенное:

— Ты куда прешь как на пожар? Здесь люди ходят! Это тебе не плац и не ипподром!..

— На плацу тренируют людей, а не лошадей, — поправила механически. И, наконец, сумела открыть запорошенные пылью глаза.

И сразу же сердце с перепугу оборвалось и покатилось куда-то дальше по улице: я сидела и смотрела в густо-синие, опушенные невозможно-густыми, черными ресницами глаза… вчерашнего лорда! Того самого, в которого врезался наемный экипаж, когда возница отвлекся на меня!

Такое со мной уже однажды было. Во время рейда я отлучилась в кустики и только спустила штаны, как углядела в паре метров перед собой шерраша — очень опасную нечисть, которая убивала, плюясь сгустками яда. Яд за секунды, будто огонь, прожигал одежду и кожу, буквально растворял плоть человека, превращая его в студень без костей, того, на кого попадал этот яд, спасти уже было невозможно. Этим студнем шеррашы питались. Помню, тогда я буквально перестала дышать, надеясь, что шерраш меня не заметит. Очень унизительное состояние: с голой задницей, без возможности защищаться и предупредить остальных. Те две минуты ужаса, пока тварь не убралась от меня подальше, я запомнила навсегда. И сейчас меня накрыло сходное состояние.

Справедливости ради нужно сказать, что лорд был красив: черные, блестящие на утреннем солнце, как шелк, волосы роскошными волнами ложились на широкие плечи, затянутые дымчато-серым камзолом. Идеальные дуги бровей слегка приподнялись в удивлении, тщательно ухоженная трехдневная щетина на подбородке. И губы, один только вид которых пьянил как вино. Одним словом, красавчик. То есть, лицо лорда аж никак не оправдывало то ужас, с которым я на него таращилась. Бедняга даже оглянулся через плечо. Видимо, заподозрил, что позади него находится нечто страшное. И уж точно он не мог даже предположить, что произойдет в следующий миг…

Честно говоря, я сама от себя такого не ожидала. Если бы кто-то потребовал у меня объяснений, я точно не смогла бы сказать, почему вдруг вскочила, схватила за руку сбитую мной с ног толстушку и бросилась наутек. Даже юбки помехой не стали! Краем глаза я успела заметить потрясенное и шокированное лицо аристократа…

Далеко убежать не вышло. Свернув за угол, я почти сразу, сама не знаю зачем, юркнула в узкий переулочек. И вот здесь больная нога меня и подвела: подвернулась, и я со всего маху грохнулась на колено, зашипев от боли в старой ране и новой ссадине.

— Вставай! — кто-то дернул меня за руку. — Еще немного! Тут в конце переулка есть проход, о котором никто не знает! Скоро будем в безопасности!

«Безопасность» оказала на меня поистине магическое действие. Будто наложенное лекарем заклинание обезболивания. Я сумела встать и сильно прихрамывая, доковылять до густых зарослей жимолости, распространяющих вокруг одуряющий запах. И только здесь у меня получилось рассмотреть свою спутницу.

Оказалось, что я сначала сшибла с ног, а затем потащила за собой на буксире высокую, румяную толстушку с русой косой толщиной с мою руку и ясными, голубыми глазами. Пышная грудь девушки после нашего забега ходила ходуном, угрожая разорвать белую, расшитую интересными узорами рубаху. Но слишком туго затянутый кожаный корсет, видимо, в попытке сделать талию уже, не давал бедняжке восстановить дыхание.

— Уф!.. — шумно выдохнула она в очередной раз, обошла меня и ловко, будто всю жизнь этим занималась, отодвинула в сторону душистые заросли.

Под жимолостью обнаружилась маленькая калитка в ограде. Не дожидаясь приглашения, я надавила на круглую ручку и отворила ее. От калитки вперед по неухоженному саду вилась едва заметная тропинка. Оглянувшись на толстушку и дождавшись ее подтверждающего кивка, я неуверенно протиснулась на чужую территорию. Толстушка проскользнула следом, отпустив живую завесу из жимолости, заперла калитку и уже сама схватила меня за руку:

— Идем! Дом и участок заброшены, здесь никто не живет. Но все же лучше тут не задерживаться…

Теперь уже она потащила меня на буксире. Но попытавшись сделать первый шаг, я едва не упала от острой, пронзающей все тело боли. Аж зашипела сквозь зубы, так стало больно. Толстушка испугалась:

— Что? Что такое?

— Нога… — выдавила я кое-как, стараясь подавить стон. Нога еще после вчерашнего ныла. А я сегодня неосмотрительно свалилась и еще и ушибла ее. Так что боль сейчас уже была почти невыносимой. — Иди одна, — предложила толстушке хрипло. — Не жди меня.

— Вот еще! — фыркнула та. — Ты меня спасла, а я тебя брошу одну на чужой территории? В благодарность, так сказать? Не выдумывай! Давай, опирайся на меня! — толстушка отбросила косу за спину, поудобнее перехватила корзину, которую я лишь сейчас заметила в ее руке, и подставила мне плечо. — Меня, кстати, Марта зовут!

— А я — Мела, — усмехнулась я. И оперлась о предложенное плечо. Но при этом не преминула поддернуть невольную подругу по приключениям: — От чего я там тебя спасла? От того, чтобы явиться на ярмарку чистой и не вывалянной в пыли?

Я опиралась на предложенное плечо всем весом, без шуток. Просто потому, что становиться на больную ногу практически не могла. Но Марта словно и не замечала тяжести моего тела. Ступала бодро, дышала почти без усилий, еще и успевала разглагольствовать на ходу:

— Ну ты и придумала, — хихикнула она в ответ. — «Вывалянной в пыли!» — передразнила меня очень похоже. — Ты что же, из провинции? Ничего и никого здесь не знаешь? — Ответить я не успела. Только рот открыла, как Марта покосилась на меня и нахмурившись поинтересовалась: — Что, подруга, совсем худо? Так может, давай к бабке Ферне завернем? Пусть на твою ногу посмотрит?

У меня даже при себе было достаточно денег, чтобы воспользоваться услугами настоящего лекаря, а не какой-то там подозрительной бабки. Но я почему-то промолчала, удивляясь самой себе. Только кивнула согласно. Мол, давай пойдем к бабке. А сама спросила иронично:

— И чего же я не знаю?

Рассказывать о себе не торопилась. Это правило мне в голову давно вбил капитан и командир нашего подразделения: не спеши выкладывать информацию о себе. Пусть лучше твой враг тебе все про себя расскажет. Учись слушать, и все будет у тебя хорошо. Марта врагом мне не была. Но я действительно сильно отстала от жизни в столице королевства. Да и вообще, информация лишней не бывает никогда. А девушке явно охота поболтать и покрасоваться перед новой знакомой.

Чей-то заброшенный сад мы покидали так же, как и попали на него: через лаз в вечнозеленых зарослях. Хотя на этот раз это уже была не жимолость, а что-то более экзотическое, незнакомое мне. И едва зеленый полог сомкнулся за нашими спинами, Марта резво повернула вправо, одновременно тараторя:

— Да как можно не знать такого человека! Это же наш новый Верховный канцлер! Его неделю назад на Дворцовой площади представил всем желающим посмотреть сам король! Прежнего, значит, Канцлера в отставку, а этого, молодого, в дело! Я бегала с подружками посмотреть на нового Верховного!.. И ты знаешь, Мела, поначалу даже чуть не передрались из-за него! Он такой красавчик, каждой хотелось, чтоб он увидел и влюбился с первого взгляда только в нее… А потом началось: налоги начал повышать, пошлинами обложил все, что мог, и товары, и услуги. А если не можешь заплатить, тогда тюрьма! Зверь, в общем, а не человек!

Я рассеянно оглядела тихую улочку, на которой мы оказались стараниями Марты. Здесь не было спешащих на ярмарку хозяек и экономок, не было повозок с овощами и другим товаром, которым торговали в рыночные дни. Да и домики в основном были одноэтажными. Да и дорога была вымощена похуже центральных улиц, по которым ходили и ездили аристократы. Улочка казалась сонной, еще не проснувшейся. Но я почти не обратила на это внимания. Куда больше меня интересовал рассказ новой знакомой про Верховного канцлера.

Про то, что прежнего Верховного отправили в отставку, я слышала краем уха, когда валялась у целителей. Но мне тогда было не до новостей из столицы. Да и потом… А не слишком ли этот лорд молод для такой серьезной должности? И лишь после всего пришло осознание: я дважды оказалась виноватой в ситуациях, когда Канцлер мог покалечиться! А это уже не шутки. Если он когда-нибудь узнает, кто я такая, мне придется в срочном порядке бежать из королевства! Или он разорит агентство на штрафах и налогах.

Впрочем, я успокоилась очень быстро: где я и где канцлер? А если не буду ворон ловить на дорогах, то сегодняшнее наше с ним столкновение будет вторым и последним. Отбросив лишние мысли, я переключилась на обдумывание плана, как бы мне вывести Марту на разговор о свадьбах и невестах. Был шанс, что Марта, как местная, сможет порекомендовать меня какой-нибудь собравшейся замуж девице. Это было бы гораздо проще, чем самой приставать ко всем входящим в храм или лавку с тканями. И в этом мне неожиданно помогла травница, к которой меня притащила моя товарка по приключениям.

Домик бабки Ферны находился всего нескольких метрах от лаза, из которого мы с Мартой выбрались. Был маленьким, но опрятным. Глядя на него, и не скажешь, что здесь живет старушка-травница: ставни выкрашены в белый цвет, стены — в ярко-синий, под окнами цветут мальвы, а узорчатые перила, охраняющие крыльцо, казались кружевом, искусно выточенным из дерева…

— Баб Ферна! Баб Ферна! — заголосила Марта, колотя кулаком в дверь, едва мы заползли на крыльцо.

Дверь не открывали долго. А когда она все-таки открылась, на пороге появилось презабавное существо: маленькое, наверное, мне до груди недостающее, сморщенное, ссутуленное, с платком, завязанным на макушке ушками, опирающееся на клюку, выше собственного роста, и грозно проворчало:

— Ну? Чего орешь, оглашенная, словно за тобой сам Верховный гонится?

Все проблемы, боль и несчастья на время отодвинулись назад. Мы с Мартой переглянулись и прыснули:

— Может, и гонится, — важно сообщила моя новая подруга травнице, — мы не проверяли, отстал он или нет. Так что лучше пусти нас внутрь!

Так я узнала, что Верховный канцлер, пробыв на посту несколько дней, успел стать для всех пугалом…

Прежде чем нас впустить, травница грозно оглядела обеих с ног до головы и проворчала, ткнув клюкой сначала в Марту:

— Тебя я знаю! Ты дочка Мартина-булочника. — Потом конец клюки пихнул в грудь меня: — А ты кто такова будешь? И почему обе такие грязные, будто на дороге валялись?

Во же глазастая! Я поперхнулась смешком, лихорадочно соображая, что стоит рассказывать, а о чем лучше умолчать. Но Марта меня опередила, затараторив:

— Ой, баб Ферна! Мы такое пережили! Иду я, значит, на ярмарку, папка захотел похлебки с потрошками, а тут бац! Портал прямо у меня на пути! А из него конь чернючий как демон вылетает! А она у него на пути! — В этот момент Марта пихнула меня в бок, да с такой силой, что мне невольно, в целях сохранения равновесия, пришлось встать на больную ногу. От боли сквозь стиснутые зубы вырвался стон. Но Марта продолжила, словно и не заметив этого: — Это, кстати, Мела, она приезжая! И честное слово, баб Ферна, я б на месте Мелы никогда бы не сориентировалась! Так бы и попала под копыта лошади! А Мела ничего, не растерялась! Сама отпрыгнула в сторону и меня спасла!

Так вот как Марта видит свое валяние в пыли с моей помощью! Что ж, это даже неплохо. Побуду немного спасительницей.

После крайне эмоциональной речи толстушки, травница придирчиво изучила меня. И ткнула узловатым пальцем в сторону лавки у меня за спиной:

— Сядь! И покажи ногу! А ты, — старушка неожиданно резво для своего возраста обернулась на одной ноге и уставилась на мою компаньонку, — помолчи! Не мешай работать!

— Молчу, — покладисто согласилась Марта.

Я же допрыгала до предложенной скамьи, ибо нога уже разболелась просто невыносимо, села и без стеснения задрала юбку до самого края панталон. А чего стесняться? Здесь одни женщины. Мою ногу не увидит ни один мужчина. А даже если бы и увидел. Подумаешь, нога!

Травница подошла поближе и склонилась надо мной. А потом отрывисто потребовала:

— Табурет мне подай!

Марта без звука подала требуемое, отступила и с интересом уставилась на то, что делала с моей ногой Ферна. А я… Понимая, что, как ни крути, а сейчас все равно станет больно еще сильнее, постаралась отрешиться от происходящего, рассматривая комнату, в которой оказалась.

Травница привела нас в небольшую, хорошо освещенную комнатушку с низким потолком и большим, почти в половину стены, окном. И, похоже, это была рабочая комната Ферны. Потому что здесь, кроме нескольких разномастных лавок и табуретов, стояли еще два стола: один большой, на нем спокойно мог поместиться взрослый мужчина, второй, в углу, маленький и квадратный. Рядом с маленьким стоял грубо сработанный, но добротный шкаф.

— Не мешай, — пробурчала предупреждающе в этот момент травница, отвлекая меня от осмотра на месте. И я не сразу сообразила, что сказано это было не мне.

— Так любопытно же! — ни капельки не обидевшись, отозвалась толстушка, нахально придвигаясь еще ближе. Чем, как мне показалось, еще больше разозлила травницу.

Ферна подняла голову и в упор уставилась на Марту:

— Это, вообще-то, женская нога! — с ехидством сообщила она. Я опешила. А Ферна продолжила: — Ежели интересно, какие ноги у мужиков, то выходи замуж и рассматривай сколько угодно!